— Вы там уснули что ли? Открывайте немедленно, у меня ребенок в туалет хочет!
Этот пронзительный, требовательный крик, донесшийся с лестничной клетки, разорвал тишину воскресного утра, как нож разрезает натянутое полотно. Марина вздрогнула и чуть не выронила чашку с кофе. Часы показывали всего семь пятнадцать утра.
В такое время в их доме царил священный покровите льский покой: муж Андрей уже уехал на суточное дежурство, дочь Катя гостила у бабушки с дедушкой, а сама Марина планировала посвятить этот день долгожданной тишине и подготовке сложного отчета.
Грохот в дверь повторился, на этот раз сопровождаемый ударами ноги по металлу.
— Сейчас! Иду! — крикнула Марина, на ходу запахивая шелковый халат.
Сердце колотилось где-то в горле. Кто мог ломиться так бесцеремонно? Соседи? Пожар? Марина подбежала к двери, посмотрела в глазок и похолодела. Искаженное оптикой «рыбьего глаза», на нее смотрело широкое, румяное и крайне недовольное лицо золовки Тамары.
Марина щелкнула замком, и дверь тут же распахнулась от мощного толчка снаружи.
— Ну наконец-то! Я уж думала, мы тут корни пустим, — Тамара, сестра Андрея, ввалилась в прихожую, таща за собой огромную клетчатую сумку и упирающегося шестилетнего сына. — Максимка, беги скорее, туалет прямо и направо! Да не в спальню, говорю, направо!
— Тамара? — Марина ошеломленно моргнула, отступая к стене, чтобы ее не сшибли с ног. — Ты… вы какими судьбами? Почему не позвонили?
— Сюрприз! — гаркнула Тамара, скидывая пыльные кроссовки прямо посреди коврика, не заботясь о том, как они стоят. — А чего звонить-то? Мы ж к родне едем, не к чужим людям. Да и Андрею я говорила.
Максимка, проигнорировав инструкции матери, с диким гиканьем пронесся по коридору, врезался в тумбочку, сбив с нее вазу с сухоцветами, и скрылся в недрах квартиры.
— Андрею говорила? — переспросила Марина, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. — Он мне ни слова не сказал.
— Ой, да мужики, у них память как у рыбок гуппи, — отмахнулась золовка, стягивая джинсовую куртку и вешая ее поверх марининого бежевого пальто. — Мы с Максимкой решили: чего в поселке киснуть? Лето на носу! Пусть пацан город посмотрит, в парке покатается. А то у нас там только куры да пыль.
Тамара по-хозяйски прошла в гостиную, оглядывая интерьер так, словно приценивалась к покупке недвижимости. А что она успела увидеть в холодильнике, пока Марина была в шоке?
— Так, а сам братец где? Спит еще? — громко спросила Тамара.
— Андрей на работе, у него смена, — Марина сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить остатки вежливости. — Тамара, послушай, это, конечно, замечательно, что вы решили навестить нас, но у меня на сегодня были очень важные планы. Мне нужно работать.
— В воскресенье? Работать? — Тамара рассмеялась, плюхнувшись на диван с такой силой, что пружины жалобно скрипнули. — Не смеши меня, Маринка. Всех денег не заработаешь. Лучше гостям чаю налей. Или чего покрепче за встречу? Шучу, шучу, утро же. Хотя…
В этот момент из кухни донесся грохот кастрюль.
— Мам, я есть хочу! — заорал Максимка.
— Идем, мой золотой! — отозвалась Тамара и, не дожидаясь приглашения хозяйки, рванула на кухню.
Марина закрыла глаза, считая до десяти. Но счет не помогал. Она поспешила следом, предчувствуя катастрофу. На кухне разворачивалась сцена, достойная фильма о варварских набегах. Тамара уже распахнула дверцу холодильника и бесцеремонно перебирала содержимое полок.
— Так, что тут у нас… Трава какая-то, йогурты обезжиренные… — комментировала она с брезгливой гримасой. — А нормальной еды нет? Колбасы там, сала? О, а это что за баночка?
