— Десерт уберите, — сказала Лариса официантке, хотя тарелку заказала Дарья. — Перед свадьбой полезно привыкнуть к ограничениям.
Дарья оставила меню на краю стола. На ней было старое серое пальто из кладовой отцовского дома. Дорогую куртку она спрятала в машине, припаркованной за соседним кварталом. Телефон лежал экраном вниз. Перед встречей Дарья записала в заметки имя женщины и время, больше из привычки, чем из осторожности.
— Мама, ты только пришла, — произнёс Роман.
— И уже вижу достаточно.
Лариса сняла перчатки и придвинула к себе сахарницу. На лацкане её пиджака была приколота стрекоза из светлого металла. Женщина не смотрела в меню, зато дважды уточнила, входит ли вода в заказ.
Четыре месяца Роман считал Дарью сотрудницей районного архива. Это было правдой лишь отчасти. Два раза в неделю она помогала архиву с выставками и разбирала семейные фонды. Основное время занимала компания отца. После его ухода Дарья получила сеть небольших отелей и транспортное подразделение.
О своём положении она молчала. Предыдущий жених заговорил о доле в бизнесе на третьей неделе знакомства. Второй просил продать одну гостиницу и вложить деньги в его проект.
Роман не просил ничего.
Он встречал Дарью после архива, приносил выпечку и рассказывал о годах, проведённых в Италии. Познакомились они в городском языковом клубе. В общей анкете были только имя, возраст и фотография. Дарья пришла туда ради итальянского, который давно не использовала. Через месяц Роман познакомил её с женщиной, названной матерью.
— Зарплата в архиве, наверное, небольшая? — спросила Лариса и открыла сумочку, не отводя глаз от Дарьи.
— Небольшая. Но мне хватает на обычные расходы.
— А жильё своё есть?
Дарья поправила рукав пальто.
— Снимаю комнату недалеко от вокзала.
— Комнату, — повторила Лариса. — Рома, ты говорил о квартире.
— Я сказал только район, мам. Про квартиру ты решила сама.
— Значит, я ещё и виновата, что поняла тебя неправильно.
Официантка принесла чай и медовик. Лариса забрала тарелку, которую поставили перед Дарьей, и передвинула её Роману.
— Ей не надо. На фотографиях лицо и без того широкое.
Роман неловко усмехнулся.
— Даш, не обращай внимания. Мама говорит резко.
Дарья посмотрела на него. Он не вернул тарелку и не попросил мать прекратить. Только придвинул её к себе.
— Волосы тоже придётся укоротить, — продолжила Лариса. — До плеч. Так лицо будет аккуратнее.
— Я не собиралась менять причёску.
Лариса провела пальцами по собственному каре.
— После свадьбы многое меняют. К этому привыкают.
Затем она перешла на итальянский. Говорила спокойно и не следила за выражением лица Дарьи.
— Волосы придётся срезать. У Беллини короче.
Роман ответил на том же языке и попросил не торопиться. Сначала ему была нужна подпись.
— До её приезда восемнадцать дней, — напомнила Лариса. — Покупатель уже готов внести аванс. Брокер арендовал переговорную.
— Я приведу её. Скажу, что тёте нужен переводчик.
— И фотографию возьми. В паспорт вставили старую, там различие заметно.
Дарья обхватила чашку. Чай плеснул на блюдце. Она вытерла каплю салфеткой и переспросила официантку, во сколько закрывается кафе. Голос прозвучал ровно.
Итальянский она учила шесть лет. При отце Дарья участвовала в переговорах с поставщиками оборудования из Вероны. Роман знал только о занятиях в клубе и считал, что она понимает несколько бытовых фраз.
— Всё нормально? — спросил он по-русски.
— Да. Просто жарко.
Лариса отодвинула чашку и осмотрела зал.
— Здесь всегда душно. В дешёвых местах экономят на вентиляции.
Дарья досидела до конца встречи. Она отвечала на вопросы о зарплате и комнате, а сама держала в памяти фамилию Беллини, срок и слово «аванс». У выхода Роман поцеловал её в висок и попросил не сердиться.
— Мама одна меня поднимала. Продала квартиру, чтобы оплатить учёбу. Теперь ей кажется, что каждая женщина хочет жить за мой счёт.
Объяснение звучало правдоподобно. После ухода отца Дарья сама трижды перепроверяла подписи старых партнёров и однажды отказалась от выгодного договора из-за одной неточной строки. Она едва не спросила Романа прямо, но остановилась. Если разговор касался чужой сделки, Роман бы ушёл, и поговорить спокойно уже не удалось бы.
