Вика с остервенением заталкивала в сумку банки с соленьями. Кухня напоминала перевалочный пункт: на столе громоздились пакеты, термос, аптечка. Антон стоял у дверного косяка, сложив руки на груди, и смотрел на жену с плохо скрываемым раздражением.
— Опять эта каторга, — процедил он. — Люди к морю едут, а я как проклятый должен грядки поливать и комаров кормить.
Вика не ответила. Она привыкла, что муж любую поездку на дачу воспринимал как личное оскорбление. Раньше она оправдывалась, теперь просто молчала.
В кухню вплыла Татьяна Михайловна. Свекровь окинула взглядом сумку, поджала губы и немедленно вытащила оттуда банку растворимого кофе.
— Это ещё зачем? На даче воздух, природа, а ты отраву тащишь. Я тебе травяной сбор положила, с мятой и душицей. Он и для цвета лица полезный, и нервы успокаивает. Антоша, ну скажи ты ей.
— Мам, отстань, — буркнул Антон. — Пусть делает что хочет.
Но Вика заметила, как он покосился на свой мобильный телефон, лежащий на подоконнике. Аппарат зажужжал, экран засветился. Антон резко схватил его и вышел в коридор, плотно прикрыв дверь.
Вика насторожилась. Последние недели муж вёл себя странно: задерживался, прятал телефон, а вчера она случайно увидела в его кармане чек из дорогого ресторана, хотя он говорил, что был на совещании. Она сделала вид, что поправляет пакеты, и бесшумно приблизилась к двери.
Сквозь тонкую филёнку она услышала его голос — ласковый, воркующий, совершенно непохожий на обычный тон.
— Светик, я соскучился. На выходных приеду. Дача будет полностью в нашем распоряжении, мать поможет. Документы почти готовы, не волнуйся. Всё переоформим. А эту… решим. Она даже не догадывается.
Внутри у Вики всё оборвалось. Она отшатнулась от двери и на ватных ногах вернулась к столу. Сердце колотилось так, что отдавало в ушах. Через минуту Антон вернулся на кухню, улыбаясь уголком рта.
— С работы звонили, проблемы с отчётностью, — бросил он небрежно.
— Понятно, — тихо ответила Вика и принялась складывать полотенца, хотя руки дрожали.
Она не спала всю ночь. Перед глазами прокручивались обрывки подслушанного разговора: «Светик», «переоформим», «решим». Значит, любовница. Значит, за её спиной готовится какая-то махинация с дачей. А свекровь в курсе и помогает. Вика сжала кулаки. Её считают пустым местом, расходным материалом. Ладно. Посмотрим, кто над кем посмеётся.
Утром, едва Вика вышла на кухню, к ней немедленно прицепилась Татьяна Михайловна.
— Викуля, ты сегодня бледненькая. Плохо спала? А я тебе как чувствовала — мяты заварила. Выпей, и всю дурь из головы ветром выдует.
Она протянула чашку с мутным настоем. Вика отодвинула её.
— Спасибо, я чай попозже выпью.
— Какое позже? Пей сейчас. Тебе о здоровье надо думать, ты же ещё рожать не пробовала толком. А с таким отношением и не получится. Антоша вон устаёт, ему покой нужен, а ты всё по своим делам бегаешь. Ужин вчера опять пересолен был. Хорошая жена мужа бережёт, а не скачет непонятно где.
В этот момент в кухню вошёл Антон. Свекровь выразительно на него посмотрела.
— Антош, ты только глянь на неё. Кофе свой поганый глушит литрами, а потом на сердце жалуется. Хоть бы о семье подумала.
— Мам, ну хватит, — Антон зевнул. — Вика старается, я же вижу.
— Старается? Ой, не смеши. У таких старание напоказ. А настоящая женщина тихо своё дело делает и мужу в рот заглядывает.
Вика сжала зубы. Свекровь явно прощупывала почву, проверяла, насколько она готова глотать оскорбления. И в глазах её читалось что-то ещё — холодное, расчётливое. Она знала. Она точно знала о планах сына и предвкушала развязку.
