— Денис, открывай быстрее, — попросила она, тяжело опираясь на дверной косяк. Четвертый месяц беременности давался ей нелегко, поясница ныла почти постоянно.
— Открываю! — Денис бодро провернул ключ в замке. — Мама писала, нас ждет грандиозный сюрприз. Она же просила ключи, чтобы цветы поливать, а сама всю дорогу намекала, что мы нашу квартиру просто не узнаем.
— Лишь бы она мои орхидеи не залила, как в прошлый раз, — проворчала Алина. — Сюрпризы от Антонины Павловны обычно заканчиваются генеральной уборкой.
Дверь распахнулась. Едва Алина шагнула в прихожую, мягко сработал датчик движения, и коридор залило ярким светом.
Вместо старых обоев в цветочек на стенах красовалась стильная венецианская штукатурка теплого песочного оттенка. На полу лежал дорогущий глянцевый керамогранит. С потолка свисала изящная дизайнерская люстра, а старые межкомнатные двери исчезли, уступив место широким светлым аркам.
— Ого! — выдохнул Денис, роняя чемодан, который с грохотом приземлился на новый пол. — Вот это сюрприз!
— Денис, это… что это вообще такое? — Алина ошарашенно оглядывалась, не решаясь пройти дальше. — Откуда всё это великолепие? Это же дизайнерский ремонт! Мы же копили эти крохи на обустройство детской…
— Сюрпри-и-из! — раздался звонкий, торжествующий голос из кухни.
В коридор выплыла Антонина Павловна. На ней был парадный шелковый фартук, а в руках она гордо держала поднос с румяными домашними пирожками.
— Мам! — Денис бросился обнимать сияющую мать. — Как ты всё это успела за три недели?! Это же огромные деньжищи!
— Для единственного сына и долгожданного внука ничего не жалко! — пропела свекровь, подставляя напудренную щеку. — Алина, деточка, что стоишь в дверях? Проходи! Теперь это не стыдная хрущевка, а элитное жилье! Бригада Петровича в три смены пахала, тепловыми пушками сырость сушили. Соседи полицию вызывали, но я с ними быстро разобралась.
Алина осторожно сняла кроссовки, боясь поскользнуться.
— Антонина Павловна, спасибо огромное… Но мы же не просили. И это слишком дорогой подарок, мы бы сами со временем всё сделали.
— Ой, да какой у вас вкус! — отмахнулась свекровь. — Идите скорее кухню смотрите!
Алина заглянула на кухню. Новые черные глянцевые фасады, встроенная техника, огромная стальная вытяжка. Совершенно чужое, холодное пространство, больше похожее на операционную. Но ради мира в семье она решила промолчать.
— Очень… современно, — выдавила она вежливую улыбку. — Пойду переоденусь с дороги, сил нет стоять.
Она направилась по коридору в сторону спальни. Денис с матерью пошли следом.
— Иди, деточка, иди, — как-то слишком елейно произнесла свекровь в спину. — Заодно заценишь самую главную жемчужину моего архитектурного проекта!
Алина толкнула дверь спальни и замерла. Сердце оборвалось и ухнуло вниз, а в глазах потемнело от ужаса.
Комната стала огромной. Той перегородки, которая отделяла их спальню от крошечной будущей детской, больше не существовало. Вместо неё зияла пустая арка с массивной гипсовой лепниной.
Но отсутствие стены оказалось не самым страшным. В получившемся огромном пространстве теперь стояло две кровати. Их с Денисом двуспальная кровать была небрежно задвинута в дальний угол к батарее. А прямо у входа, на самом удобном месте, возвышалась исполинская дубовая кровать Антонины Павловны с её любимым бордовым бархатным покрывалом. Между ними сиротливо примостился белый детский комод и пустая деревянная люлька.
— Это… это что такое? — прошептала Алина, указывая дрожащим пальцем на дубового монстра.
Денис потерял дар речи. Восторженная улыбка мгновенно сползла с его лица.
— Мам? А где стена? И почему тут твоя мебель стоит? Мы же вроде не договаривались…
Антонина Павловна протиснулась между ними, по-хозяйски поправила складку на покрывале и лучезарно улыбнулась.
