Они сидели на моём диване, пили мой чай и объясняли мне, почему не съедут.
— Света, ну ты же понимаешь, — сестра развела руками. — Квартиру мы сдали, деньги уже потратили. Куда нам теперь?
— Вы говорили — две недели. Прошло полтора месяца.
— Ну так получилось! Ремонт затянулся, рабочие подвели. Мы же не специально!
Муж её, Костя, сидел рядом и сосредоточенно ковырял ногтем подлокотник моего кресла. Нового кресла, которое я купила в прошлом году и берегла от царапин.
Я смотрела на них и чувствовала, как внутри закипает что-то горячее и тёмное.
***
Началось всё в ноябре. Сестра Людмила позвонила вечером, голос дрожал.
— Светочка, выручай. У нас труба лопнула, весь пол залило. Ремонт нужен срочный, а жить негде. Можно мы с Костей у тебя перекантуемся? Недельку-две, пока всё высохнет.
Я согласилась не раздумывая. Сестра всё-таки. Единственная. Родители умерли давно, кроме Люды у меня никого не осталось.
Мне сорок три, работаю бухгалтером в строительной фирме. Зарплата средняя, но на жизнь хватает. Квартира — двушка в спальном районе, досталась от бабушки. Живу одна, муж ушёл шесть лет назад, детей не нажили.
Люда младше меня на пять лет. Всю жизнь она была «маленькой» — родители баловали, я присматривала. Вышла замуж за Костю десять лет назад, с тех пор они то ссорились, то мирились, то снова ссорились. Работают оба, но деньги у них вечно куда-то утекают.
Когда они приехали с чемоданами, я отдала им свою спальню, а сама легла в гостиной на раскладном диване. Временно же.
Первую неделю всё было нормально. Люда готовила ужины, Костя чинил мне подтекающий кран. Я думала — обойдётся.
***
На вторую неделю начались странности.
Люда перестала готовить. Костя перестал что-либо чинить. Зато они оба начали «обживаться».
— Свет, я твою полку в ванной немного подвинула, — сообщила сестра. — А то моя косметика не влезала.
— Какая полка?
— Ну та, с твоими кремами. Я их в шкафчик переложила.
Мои кремы — это три баночки, которые я покупаю раз в год и берегу. В шкафчике было сыро и темно.
— Люда, там же влажность.
— Да ничего им не будет! Подумаешь, кремы.
Я промолчала. Сестра же. Временно.
Через три недели Костя заявил:
— Светлана, у тебя интернет какой-то медленный. Я тут свой роутер поставлю, ладно? А твой в кладовку уберём.
— Зачем? Мой нормально работает.
— Нормально — для тебя. А мне для работы скорость нужна.
Он работал удалённо, что-то связанное с сайтами. Целыми днями сидел за ноутбуком в моей гостиной, а я ютилась на кухне, когда хотела посмотреть сериал.
На четвёртую неделю я спросила:
— Люд, как там ремонт? Когда съезжать планируете?
Сестра замялась.
— Свет, тут такое дело… Мы решили не просто пол починить, а капитальный ремонт сделать. Ну, раз уж всё равно вскрывать. Это подольше займёт.
— Насколько подольше?
— Ну… до весны точно. А там посмотрим.
Внутри что-то ёкнуло.
— До весны? Люда, вы говорили — две недели!
— Ну Света, ну что ты как маленькая? Обстоятельства изменились! Мы же тебе не мешаем. Живём тихо, денег не просим. Радуйся, что не одна!
***
К концу второго месяца я перестала радоваться.
Костя занял мою гостиную полностью. Притащил второй монитор, какие-то колонки, разложил провода по всему полу. Ходить приходилось осторожно, как по минному полю.
Люда оккупировала кухню. Её продукты занимали весь холодильник, мои ютились на нижней полке. Она готовила что-то пахучее, с луком и чесноком, и запах въедался в шторы.
— Свет, я твою сковородку немного поцарапала, — сообщила она однажды. — Но ничего, она старая была.
Сковородка была не старая. Я купила её полгода назад, с антипригарным покрытием, в два раза дороже обычной.
— Люда, эта сковородка стоила три тысячи.
— Ой, да ладно тебе! Купишь новую. Ты же одна живёшь, тратить не на кого.
Я стиснула зубы.