В руках у золовки оказалась заветная баночка красной икры — камчатской, крупной, которую Марина купила по случаю удачного завершения проекта и берегла для особого ужина с мужем.
— Тамара, поставь, пожалуйста, на место, — голос Марины дрогнул. — Это для особого случая.
— Да ладно тебе жадничать! — фыркнула золовка, ловко свинчивая крышку. — Ребенок с дороги, голодный, а ты ему икры жалеешь? Максимка, иди сюда, смотри, что тетя Марина нам зажала!
Она схватила столовую ложку — не чайную, а именно столовую! — зачерпнула горку драгоценных икринок и плюхнула их на ломоть хлеба, который даже не потрудилась отрезать ровно, просто отломила от батона.
— Ешь, сынок, витамины! — торжественно провозгласила она.
Марина смотрела, как исчезает ее «особый случай» в пасти невоспитанного племянника, и чувствовала, как к горлу подступает ком. Это было не просто нарушение границ. Это было демонстративное пренебрежение. Но что она ответит мужу, если сейчас устроит скандал?
— Я сейчас вернусь, — процедила она сквозь зубы и выскочила из кухни.
В спальне она схватила телефон и дрожащими пальцами набрала номер мужа. Гудки тянулись вечность.
— Алло, малыш? — голос Андрея был сонным.
— Андрей, ты почему не сказал мне, что твоя сестра приезжает?! — прошипела Марина.
— А? Кто? Тамара? — Андрей зевнул. — Ой, точно… Она звонила пару дней назад, говорила, что хочет с малым выбраться. Я, кажется, забыл тебе сказать. Извини, закрутился совсем на объекте.
— Забыл?! Андрей, они приехали в семь утра! Вломились, как к себе домой! Тамара сейчас кормит Максимку нашей икрой, той самой, которую я отложила!
— Ну, Марин, не начинай, — голос мужа стал умиротворяющим, что бесило еще больше. — Это же родня. Ну съели икру — новую купим. Что ты из-за еды истерику устраиваешь? Они люди простые, деревенские, не понимают твоих этих тонкостей.
— Дело не в еде, Андрей! Дело в уважении! У меня сегодня дедлайн по проекту. Мне нужна тишина. А тут этот… табор!
— Потерпи, пожалуйста. Я вечером приеду, что-нибудь придумаем. Развлеки их пока, своди в парк. Тамара — моя сестра, я не могу ее выгнать.
— А я не аниматор, чтобы их развлекать!
— Марина, я на работе. Давай не будем ругаться. Просто будь гостеприимной хозяйкой. Все, мне пора бежать, вызов. Целую.
Он повесил трубку. Марина уставилась на погасший экран телефона. «Будь гостеприимной». Она вернулась на кухню. Банка из-под икры была пуста и валялась в раковине. На столе были крошки, капли масла и грязные кружки.
— О, вернулась! — Тамара сыто рыгнула, не стесняясь. — Слушай, Марин, а ты чего такая худая? Андрей тебя не кормит, что ли? Смотреть страшно, одни мослы.
— Я слежу за фигурой, Тамара. И за здоровьем, — холодно ответила Марина.
— Ерунда это все, — махнула рукой золовка. — Мужик любит, чтоб было за что подержаться. Вот я своего балую — борщи, пироги. А у тебя тут пусто. Ладно, мы сейчас в душ сходим, а потом ты нам город покажешь. Максимка хочет на карусели.
Марина поняла: если она не проявит жесткость сейчас, эти «гости» выжгут здесь всё.
Следующие три часа превратились в ад. Тамара заняла ванную на сорок минут, оставив после себя лужи воды на полу, забрызганное зеркало и влажные чужие полотенца, брошенные комом. Максимка носился по квартире, используя диван как батут, и периодически включал телевизор на полную громкость.
Марина попыталась запереться в кабинете, чтобы хоть немного поработать. Она надела наушники с шумоподавлением, но даже они не спасали от вибрации, когда Максимка врезался в дверь.