Когда Антон ушёл в душ, Вика взяла свой мобильный и набрала Оксану. Оксана работала в той же компании, что и Антон, в бухгалтерии, и отличалась редкостной осведомлённостью о чужих тайнах. К Вике она относилась с тёплым сочувствием, потому что сама когда-то пережила предательство.
— Ксюша, привет. Слушай, у Антона там новый юрист появился, Света. Ты случайно не знаешь, чем она занимается? Я мужу сюрприз хочу сделать, что-то с дачей оформить красиво, вот и разведываю обстановку.
На том конце помолчали.
— Вик, ты серьёзно или притворяешься? — голос Оксаны стал ниже. — Света эта — та ещё змея. Она у нас консультантом числится, а по факту с твоим Антоном шашни крутит. Я думала, ты в курсе. Они уже месяц вместе. И документы по недвижимости готовит. Я краем уха слышала, как они обсуждали дачу, оценку какую-то смешную, переоформление на какую-то Анюту. Мутная схема, Вик. Ты бы поостереглась.
У Вики перехватило дыхание. Она поблагодарила Оксану и отключилась. Теперь картина сложилась окончательно. Её хотят вышвырнуть, оставить без дачи, без денег, уничтоженную и растоптанную. И для этого привлекли юриста-любовницу. А свекровь, Татьяна Михайловна, благословляет и покрывает.
Что ж, война так война.
День отъезда на дачу Вика встретила с каменным лицом и твёрдым планом. Первым делом нужно было усыпить бдительность врага. Она встала в пять утра. Сварила Антону кофе в турке, сделала яичницу с помидорами, нарезала свежий хлеб. Свекрови заварила травяной сбор в фарфоровом чайничке, купленном накануне специально для этого случая, и подала с поклоном.
— Татьяна Михайловна, я учла ваши пожелания. Вот, попробуйте. Я в аптеку заходила, фармацевт сказала, этот сбор самый лучший, успокаивает и силы придаёт.
Свекровь оторопела. Она ожидала привычного глухого сопротивления, а не такого подобострастия. Подозрительно принюхалась к чаю.
— С чего такая перемена? — спросила она.
— Просто хочу, чтобы в семье был мир, — опустив глаза, произнесла Вика. — Я понимаю, что была не очень хорошей женой. Хочу исправиться.
Антон, вошедший в кухню с мокрой головой, посмотрел на неё с лёгким удивлением.
— Вот как. Может, и правда человек за ум взялся, — хмыкнул он.
— Конечно, взялась, — подтвердила Вика и пододвинула к нему тарелку. — Кушай. Я тут простыни свежие постелила, в машину положила плед, чтобы тебе мягко было. Ты же в прошлый раз жаловался, что сиденье жёсткое.
Антон переглянулся с матерью. В его глазах мелькнуло облегчение. Он решил, что жена сломлена, признала своё ничтожество и теперь будет послушной. Татьяна Михайловна тоже расслабилась, даже позволила себе снисходительную улыбку.
— Ну вот, давно бы так. Глядишь, и наладится всё.
Вика изобразила благодарную улыбку, а про себя отметила: клиенты созрели. Они поверили в спектакль. Теперь нужно добыть неопровержимые доказательства.
Всю дорогу в машине свекровь рассуждала о том, что дача требует заботливых рук, что забор покосился, а беседку пора бы перекрасить. Антон ей поддакивал, изредка бросая на Вику оценивающие взгляды. Вика сидела на заднем сиденье, смотрела в окно и молчала. В голове она прокручивала предстоящий разговор с соседом.
Она помнила, что на соседнем участке живёт Дмитрий Сергеевич, бывший следователь. Год назад он угощал её яблоками и обмолвился, что проработал в органах тридцать лет. Если кто и мог дать дельный совет, так это он.
Когда машина затормозила у дачного домика, Вика вышла первой. Пока Антон с матерью разгружали багажник, она, сославшись на желание размять ноги, направилась к соседнему забору. Дмитрий Сергеевич как раз подвязывал куст смородины.
— Здравствуйте! — окликнула его Вика. — Я вам гостинцев привезла, к чаю.
Старик выпрямился, поправил очки и улыбнулся.
— Вика, соседка. Давно не виделись. Как поживаете?
