Настя посмотрела на три огромных кабачка, которые муж Андрей только что положил на кухонный стол, и спросила: – когда это кончится? Андрей виновато замялся и сказал, что в следующую субботу надо снова ехать к его маме, Галине Сергеевне.
На этот раз подошли помидоры – все нужно срочно перерабатывать, иначе сгниет. Настя напомнила, что они только в прошлые выходные закрыли тридцать банок лечо и переработали два ведра огурцов, из которых домой взяли всего три литровые банки, потому что «остальное для семьи старшего брата и на зиму».
Андрей попросил не начинать: мама одна не справляется, а урожай жалко. Настя сказала, что ей тоже жалко – но не помидоры, а их единственные выходные, которые превратились во вторую смену у стерилизатора.
Все началось три года назад, когда Галина Сергеевна вышла на пенсию и переселилась на дачу. Первое время Настя ездила туда с удовольствием: свежий воздух, ягоды с куста, небольшая грядка зелени. Проблемы начались, когда свекровь решила, что участок должен приносить «максимальную отдачу». Все шесть соток были засажены в промышленных масштабах.
Первой весной Галина Сергеевна попросила помочь «просто закрыть пару баночек щавеля». Настя согласилась. На следующий год объемы выросли втрое. С июля по октябрь дача превращалась в цех переработки.
Настя не отказывалась от работы, но ее угнетало, что все решения принимались без ее участия. Планы на субботу даже не обсуждались – в пятницу вечером Галина Сергеевна просто присылала Андрею список: «Привезти крышки, уксус, три пачки соли, быть к восьми утра, пока нет жары». Воскресенье у Насти уходило не на отдых, а на восстановление сил.
Помимо физической усталости, Настю выматывала непрерывная инспекция. Галина Сергеевна стояла над душой при каждом процессе. Огурцы нужно было укладывать в банки строго вертикально, хвостиками вниз. Нарезка для салата должна была быть точно определенной толщины. Если Настя резала крупнее, свекровь вздыхала, забирала нож и начинала переделывать со словами: «Это же для людей делается, Настенька, а не для скотины».
Однажды Настя не выдержала и предложила свекрови делать так, как той кажется правильным, а сама отошла к рукомойнику. Галина Сергеевна замолчала и демонстративно отвернулась. Андрей позже отозвал жену в сторону и попросил «понять маму»: у нее возраст, давление, и вообще она старается для всех.
По дороге домой Настя прямо сказала мужу, что заготовки в таких количествах им не нужны – они не едят столько солений. Андрей ответил, что мама раздает банки родственникам, зато «все сыты и видят, что семья дружная». Настя предложила ему ездить на дачу одному. Андрей насупился и промолчал.
На следующей неделе Настя осталась в городе. Она выспалась, спокойно сходила в магазин, приготовила обед без спешки, почитала книгу. Андрей вернулся с дачи в девять вечера – уставший и молчаливый.
В воскресенье вечером позвонила Галина Сергеевна. Она долго рассказывала, как тяжело ей далась переработка томатов без Настиной помощи, как поднялось давление и как «молодежь совсем не думает о старших».
Чтобы Насте «было повеселее», свекровь предложила схему: за каждый потраченный выходной на заготовки она будет отдавать им треть всей готовой продукции, а также компенсировать расходы на бензин, «чтобы всё было по-честному и никто не чувствовал себя обделенным».
Настя согласилась вернуться, но поставила четкие условия. Во-первых, они делают только запланированный объем и уезжают не позже шести вечера, не оставаясь на вечернюю прополку или подвязку. Во-вторых, Галина Сергеевна перестает переделывать за ней нарезку и комментировать каждый шаг. Свекровь пообещала, что все требования будут выполнены.
Однако уже в следующую субботу сценарий повторился. Когда намеченная партия огурцов была закатана, а часы показывали полшестого, Галина Сергеевна выставила на стол два ведра слив. На напоминание о договоренности она ахнула: «Настенька, ну не выбрасывать же! Сливы не доживут до следующей недели. Нам только перебрать, это на полчаса!». «Полчаса» вылились в три часа стояния у плиты в душной кухне.