В машине Дарья записала по памяти итальянские фразы. Потом позвонила Максиму Орлову. Раньше он руководил безопасностью в компании отца, теперь проверял партнёров для нескольких фирм.
— Мне нужны факты, — сказала она. — Без догадок.
— Пришлите номер Романа, его фотографию и снимок женщины.
Дарья успела сфотографировать Ларису у входа, когда та поправляла брошь. Максим не обещал быстрый ответ. Через пять дней он приехал в офис и положил перед Дарьей две распечатки.
Роман Ковалёв действительно жил в Италии, работал переводчиком и вернулся в Россию полтора года назад. Его мать звали Ириной Львовной. Несколько лет назад она продала квартиру и перечислила деньги сыну на учёбу. Судимостей у Романа не было.
— Получается, он не соврал, — сказала Дарья.
Максим сложил распечатки.
— В этой части нет. Биография сходится.
— А женщина?
— Пока не установил. Поэтому я бы не закрывал проверку.
Дарья попросила остановиться. Ей не понравилось, что Максим изучает личную жизнь Романа по её просьбе. Вечером она провела совещание, подписала договор на ремонт прачечной и отпустила сотрудников. На столе остался пакет с пирожками. Роман привёз его утром и написал, что один пирог надо разогреть.
В пустом кабинете Дарья перечитала его сообщения. Там не было просьб о деньгах, доступа к счетам или дорогих подарков. Она закрыла переписку и решила рассказать ему правду после выходных.
На следующий день Роман встретил её возле архива. Говорил тише обычного и всё время поправлял ремень сумки.
— Мама опять перегнула. Прости её. Она боится, что я снова влезу в долги.
— Снова?
Роман отвёл взгляд к остановке.
— Учёба, аренда, неудачный проект. Ничего страшного, выплачу.
Он сказал это без жалобы. Дарья впервые поняла его логику. Роман видел рядом с собой женщину с небольшой зарплатой и боялся ещё одной финансовой нагрузки. От этого его молчание в кафе не становилось нормальным, но хотя бы получало объяснение.
Перед расставанием он достал два листа на итальянском.
— Тётя продаёт помещение в Калининграде. Ей нужен человек, который подтвердит перевод для покупателя. Подпишешь?
— Я не переводчик.
— Там две страницы. Я сам всё подготовил.
Дарья взяла бумаги, но подпись не поставила. В документе не было фамилии собственника. Роман объяснил, что окончательный вариант принесёт брокер.
— И пришли свежую фотографию. Для пропуска в деловой центр.
Ночью Дарья выбрала снимок и почти отправила его. Телефон завибрировал раньше, чем она нажала кнопку.
Максим написал одно предложение. Женщина из кафе не была матерью Романа. Настоящая Ирина Львовна жила в Болонье.
Следом появились две фотографии. На первой Роман стоял рядом с невысокой женщиной в очках. На второй Лариса выходила из агентства недвижимости. Максим установил её фамилию. Несколько лет она работала брокером, затем ушла после жалоб клиентов на документы.
Дарья долго сидела у окна. Бумаги Романа лежали на подоконнике. Она ещё могла объяснить всё ошибкой, но фамилия Беллини уже не давала такой возможности.
Утром Максим нашёл компанию Валерии Беллини. Она родилась в России, жила в Милане и владела двумя помещениями в Калининграде. На сайте был указан рабочий номер её офиса. Через восемнадцать дней Валерия собиралась приехать и осмотреть объекты перед заключением договора с арендатором.
— Они хотят продать чужое имущество? — спросила Дарья.
— Продать не успеют. Скорее возьмут аванс у другого покупателя и исчезнут. Для этого нужна женщина, похожая на собственницу.
— Почему выбрали меня?
Максим показал анкету языкового клуба. Её фотографию открывали с аккаунта Романа за неделю до первого разговора. Никаких сведений о компании отца в анкете не было. Дарья использовала материнскую фамилию, а в деловых документах оставалась под фамилией отца. Роман видел лицо и обычную должность в архиве. Этого ему хватило.
Дарья позвонила в миланский офис. Секретарь соединила её с Валерией только после письма с корпоративного адреса компании Максима. Сначала женщина отвечала коротко и собиралась завершить разговор.
— Я не давала доверенность Роману Ковалёву, — сказала Валерия. — И не поручала ему искать покупателя.
Дарья назвала дату приезда.
— Её знали бывшие брокеры, — ответила женщина после паузы.