— Если честно, не очень, — сказала она тихо. — Дмитрий Сергеевич, можно к вам за советом? У меня беда. Муж с любовницей-юристом задумали дачу переоформить на чужого человека, пока я в неведении. Свекровь им помогает. А меня, похоже, собираются вышвырнуть без копейки.
Дмитрий Сергеевич посерьёзнел. Он отложил секатор, вытер руки о фартук и подошёл ближе к забору.
— Дело серьёзное. Рассказывайте всё по порядку.
Вика описала услышанный разговор, упомянула Свету и Анюту. Сосед хмурился, слушая, потом медленно заговорил:
— Значит, так. Самое верное оружие в таких делах — доказательства. Вам нужно записать их разговоры. Но так, чтобы запись потом приняли как обоснованную. Если вы участвуете в беседе — имеете полное право её фиксировать без предупреждения. Если подслушиваете, тоже можно, но осторожно. Главное, не взламывайте ничего, не проникайте в чужое жилище. Вы в своём доме, это ваш законный угол. Я бы на вашем месте спровоцировал их на откровенность. Сделайте вид, что вы совсем потерянная, они расслабятся и при вас начнут обсуждать детали. А вы включите запись на телефоне. И сразу же отправьте файл себе на почту, чтобы сохранить в нескольких местах.
— А это законно? — уточнила Вика.
— В вашем случае — абсолютно. Суды принимают аудиозаписи как доказательство, если они не получены с нарушением тайны переписки. Вы просто запишете то, что слышите своими ушами в собственном доме. Никакого криминала. Дерзайте. И если что, я рядом. Мало ли, понадобится свидетель.
Вика поблагодарила и вернулась на свой участок. В груди поселилась спокойная, холодная решимость. Она знала, что делать.
До вечера она изображала радушную хозяйку: помогала свекрови перебирать крупу на веранде, рвала в саду сорную траву, расставляла посуду. Антон валялся в гамаке и лениво потягивал пиво. Татьяна Михайловна, видя её покладистость, становилась всё более словоохотливой и беспечной.
Ближе к закату Вика заметила, что свекровь взяла мобильный и направилась в дальний конец веранды. Она говорила тихо, но Вика, якобы убиравшая в шкафу, приоткрыла окно и включила звукозапись на телефоне. Из динамика потекли слова:
— Светочка, это я. Да, мы на месте. Документы готовы? Отлично. Дату поставьте задним числом, будто дарственная ещё месяц назад составлена. Антоша сказал, Вика совсем безвольная стала. Послезавтра на семейном ужине мы ей всё и объявим. Мол, раз ты не хозяйка, дача отходит Анюте, дочери моей подруги. И развод сразу подадим. Ты оценку не завышай, пусть сумма копеечная будет, чтобы ей вообще ничего не досталось. Да, всё, целую.
Через минуту на веранду вышел Антон.
— Ну что, мам, переговорила?
— Да, сынок. Света молодец, всё сделает. Завтра и покончим с этим.
— Отлично. Надоела она мне до зубовного скрежета. Пусть катится.
Вика остановила запись. Руки тряслись от гнева и торжества одновременно. Она сразу же переслала файл на свою защищённую почту, а второй экземпляр скинула Оксане с просьбой хранить как зеницу ока.
Следующий день тянулся долго. Вика продолжала играть роль покорной дурочки, и это давалось ей тяжело. Наконец, ближе к вечеру, Татьяна Михайловна велела накрыть ужин в беседке. Сама она расставила свечи, достала бутылку домашнего вина, даже надела выходное платье. Антон был оживлён, шутил, подливал жене вина. Вика чувствовала фальшь в каждой их улыбке.
Когда с едой было покончено, свекровь театрально вздохнула и положила ладонь на руку невестки.
— Викуля, деточка. Мы тут с Антошей посоветовались и решили, что пора кое-что поменять. Жизнь у вас не ладится, сама видишь. Готовишь ты так себе, уют создавать не умеешь, Антоша постоянно напряжён. А дача — это семейное гнездо, оно требует хороших хозяйских рук. У меня есть знакомая, Анюта, замечательная девушка, попала в трудную ситуацию, без жилья осталась. Мы решили по-человечески — переписать дачу на неё. Ей нужнее. А ты молодая, у тебя всё впереди. Антоша тебе небольшую помощь окажет на первое время, и разойдётесь по-хорошему.
