Павел принёс деньги в пятницу вечером, за восемь дней до юбилея матери. Пять тысяч рублей положил передо мной на кухонный стол и сказал, что это на продукты.
– Какие продукты?
– На субботу. Маме же шестьдесят. Я сказал, что стол мы берём на себя, чтобы она в свой юбилей не готовила.
– Сколько гостей?
– Пока восемнадцать.
Я ещё раз посмотрела на деньги.
Павел воспринял моё молчание как вопрос о меню.
– Ничего особенного не надо. Пара салатов, горячее, нарезка, торт. По-домашнему.
Семейные застолья у нас и раньше получались «по-домашнему». Павел покупал мясо или торт, я по дороге с работы добирала всё остальное, а в субботу вставала раньше и готовила. Иногда тратила две тысячи, иногда пять, иногда больше. Я никогда не складывала чеки отдельно: сама соглашалась помочь и считала это обычной семейной историей.
Сейчас Павел уже договорился с матерью, а я узнала об этом после.
– Своих денег я туда не добавляю, – сказала я. – И весь выходной на кухню тоже не отдаю.
– Да не надо весь выходной. Ты же умеешь быстро.
– На восемнадцать человек быстро не бывает.
– Лен, ну что ты сразу в позу? У мамы юбилей.
– Поэтому я и спрашиваю, почему ты сначала всё пообещал, а потом принёс мне пять тысяч.
Павел ушёл переодеваться. Деньги остались на столе.
В воскресенье вечером я прикинула самый простой вариант: горячее, два салата, овощи, хлеб, что-нибудь к чаю, вода и сок. Без дорогих продуктов сумма всё равно выходила заметно больше. А кроме денег оставались закупка, варка, нарезка и половина субботы.
Когда Павел вернулся домой, я предложила выбрать: уменьшить число гостей, попросить родственников принести по блюду, добавить денег и заказать часть еды или готовить вдвоём.
С гостями, по его словам, было поздно: мать уже всех позвала. Просить людей приходить с кастрюлями он считал стыдным. Заказывать готовое – переплатой. В пятницу вечером он хотел заехать к матери, а субботним утром должен был забрать цветы и выполнить ещё несколько её просьб.
– То есть стол остаётся мне?
– Я не понимаю, что там такого. Картошка, курица, салаты. Моя мать всю жизнь накрывала и на большее количество людей.
– Тогда ей и отдай эти деньги.
– Я обещал, что она готовить не будет.
– Я об этом обещании узнала в пятницу.
Павел посмотрел на мой список и отодвинул его.
– Делай как знаешь. Только не надо изображать, будто пяти тысяч совсем ни на что не хватает. Ты всегда умела нормально закупиться.
Я спросила, готов ли он увеличить сумму.
– Нет. На еду и так достаточно. Остальное ты накрутила.
Разговор на этом закончился не потому, что мы договорились. Павел просто был уверен: ближе к субботе я сделаю то же, что делала раньше.
В четверг я позвонила Тамаре Викторовне.
– Я про юбилей. Паша сказал, гостей будет восемнадцать.
– Да, все подтвердили. Никто не отказался.
– Тогда предупрежу заранее: на стол у нас пять тысяч от Паши. Больше я не добавляю и с утра до вечера готовить не буду. Нормального праздничного стола в таком варианте не получится.
Она помолчала.
– Лен, ну вы уж между собой решите. Паша сказал, что всё берёт на себя.
– Вот я и хочу, чтобы вы знали: он берёт не всё.
– А что там такого дорогого? Картошку сварить, курицу запечь. Салаты можно самые обычные.
– Можно. Только всё это кто-то должен купить и приготовить.
– Я гостей уже позвала. На шестидесятилетие не буду теперь обзванивать людей и просить не приходить.
– Я и не прошу. Просто не ждите, что в последний момент я пойду докупать за свои.
– Понятно. Разбирайтесь с Пашей. Я в ваши деньги лезть не хочу.
Через полчаса Павел спросил, зачем я расстроила мать.
– Она теперь думает, что мы из-за неё ругаемся.
– Мы не из-за неё ругаемся.
– Можно было не выносить это к ней за два дня до праздника.
– А когда? Когда гости сядут за стол?
Павел сказал, что я специально нагнетаю. Я повторять всё заново не стала. Только предупредила: в субботу приеду за два часа до гостей и сделаю ровно то, на что хватит переданных денег без многочасовой готовки.
Павел ответил: «Как хочешь».
В пятницу после работы я пошла в магазин.
Возле стеллажа с лапшой быстрого приготовления я несколько минут стояла с пустой корзиной. Был другой вариант: набрать картошки, курицы, свёклы, яиц, майонеза и провести вечер у плиты. Тогда Павел в очередной раз убедился бы, что его способ работает: достаточно заранее пообещать, а я потом не выдержу неловкости и дотащу всё остальное сама.
Я положила в корзину восемнадцать стаканов «Доширака» – половину с курицей, половину с говядиной.
Остаток денег ушёл на хлеб, сыр, нарезку, свежие овощи, соленья, воду, сок, чай и два простых торта. Я не искала самое дешёвое или самое неприятное. Мне нужна была еда, которая укладывалась в этот бюджет и не требовала провести пятницу и субботнее утро у плиты.
Дома Павел в пакеты не полез. Увидел коробки с тортами и бутылки, спросил, всё ли куплено.
– Всё, что я собиралась покупать.
– Ну и хорошо.
Он ушёл в комнату и больше о покупках не спрашивал.