Обещанную «треть продукции» свекровь тоже отдать не спешила. Когда Андрей загружал машину, Галина Сергеевна заявила, что банки должны сначала «постоять в погребе и дойти», а банки с компотом она отдаст потом, когда приедет дядя Коля, потому что ему нужнее для большого семейства.
Более того, наличие «договоренности» дало Галине Сергеевне поводы для новых манипуляций. При любой попытке Насти присесть отдохнуть свекровь бросала: «Ну вот, мы же договаривались на полный день, а ты уже сидишь». Настя напомнила, что их часть заготовок так и осталась в погребе. Свекровь лишь отмахнулась: «Всё в семье остается, чего ты считаешь?».
В машине Настя спросила Андрея, почему он снова промолчал, когда его мать нарушила договоренность и не отдала обещанные банки. Андрей попросил «не паниковать на пустом месте»: банки все равно никуда из погреба не денутся, зимой все заберут.
Давление только нарастало. Галина Сергеевна начала использовать обещанную «долю» как рычаг воздействия: то не так банки помыла, то кухню не убрала.
Настя каждый раз спокойно отвечала: «Галина Сергеевна, вы говорите так, будто мы уже забрали хоть одну банку. Мы работаем на ваш погреб». Свекровь уходила в дом «капать корвалол», а Андрей снова просил Настю «не цепляться к словам». Настя предупредила мужа: до конца сезона заготовок она доработает, но если эта чехарда не прекратится, решение ему не понравится.
В конце августа зарядил затяжной холодный дождь. Настя надеялась, что поездку отменят, но Галина Сергеевна позвонила еще в пятницу вечером и заявила: «Приезжайте обязательно. Яблоки осыпаются, нужно срочно варить повидло и ставить сок».
Суббота превратилась в настоящий кошмар. В летней кухне было сыро и душно одновременно. Андрей носил яблоки, Настя чистила их, а Галина Сергеевна ходила и комментировала: «Толсто срезаешь, много мякоти в отходы уходит!», «Огонь уменьши, пригореть же может!», «Банки плохо простерилизовала!».
Около пяти вечера, когда последняя кастрюля с повидлом была снята с плиты, Настя вытерла руки и сказала, что на сегодня все – они собираются домой.
Галина Сергеевна тут же вытащила из подвала таз с мелкой стручковой фасолью:
– А фасоль? Ее же надо бланшировать и по банкам разложить! Тут работы на час всего.
– Мы договаривались до пяти, – ответила Настя. – Фасоли в утреннем списке не было.
– Настя, ну какая разница, что было в списке! – вспыхнула Галина Сергеевна. – Мы же все это для вас делаем! За что я тогда вам лучшие банки откладываю, если вы при первой возможности бежите?
– Хороший вопрос, – тихо произнесла Настя. – А за что вы вообще нас держите каждую субботу, если из ста закрытых банок мы домой не получили ни одной? Где те тридцать процентов, о которых вы говорили два месяца назад?
Галина Сергеевна замерла, перевела взгляд на сына и выкрикнула:
– Андрей! Ты слышишь? Она меня упрекает! Я для них стараюсь, а она банки считает!
Андрей привычно попытался сгладить углы:
– Насть, ну ладно тебе, давай быстро сделаем эту фасоль и поедем…
– Нет, Андрей, – Настя сняла фартук и аккуратно повесила его на гвоздь. – Делай сам, если хочешь. А я жду тебя в машине.
В середине сентября поехали в последний раз, чтобы закрыть дачу и забрать вещи.
После того как все было убрано, а летняя кухня отмыта до блеска, Настя зашла в дом, где Галина Сергеевна пила чай, и спокойно сказала:
– Галина Сергеевна, мы закончили. Давайте заберем нашу долю заготовок, как договаривались, и мы поедем.