Деньги они не платили. Ни за коммуналку, ни за продукты, ни за интернет. Когда я заикнулась об этом, Костя посмотрел на меня с искренним удивлением.
— Светлана, мы же родственники! Какие деньги между своими?
— Счета приходят каждый месяц. Электричество выросло вдвое, вода тоже.
— Ну так заплати, потом сочтёмся. Мы же временно!
Временно. Это слово я слышала каждый день.
***
В январе я попыталась поговорить серьёзно. Села на кухне, когда Люда мыла посуду, и прямо спросила:
— Когда вы съедете?
Сестра обернулась, вытирая руки о моё полотенце.
— Света, мы же говорили — к лету. Что случилось?
— Случилось то, что это моя квартира. Мне негде работать, негде отдыхать, негде жить нормально. Я сплю на диване в собственном доме!
— Ну хочешь, мы местами поменяемся? Я могу на диване, а ты в спальне.
— Люда, я хочу, чтобы вы съехали.
Сестра замерла. Потом её глаза сузились.
— Ах вот как? Родную сестру на улицу?
— Не на улицу. У вас есть квартира.
— Там ремонт!
— Три месяца ремонт. Что вы там делаете — дворец строите?
Люда швырнула полотенце на стол.
— Знаешь что, Светлана? Ты всегда была такой. Жадной и эгоистичной. Родители тебе квартиру оставили, а мне — ничего. И теперь ты попрекаешь сестру куском хлеба!
— Родители мне ничего не оставляли. Это бабушкина квартира.
— Какая разница! Тебе досталось, а мне нет. И вместо того чтобы помочь, ты нас выгоняешь!
Я открыла рот, чтобы ответить, но тут вошёл Костя.
— Что за крики? Люд, что случилось?
— Твоя золовка нас на улицу выставляет!
Костя посмотрел на меня.
— Светлана, это правда?
— Я попросила вас съехать. Вы живёте три месяца вместо двух недель.
— И что теперь? Мы к тебе вроде нормально относимся. Не скандалим, не пьём. Чем тебе плохо?
— Тем, что это моя квартира и мои правила.
Костя хмыкнул.
— Твои правила… Слушай, Светлана, давай начистоту. У тебя пустая двушка, живёшь одна, как сыч. Мужика нет, детей нет. Радовалась бы, что хоть кто-то рядом. А ты нос воротишь.
Внутри полыхнуло.
— Это не твоё дело — как я живу.
— Моё, когда ты мою жену расстраиваешь. Люда из-за тебя два дня плакать будет. Оно тебе надо?
***
После того разговора они стали вести себя ещё наглее.
Люда начала «случайно» брать мои вещи. Мой шарф — «он же в шкафу висел, я думала, ничей». Мою сумку — «старая же, я на рынок сходить хотела». Мой крем для лица — тот самый, из шкафчика — «там всё равно мало осталось».
Костя перестал здороваться. Ходил по квартире в одних трусах, разбрасывал носки по гостиной, громко разговаривал по телефону в час ночи.
Они приглашали друзей — без предупреждения. Я возвращалась с работы, а на кухне сидели незнакомые люди и ели мою еду.
— Люда, кто это?
— Наши друзья, Витя и Маша. Познакомься!
— Вы могли бы предупредить.
— Ой, да что такого! Нельзя уже гостей позвать?
Нельзя. В моей квартире — нельзя. Но объяснять это было бесполезно.
Однажды я пришла домой и обнаружила, что мой любимый цветок — фикус, который я растила восемь лет — стоит на балконе. На февральском морозе.
— Люда, зачем ты вынесла цветок?!
— Он место занимал. Нам негде было ёлку поставить.
— Какую ёлку?! Январь кончился!
— Ну мы поздно убрали, подумаешь!
Фикус замёрз. Восемь лет — псу под хвост.
***
В тот вечер я заперлась в ванной и просидела там час. Думала.
Три месяца я терпела. Уступала, молчала, надеялась, что они одумаются. А они наглели всё больше. И будут наглеть дальше.
Я вспомнила, как мама говорила: «Люда маленькая, уступи». Вспомнила, как отец повторял: «Ты старшая, ты умнее». Всю жизнь я уступала. И что получила взамен? Испорченную сковородку, мёртвый цветок и хама в трусах на своём диване.
Хватит.