Антон кивнул с деланным сочувствием.
— Да, Вик. Я уже документы подготовил. Света, юрист, всё грамотно оформила. Сделка почти завершена. Ты просто подпиши согласие на отчуждение, и мы расстанемся мирно. Не подпишешь — через суд решим, но это дольше и больнее.
Вика молча поднялась. Она спокойно выдвинула из-под скамейки свою сумку, извлекла из неё небольшой переносной компьютер и поставила на стол перед ними.
— Ты что устроила? — нахмурился Антон. — Кино решила показать?
— Почти угадал, — Вика открыла крышку и нажала кнопку воспроизведения. — Слушайте внимательно.
Из динамиков резко и отчётливо зазвучал голос Татьяны Михайловны: «Светочка… переоформление на Анюту… дату поставь задним числом… выставим на улицу без гроша…» Затем вступил Антон: «Надоела она мне… Пусть убирается».
Беседка утонула в звенящей тишине. Свекровь застыла с открытым ртом, лицо её из розового стало серым. Антон опрокинул бокал, тёмно-красное пятно расползлось по скатерти.
— Ты… ты подслушивала! — прохрипела Татьяна Михайловна, хватаясь за сердце. На этот раз жест не казался наигранным.
— Я записывала, — поправила Вика. — И эту запись уже прослушал мой адвокат. Копии лежат в двух надёжных местах. Завтра я подаю заявление о разводе с полным разделом совместно нажитого имущества и заявление в полицию о покушении на мошенничество группой лиц по предварительному сговору. А ещё о фальсификации документов. Дмитрий Сергеевич, наш сосед и бывший следователь, любезно подсказал мне, как зафиксировать доказательства.
Антон вскочил, его лицо перекосилось.
— Ты не докажешь! Я уничтожу этот компьютер!
— Попробуй, — Вика усмехнулась. — Тогда прибавится статья за уничтожение чужого имущества и давление на свидетеля. Хочешь из условного срока в реальный переехать? Дело твоё.
Она захлопнула компьютер и обвела взглядом застывших родственников.
— Я никогда не давала нотариально заверенного согласия на отчуждение дачи. А без него ваша дарственная — пустая бумажка. Дача приобретена в браке, это наша общая собственность, и я её никому не отдам. Ни Анюте, ни Свете, ни вам.
Татьяна Михайловна запричитала, хватая воздух ртом.
— Викуля, девочка моя, мы же пошутили! Мы же как лучше хотели, по-семейному! Мы всё отменим, не губи!
— По-семейному, — повторила Вика с горькой усмешкой, — это когда за спиной не плетут заговоры. Вы мне не семья. С этого момента вы мне чужие люди.
Она развернулась и пошла к дому. У крыльца обернулась.
— Антон, собирай вещи. И мамочку свою прихвати. Развод будет скорым. А дача станет пансионатом для питомцев — моя давняя мечта. Ты, кстати, всегда её высмеивал. Зря.
Через месяц всё кончилось именно так, как она и обещала. Суд признал попытку мошенничества, лишил Свету права заниматься юридической деятельностью, назначил Татьяне Михайловне условный срок за соучастие. Антон отделался крупным штрафом и сгоревшей репутацией. Дача полностью отошла Вике.
В первый же тёплый день она стояла на пороге своего нового заведения — небольшого уютного приюта для кошек и собак. Из вольеров доносился довольный лай. В калитку постучали. На пороге стоял Дмитрий Сергеевич с коробкой в руках.
— Вот, с новосельем. Торт лимонный, домашний.
Вика рассмеялась, впервые за долгое время искренне.
— Проходите, Дмитрий Сергеевич. Чайник как раз вскипел.
Они сидели в беседке, пили чай и смотрели, как солнце садится за деревья. Где-то далеко, в городе, Антон и его мать зализывали раны. Но здесь, в окружении спасённых зверей и новой, свободной жизни, Вика чувствовала, что финал действительно получился феерическим.
Танюша у разбитого корыта