— Тетя Марина! Включи мультики! Там скучно! — ныл он под дверью.
— Максим, телевизор в гостиной, смотри там, — кричала она в ответ.
— Там мама сериал смотрит, она не дает!
В районе обеда дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге стояла Тамара с тарелкой дымящихся макарон, обильно политых кетчупом.
— Пошли есть, работница! Я там макарошек сварила. Сосиски у вас, конечно, дрянь, соевые какие-то, но с кетчупом пойдет.
— Спасибо, я не голодна. И, пожалуйста, стучи, когда входишь.
— Ой, какие мы нежные! — закатила глаза Тамара. — Слушай, Марин, дай ноутбук малому?
Марина напряглась всем телом.
— Нет.
— Чего «нет»? Ему скучно. Он поиграет полчасика.
— Это мой рабочий инструмент. Там важные документы. Это не игрушка.
— Да что он там сделает? Кнопки понажимает и все. Тебе жалко, что ли? Родному племяннику?
— Тамара, у него есть свой планшет, я видела.
— Он сел. А зарядку мы забыли. Ну дай ноут, не будь жадиной! Андрей всегда давал, когда мы приезжали.
— Андрей давал свой старый ноутбук, который лежит в шкафу. Но он сейчас не работает. А это — мой. Он стоит двести тысяч, и я никому не даю его в руки. Это мое правило.
Тамара поджала губы, смерив Марину презрительным взглядом.
— Ну и сиди со своей железкой. Больно надо. Пойдем, Максимка, тетя Марина злая, не дает поиграть.
Она громко захлопнула дверь. Марина выдохнула. Руки дрожали. Она не успела заметить, как в щель, оставленную после ухода Тамары, снова прошмыгнул мальчишка.
Алина была у чайника, когда из кабинета раздался страшный, хрустящий звук удара чего-то тяжелого об пол.
Время остановилось. Марина бросила чашку в раковину и побежала обратно. Картина, представшая перед ней, заставила сердце пропустить удар. Максимка стоял посреди комнаты. На полу лежал ее серебристый ультрабук. Он был раскрыт. Экран пошел паутиной трещин, корпус был неестественно изогнут, а рядом валялась тяжелая бронзовая статуэтка.
— Ой… — тихо сказал Максим.
— Что ты наделал?! — закричала Марина, падая на колени перед обломками своей карьеры. Она коснулась треснувшего экрана. Ноутбук не подавал признаков жизни.
На крик прибежала Тамара.
— Чего орешь? Ребенка напугаешь!
— Он разбил мой ноутбук! — Марина подняла на золовку глаза, полные слез и ярости. — Я же сказала — не входить сюда!
— Ну подумаешь, уронил! Это же ребенок, он не специально! — Тамара тут же перешла в нападение. — Чего ты вещи разбрасываешь где попало? Сама виновата!
— Разбрасываю?! Он стоял на моем рабочем столе! За закрытой дверью!
— Не была она закрыта, не ври! Максим просто хотел мультики посмотреть. Ты сама пожалела ребенку, вот он и решил сам включить. Любознательный мальчик.
— Любознательный?! Тамара, этот ремонт будет стоить больше, чем вся ваша поездка! Здесь все мои данные!
— Ой, не нагнетай. Купишь новый. У вас денег куры не клюют, икру ложками жрете. Андрей купит.
— Андрей тут не при чем! Это мой ноутбук, купленный на мои деньги! И платить за него будешь ты!
— Чего?! — Тамара уперла руки в боки, и ее лицо пошло красными пятнами. — Ты с дуба рухнула? У меня таких денег нет! Я мать-одиночка! Ты с меня, с родни, деньги трясти будешь? Совсем совести нет?
В этот момент входная дверь открылась. Андрей вернулся раньше времени. Он увидел рыдающую жену, красную сестру и разбитую технику. Сейчас решится всё: останется ли она в этом браке или это начало конца.
— Что здесь происходит? Крики на весь подъезд, — он вошел в кабинет, увидел обломки техники.