— Ну как вам задумка? Правда, дышать сразу стало легче? Я как посмотрела на вашу клетушку под детскую, решила: куда это годится? Ребенку нужен простор! А стенка из гипсокартона — одно название. Мой Петрович её за час снес.
— Вы объединили нашу спальню с детской? — голос Алины начал предательски дрожать от подступающей паники. — Но зачем ваша кровать здесь?!
— Не просто объединила, Аленочка, — покровительственно поправила свекровь. — Я всё оптимизировала! Ты молодая, неопытная. Беременность тяжелая. Муж на работе целыми днями. Кто с младенцем поможет? Я приняла волевое решение: сдаю свою квартиру порядочным квартирантам, а сама переезжаю к вам! Насовсем! Будем жить одной большой, дружной семьей.
Повисла гробовая тишина. Слышно было только гул машин за окном.
— Вы переезжаете в нашу спальню?! — переспросила Алина, чувствуя ледяную, обжигающую ярость.
— Ну почему в вашу? Это теперь наша общая семейная территория, — отмахнулась Антонина Павловна. — Мы потом ещё шкафом-купе зоны отгородим, чтобы не смущать. Люльку поставим посередине. Буду ночью вставать, качать Васеньку…
— Какого Васеньку?! — сорвалась на крик Алина. — Мы ждем девочку! Мы назвали её Мила!
— Мила — это собачья кличка, — жестко отрезала свекровь. — Будет Василий, в честь моего деда. УЗИ часто ошибается. Денис, сыночек, ну что молчишь как истукан? Скажи жене, как мать расстаралась! Я все свои сбережения сняла!
Денис переводил затравленный взгляд с жены на властную мать.
— Мам… ну это как-то чересчур неожиданно. Жить в одной комнате… У нас же всё-таки личная жизнь должна быть.
— Какая личная жизнь, когда младенец ожидается?! — искренне возмутилась Антонина Павловна. — О ребенке думать надо! И вообще, я сплю чутко, если что — отвернусь к стенке. Зато помощь вам круглосуточная. Я уже и вещи в гардеробную перевезла.
Алина резко развернулась и пошла на кухню. Ей нужен был стакан холодной воды. Денис побежал следом.
— Алин, ну успокойся. Тебе нельзя волноваться, врачи запретили.
Она налила воду трясущимися руками, расплескав её по новой столешнице.
— Успокоиться?! — прошипела она, глядя мужу прямо в глаза. — Она снесла стену в моей квартире! Она поставила свою кровать в нашу спальню! Денис, это не помощь, это рейдерский захват!
Вошедшая на кухню Антонина Павловна театрально схватилась за сердце.
— Рейдерский захват?! Вот она, современная благодарность! Два с половиной миллиона рублей в этот клоповник вложила! Ночи не спала, плитку итальянскую искала! А меня оккупанткой называют!
— Мы вас ни о чем не просили! — Алина с силой стукнула стаканом по столу. — Кто дал вам право ломать перегородки в чужой квартире?!
— В какую чужую?! — взвизгнула свекровь, грозно надвигаясь. — Мой сын сюда всю свою зарплату вкладывал! И я четыреста тысяч на вашу свадьбу подарила, а вы их сразу профукали! Ты в ногах у меня валяться должна! Какая еще мать пожертвует своим покоем ради твоих грязных пеленок?
— Я сама в состоянии постирать пеленки! И я ни при каких условиях не буду спать в одной комнате со свекровью! Денис, скажи ей!
Обе женщины уставились на Дениса. Он съежился, словно нашкодивший школьник в кабинете директора.
— Девочки… ну давайте не ссориться прямо с порога, — попытался он примирительно улыбнуться, вытирая вспотевший лоб. — Мам, ремонт правда шикарный, спасибо… Но с переездом ты немного погорячилась. Давай мы стенку обратно поставим. А ты будешь в гости приходить. Хоть каждый день!
Лицо Антонины Павловны пошло багровыми пятнами.
— Ах вот как?! Стенку обратно?! Значит, родную мать на свалку истории, да, сынок?!
— Да никто вас не выгоняет! Но жить в одной спальне с нами…
— Значит так! — прогремела свекровь, ударив кулаком по столешнице. — Либо мы живем здесь все вместе, как нормальная семья, либо немедленно возвращайте мне мои два с половиной миллиона за ремонт! Прямо сейчас! Иначе я завтра же подаю в суд! У Петровича все договоры и сметы на руках!