В субботу к Тамаре Викторовне я приехала к одиннадцати. Гостей ждали к часу. Павел ещё ездил по её поручениям и обещал быть ближе к двенадцати.
Свекровь достала большую кастрюлю.
– Картошку чистить будем сейчас или позже?
– Картошки нет.
– А горячее?
Я показала ей пакет с лапшой.
Тамара Викторовна достала один стакан, прочитала название и посмотрела на меня.
– Ты действительно собралась поставить это на стол?
– Да.
– Лена, это же юбилей.
– Я знаю. Поэтому звонила вам в четверг.
– Я думала, вы с Пашей всё-таки договоритесь.
– Не договорились.
Она вернула стакан в пакет.
– Это уже слишком.
Мне самой вид восемнадцати стаканов в пакете не нравился. В магазине я дважды хотела вернуть их на полку. Но другой дешёвый вариант всё равно требовал бы нескольких часов моей работы, а моё время Павел в эти расходы вообще не считал.
– Я не хотела оставлять вас совсем без еды, – сказала я. – Но платить и готовить вместо него не буду.
– С ним и разговаривай. Я сегодня ругаться не хочу.
Она достала салатницы и помогла разложить то, что я привезла, но готовить горячее в последний момент не стала. Я нарезала сыр и колбасу, вымыла овощи, открыла соленья, расставила напитки. «Доширак» оставила на краю стола рядом с чайником. Прятать его до прихода гостей смысла не было: другого горячего всё равно не существовало.
Павел приехал без десяти двенадцать с цветами. Из прихожей прошёл в комнату, оглядел стол и сначала спросил, где горячее.
Тамара Викторовна кивнула на край стола.
– Вот. Лена говорит, это ваш бюджет.
Павел подошёл ближе.
– Лен, скажи, что ты это людям ставить не собираешься.
– Собираюсь. Я неделю говорила, что своих денег не добавлю и готовить полдня не буду.
– Я думал, ты злишься. Не думал, что ты реально купишь лапшу.
– А я не понимала, почему моё «не буду» надо считать временным.
Он провёл ладонью по затылку и оглянулся на мать.
– Мам, я сейчас что-нибудь найду.
– Найди, – ответила она. – Только быстро. И не надо теперь при мне выяснять, кто кому что сказал.
Павел ушёл на кухню звонить. В первом месте ждать пришлось бы слишком долго. Во втором он спросил, что могут привезти быстрее на большую компанию, потом отдельно заказал пироги.
Я осталась в комнате. Павел сам обзванивал кафе, уточнял время и решал, что заказывать.
Первые родственники пришли, пока Павел ещё ждал доставку. Тамара Викторовна тихо попросила унести лапшу хотя бы на кухню.
– Пока другого горячего нет, – ответила я. – Если кто-то захочет есть сразу, пусть будет.
Одна из родственниц заметила стаканы через несколько минут.
– Это детям, что ли?
Павел сам ответил из коридора:
– Пока всем. Нормальную еду сейчас привезут.
Женщина посмотрела на него и больше ничего не спросила. Остальные тоже тему не подхватили.
Сначала привезли несколько больших коробок с горячей едой, потом пироги. Павел расплачивался своей картой, носил коробки из прихожей и освобождал место на столе. Тамара Викторовна звала его, когда нужно было найти тарелки, разложить горячее или убрать освободившуюся посуду.
Я помогла разрезать торт и пару раз унесла грязные блюда. Остальное время сидела с гостями.
Юбилей не сорвался. Через час гости разговаривали уже о своём, Тамара Викторовна открывала подарки. Несколько стаканов «Доширака» так и остались нетронутыми. Остальные убрали, когда приехала доставка.
Павел почти весь первый час провёл на ногах. Он не привык следить одновременно за горячим, свободными тарелками и тем, кому не хватило напитка. Обычно этим занималась я, пока он сидел с родственниками.
К восьми вечера гости разошлись. Тамара Викторовна собирала подарки в спальне, Павел складывал коробки от доставки.
– Я всё равно считаю, что с «Дошираком» ты перегнула, – сказал он на кухне.
– Возможно.
– Можно было решить без этого.
– Я предлагала тебе варианты ещё в воскресенье.
– Ты могла докупить продукты, а я бы потом вернул.
– Ты ни разу не предлагал вернуть. Ты вообще считал, что я сама добавлю.
Павел не стал спорить.
– Считал, – признал он. – Потому что раньше ты добавляла.
Я впервые услышала от него прямо то, что до этого только предполагала: пяти тысяч он считал достаточными потому, что остальное обычно добавляла я.
– Больше на это не рассчитывай.
Тамара Викторовна вошла на кухню, когда Павел завязывал мусорный пакет.
– Я вам обоим скажу, и хватит на сегодня. Если ещё захотите мне что-нибудь устраивать, сначала договоритесь между собой. Я не хочу быть поводом для таких разборок.
Потом посмотрела на меня.
– И мне всё равно было неприятно увидеть лапшу на юбилейном столе.
– Понимаю.
– Хорошо, если понимаешь.
Тамара Викторовна ушла в спальню разбирать подарки. Павел домыл посуду, которая оставалась в раковине, и мы поехали домой.
Уже у подъезда он сказал, что доставку и пироги оплатил сам и из общих денег брать эту сумму не будет.
– Хорошо, – ответила я.
– Я всё равно прошу: не доводи больше до такого.
– Это зависит не только от меня.
Павел выключил двигатель не сразу.
– Ладно. Это я понял.
Домой мы поднялись вместе. Больше в тот вечер про юбилей не говорили.
Приехала на Рождество к нелюбимым внукам