— Андрей! Твоя жена совсем ополоумела! — тут же заголосила Тамара. — На ребенка орет, деньгами попрекает! Из-за какой-то паршивой железки!
— Это не железка, Андрей! — Марина встала, держа в руках искореженный ноутбук. — Он разбил его. Полностью. Тамара отказывается возмещать ущерб.
Андрей посмотрел на ноутбук, потом на сестру. Лицо его стало растерянным.
— Ну… Марин… сильно разбился, да? Может, в сервис?
— Андрей, он пополам согнут!
— Братик, скажи ей! — взвыла Тамара. — У меня нет денег! Мы к вам в гости приехали, а она счет выставляет! Мы же семья!
Андрей перевел взгляд на жену. В его глазах Марина прочитала то, чего боялась больше всего: желание замять конфликт любой ценой за ее счет.
— Марин, ну… Тамара права, у нее действительно нет таких средств. Давай не будем горячиться. Я поговорю с ребятами на работе, может, починят. Или я кредит возьму, купим тебе новый. Не надо ссориться из-за вещей. Максим же маленький, он не понимал.
— Не понимал? — тихо переспросила Марина. — А Тамара? Она тоже маленькая? Ты предлагаешь мне взять кредит, чтобы оплатить расхлябанность твоей сестры?
— Мы семья, Марина! — надавил Андрей. — Не будь мелочной!
Внутри Марины что-то оборвалось.
— Мелочной? — она аккуратно положила сломанный ноутбук на стол. — Хорошо. Если я для вас мелочная, а это — норма, то у меня для вас новости. Пусть убираются. Сейчас же.
— Что? — Андрей опешил.
— Ты слышал. Тамара и Максим собирают вещи и уходят. Прямо сейчас.
— Ты гонишь нас на улицу?! — визгнула Тамара.
— На вокзал, в гостиницу, под мост — мне все равно. В моем доме больше ноги вашей не будет.
— Андрей, ты променял родную кровь на эту стерву?! — кричала Тамара.
Андрей, подавленный решимостью жены, промямлил: «Наверное, вам лучше поехать».
Сборы заняли десять минут. Все это время Тамара поливала Марину отборной бранью. Когда дверь за родственниками захлопнулась, Андрей попытался подойти к жене.
— Марина, ты поступила жестоко. Мама этого не простит.
— Мне плевать, Андрей, — устало сказала она.
Вечером телефон Марины разразился звонком. Свекровь, Лидия Петровна, орала в трубку, обвиняя Марину во всех смертных грехах, требуя извинений перед Тамарой и грозя запретом на общение с внучкой.
— Я поняла вашу позицию, Лидия Петровна, — спокойно ответила Марина. — На коленях ползать я не буду. Всего доброго.
Она нажала «отбой». Андрей, сидевший на кухне, выглядел понурым.
— Мама звонила? — спросил он.
— Звонила. Сказала, что с Катей сидеть не будет.
— Ну вот… И что теперь делать? Отпуск накрылся.
Марина налила себе воды. Впервые за день она улыбнулась.
— Ничего не пропало. Мы возьмем Катю с собой.
— С собой? На море? Но мы же хотели отдохнуть вдвоем… Романтика… С ребенком это не отдых.
— Андрей, самый лучший отдых — это когда никто не треплет тебе нервы. Кате уже десять лет. А нам будет полезно побыть семьей. Настоящей семьей, где уважают границы. А если тебе такой отдых не подходит… ты можешь поехать в деревню к маме и Тамаре. Выбор за тобой.
Андрей посмотрел на решительное лицо жены, вспомнил крики сестры, истерику матери и разгромленную квартиру.
— Нет, — тихо сказал он, беря Марину за руку. — Я поеду с вами. К черту деревню.
Данные с жесткого диска удалось спасти через облако. Это был горький опыт, но Марина выжгла поле вокруг себя, оставив лишь то, что действительно имело ценность. Она больше не собиралась быть удобной.
— Квартиру я заработала сама, и делить её ни с кем не собираюсь! — отрезала я, не давая вставить ни слова