Свекровь отпила чай, посмотрела на невестку с легким недоумением и заявила:
– Неужели ты всерьез думала брать с родной матери провизию мешками? Настенька, ну ты же взрослая женщина, а все в сказки веришь. Какая «доля»? Это же все наша общая дача! Я эти банки дяде Коле уже отдала, у него трое детей, им нужнее. А вам я вот приготовила огурцов и баночку варенья на дорожку. Я же просто хотела, чтобы ты к труду привыкала и без дела по выходным не сидела!
Настя молча выслушала ее. Повернулась к Андрею, который стоял у двери и молчал. Затем достала из сумки связку ключей от дачи, которые ей дали весной, и положила их на стол перед свекровью:
– Помощь на этом окончена. Больше я на вашу кухню не зайду.
– Ты из-за банок солений решила с семьей разругаться?! – закричала вслед Галина Сергеевна. – Да кому твоя помощь нужна за такую цену! Найдем, кто поможет перерабатывать!
—
До Андрея наконец дошло, насколько глупо и бессмысленно выглядели обещания его матери. Он высказал ей, что она перегнула палку и Настя права: уговор был нарушен, а их труд обесценен.
Зимой Галина Сергеевна не звонила – обижалась. А весной перед ней встал вопрос: что делать с шестью сотками и грандиозными планами на новый урожай. Посадить-то она все посадила, а вот когда подошел сезон первых кабачков и зелени, выяснилось, что крутиться у плиты одной ей больше не под силу.
Она попыталась привлечь семью старшего сына – того самого дяди Коли, которому уходила львиная доля заготовок. Но невестка дяди Коли просто не взяла трубку, а сам сын приехал один раз, скосил траву и прямо сказал: «Теть Галь, нам твои банки такой ценой не нужны, в магазине купить дешевле».
Тогда Галина Сергеевна решила пойти рыночным путем и дала объявление в деревенском чате – искала помощницу на переработку урожая. Приехала местная женщина, посмотрела на объем работы, на список требований, после чего назвала цену за каждый килограмм нарезки и каждую простерилизованную банку.
А когда Галина Сергеевна по привычке попробовала сделать ей замечание, женщина вытерла руки и сказала: «Не нравится – делайте сами. За ваши претензии мне никто не доплачивает». И ушла.
В итоге свекровь занималась заготовками сама.
В августе Галина Сергеевна позвонила Насте сама. Она пригласила их с Андреем на дачу на выходные – «просто попить чаю с пирогами, без всякой работы и банок».
– Спасибо за приглашение, Галина Сергеевна, – ответила Настя. – Но у нас на эти выходные другие планы. Мы уезжаем на турбазу.
– Настенька, ну неужели ты все еще дуешься из-за тех банок? – вздохнула свекровь. – Я же тогда просто сглупила, ну бывает… Забудь ты эти заготовки!
– Дело не в банках, Галина Сергеевна, – ответила Настя. – А в том, что вы считали нормальным использовать нас, обещать то, что не собирались отдавать, и придираться к каждому шагу. Прошлого уже не вернуть. Отдыхайте спокойно, а мы проведем свободное время так, как считаем нужным.
Свекровь в ответ ничего не сказала – только тяжело вздохнула и положила трубку.
Теперь Настя и Андрей проводят субботы так, как планируют сами: ездят за город, спят до полудня или просто гуляют. Андрей иногда ездит к матери сам – помочь по хозяйству, но строго на пару часов и без каких-либо кулинарных авралов.
Любая помощь близким имеет смысл только до тех пор, пока она остается добровольной и встречать ее готовы с благодарностью. Как только доброта начинает восприниматься как бесплатная обязанность, а вместо «спасибо» прилетают придирки и манипуляции – помощь нужно останавливать сразу.
Не ждать конца сезона, не надейтесь на пустые обещания. Выходите из игры в тот самый момент, когда понимаете, что вас просто используют.
— Я не вор, я просто хотел гарантий! Ты же бухгалтер, цифры должна понимать! — оправдывался муж.