Когда прозвучала фамилия Ларисы, Валерия попросила прислать фотографию.
Через час на почту пришли копии действующих документов и заявление от представителя собственницы. Дарья передала бумаги сотрудникам подразделения, которое занималось экономическими преступлениями. Там предупредили, что одного разговора недостаточно. Нужны поддельный паспорт, договор или требование перечислить аванс.
Роман назначил встречу через три дня. Он велел надеть тёмное платье, собрать волосы и не спорить с брокером. Дарья согласилась. Вечером она несколько раз открывала билет в другой город. Можно было уехать, отключить телефон и предоставить всё Максиму.
За час до встречи Дарья действительно выехала с парковки. На первом перекрёстке пришло сообщение Романа.
«Ты где? Если через десять минут не ответишь, поеду в архив. Там быстро объяснят, почему ты срываешь семейную сделку».
Он пытался заставить её приехать, угрожая разговором в архиве, и не знал, что она появлялась там всего два раза в неделю. Но после разговора с сотрудниками Роман понял бы, что Дарья лгала, и исчез бы до встречи с покупателем.
Она развернула машину.
Переговорная находилась в деловом центре. На двери висела табличка агентства, закрытого полгода назад. Внутри сидел мужчина с ноутбуком. Лариса назвала его представителем покупателя, хотя он не задал Дарье ни одного вопроса.
— Волосы собери ниже, — потребовала Лариса. — У Валерии открыта шея.
Роман положил на стол паспорт. В нём была фотография Дарьи и имя Валерии Беллини. Рядом лежал предварительный договор. Покупатель обязался перевести крупный аванс после видеоподтверждения личности собственницы.
— Ты говорил о переводе, — сказала Дарья.
Роман перестал улыбаться.
— Не начинай. Подпишешь два листа, посидишь перед камерой и уйдёшь.
— А если не подпишу?
Он придвинул к ней ручку.
— Тогда забудь про свадьбу. И про деньги. Мы собирались дать тебе пятьдесят тысяч.
Лариса постучала ногтем по договору.
— Для архивистки это хорошие деньги. Не строй из себя принципиальную.
Дарья перевернула страницу и увидела свою фамилию.
— Откуда у вас копия подписи?
— С открытки, — ответил Роман. — Ты сама написала мне поздравление.
Он говорил уже без мягких пауз и привычных уменьшительных слов. Дарья увидела, что четыре месяца он запоминал не её любимые книги и не планы на отпуск. Ему были нужны фотография и подпись. Ещё он рассчитывал, что Дарья не станет спорить.
Мужчина за ноутбуком включил видеосвязь. На экране появился покупатель. Роман придвинул Дарье договор.
— Скажи по-итальянски, что подтверждаешь продажу.
Дарья посмотрела в камеру.
— Я не Валерия Беллини. Паспорт передо мной поддельный. Настоящая собственница сейчас подключится к разговору.
Роман потянулся к ноутбуку, но Дарья закрыла крышку ладонью и включила второй звонок на телефоне. Валерия появилась на экране и назвала номер своего действующего документа. Покупатель поднялся из-за стола на своей стороне связи.
Лариса схватила паспорт. Дверь открылась. В переговорную вошли сотрудники полиции. Роман отступил к стене и посмотрел на Дарью.
— Ты всё это время меня проверяла? — спросил он.
Дарья убрала телефон в сумку.
— А ты всё это время вёл меня к этой подписи.
— Я собирался отказаться.
Лариса резко повернулась к нему.
— Вчера собирался? Когда заказывал второй паспорт?
Они заговорили одновременно. Роман обвинял Ларису, Лариса напоминала ему о переписке и авансе. Мужчина с ноутбуком первым согласился дать показания.
Через два месяца Дарью вызвали на очную ставку. В коридоре сидела настоящая Ирина Львовна. Она приехала из Италии и держала в руках квитанции за учёбу сына. Роман попросил её оплатить адвоката.
— Я уже продала одну квартиру ради тебя, — ответила она. — Вторую не трону.
Он начал объяснять, что ничего не успел получить. Мать убрала квитанции в сумку и отошла к окну.
После встречи Дарья зашла в то самое кафе у вокзала. За прежним столиком сидели две студентки и делили один чайник. Дарья выбрала место у окна и заказала медовик.
Официантка поставила тарелку перед ней. На этот раз никто её не передвинул.
— Подумаешь, измена! Прости и забудь! Даже не смей разводиться, — свекровь не хотела терять мои деньги