Алина стояла ни жива ни мертва. Два с половиной миллиона были абсолютно неподъемной суммой.
— У нас нет таких денег, мама, — тихо сказал Денис, окончательно опуская голову и сдаваясь.
— Значит, будете терпеть и жить по моим правилам, — самодовольно хмыкнула Антонина Павловна, деловито поправляя прическу. — И вообще, пора ужинать. Идите мойте руки, молодежь. И давайте без истерик. Привыкнете.
Она отвернулась к плите. Свекровь торжествовала. Она блестяще провернула свой коварный план: вложила огромные деньги в чужой ремонт так, чтобы сделать возврат долга невозможным, и навсегда купила себе право стать единственной хозяйкой в доме сына.
Алина смотрела на напряженную спину свекрови, на поникшие плечи сломленного мужа, и внезапно весь её страх и растерянность бесследно улетучились. На их место пришла ледяная, кристально чистая ясность.
Она молча развернулась, вышла в ярко освещенный коридор, подошла к своему нераспакованному чемодану и с силой потянула за ручку. Колесики резко застучали по новому дорогому керамограниту.
— Ты куда это собралась? — испуганно спросил Денис, выбегая из кухни.
— В гостиницу, — совершенно спокойным голосом ответила Алина, накидывая ветровку. — А завтра утром я подаю заявление на развод.
— Алина, ты с ума сошла?! Из-за захвата спальни и этого произвола?! — Денис в панике схватил её за руку.
— Не только из-за этого. А из-за того, что в нашей семье все главные решения принимает твоя мама. А ты просто стоишь и покорно киваешь головой.
Из кухни с победоносной ухмылкой высунулась Антонина Павловна.
— Ишь какая цаца гордая! И куда ты пойдешь на ночь глядя, беременная? Кому ты нужна будешь? Погуляет до вечера и вернется поджав хвост, сынок, даже не держи её.
Алина остановилась у открытой входной двери. Она обернулась и посмотрела на свекровь долгим, пронзительным взглядом.
— Вы абсолютно правы, Антонина Павловна. Я уйду. А вы оставайтесь. Живите в этой шикарной элитной квартире. Только вот есть один малюсенький нюанс, о котором ваш гениальный Петрович вам забыл сказать, — Алина холодно усмехнулась. — Эта квартира оформлена полностью на меня. По дарственной от моей бабушки, еще до нашего брака. Денис тут даже не прописан. А ваши пресловутые четыреста тысяч вы подарили сыну, и они ушли на покупку его личной машины.
Лицо свекрови мгновенно вытянулось, приобретя пепельно-серый оттенок. Денис изумленно моргнул, словно надеялся, что мать не заметит этот факт.
— Так что весь этот роскошный ремонт — это ваш исключительно добровольный спонсорский подарок собственнику жилья, — безжалостно продолжила Алина. — Завтра мои юристы выставят эту обновленную квартиру на продажу вместе с вашим шикарным керамогранитом. Вырученных денег мне с лихвой хватит, чтобы купить себе отличную двухкомнатную квартиру в новостройке. А вы, Денис, можете прямо сейчас начинать перевозить маму и её обожаемую дубовую кровать в ту самую квартиру, которую она уже так удачно сдала квартирантам.
— Да ты блефуешь, дрянь! — истошно взвизгнула Антонина Павловна, судорожно хватаясь за дверной косяк. — Денис, немедленно скажи, что она врет!
Но Денис молчал, опустив глаза в пол. Он прекрасно знал правду, просто побоялся сказать об этом властной матери, когда та затевала свою аферу с ремонтом.
— Счастливо оставаться в вашей уютной общей спальне, — бросила Алина, переступая через порог на лестничную клетку.
Железная дверь с тяжелым щелчком захлопнулась, навсегда оставив Антонину Павловну и её безвольного сына наедине с черными глянцевыми фасадами, элитной штукатуркой и окончательно рухнувшими планами на совместную жизнь.
— Моё по закону останется моим! — сказала я, узнав, что полгода он тайком копался в моих банковских счетах.