На следующий день, когда они ушли — Люда по магазинам, Костя по своим делам — я позвонила в замочную компанию.
— Срочный вызов возможен?
— Да, в течение часа приедем.
— Жду.
Мастер приехал через сорок минут. Молодой парень, деловитый.
— Что меняем?
— Оба замка. Входную дверь.
— Ключи от старых есть?
— Есть. Но новые ключи нужны только мне. Два комплекта.
Он посмотрел на меня понимающе.
— Родственники достали?
— Откуда знаете?
— Третий вызов за неделю. Все — такие же истории.
Через час у меня были новые замки. Новые ключи. И новая жизнь.
***
Они вернулись к вечеру. Вместе.
Я услышала, как Люда ковыряется ключом в двери. Потом — удивлённый возглас. Потом — стук.
— Света! Света, открой! Замок не работает!
Я подошла к двери и сказала:
— Замок работает. Просто ключи другие.
Пауза.
— Что значит — другие? Ты замки сменила?!
— Да.
— Зачем?!
— Затем, что это моя квартира. И я решаю, кто в ней живёт.
За дверью зашуршали, потом раздался голос Кости:
— Светлана, открой по-хорошему. Там наши вещи.
— Ваши вещи я собрала. Стоят в прихожей. Открою дверь — заберёте и уйдёте.
— Ты охренела?! — рявкнул он. — Я сейчас полицию вызову!
— Вызывай. Объяснишь им, почему три месяца живёшь в чужой квартире без согласия хозяйки.
Тишина. Потом — всхлипы Люды.
— Света, ну как же так? Я же твоя сестра! Родная кровь!
Я прислонилась к двери.
— Люда, ты три месяца ела мою еду, жгла моё электричество и разрушала мою жизнь. Ты выбросила мой цветок на мороз. Твой муж называл меня жадной и эгоистичной. Вы ни разу не заплатили ни копейки и не собирались съезжать. Родная кровь так себя не ведёт.
— Мы вернём деньги! Все вернём!
— Когда?
Пауза.
— Ну… постепенно…
— Нет, Люда. Хватит. Забирайте вещи и уходите.
Я открыла дверь. Они стояли в подъезде — растрёпанные, злые. Люда с красными глазами, Костя со сжатыми кулаками.
— Ты пожалеешь, — прошипел он. — Мы тебе это припомним.
— Пожалею — мои проблемы. Вещи вот, — я кивнула на сумки в прихожей. — Проверяйте и уходите.
— А ночевать нам где?!
— У вас есть квартира. С ремонтом или без — не моя забота.
Люда схватила сумку, посмотрела на меня затравленно.
— Мама бы тебя не одобрила.
— Мама бы не одобрила тебя. Ты её дочь, а ведёшь себя как нахлебница.
Сестра отшатнулась, будто я её ударила. Костя подхватил вторую сумку, втолкнул жену в лифт.
— Пошли, Люд. Тут нам больше делать нечего.
Двери лифта закрылись. Я захлопнула свою дверь и повернула новый замок.
***
Первую ночь я спала в своей спальне. На своей кровати, с чистым бельём. Без храпа Кости за стеной, без Людиных вздохов.
Утром я прошлась по квартире. Выбросила их забытые мелочи — зубную щётку, тапки, какой-то журнал. Переставила мебель. Открыла окна, впустила свежий воздух.
Холодильник оказался полупустым — они съели почти всё. Ну и ладно. Схожу в магазин, куплю то, что люблю. Не то, что готовила Люда.
Телефон звонил весь день. Сначала — Люда, рыдания и упрёки. Потом — Костя, угрозы и оскорбления. Я не брала трубку.
К вечеру пришло сообщение от сестры: «Ты разрушила семью. Я никогда тебя не прощу».
Я усмехнулась и заблокировала её номер.
***
Прошло три месяца. Весна, солнце, капель за окном.
Фикус я вырастить заново не смогу, но купила другой — маленький лимон в горшке. Стоит на подоконнике, уже выпустил первые листочки.
Люда со мной не общается. Через общих знакомых слышала, что они так и живут в своей квартире — без всякого ремонта, между прочим. Оказалось, «ремонт» был выдумкой. Они просто хотели сэкономить на аренде и пожить за мой счёт. Сдали свою квартиру, деньги прикарманили, а меня использовали как бесплатную гостиницу.
Когда я это узнала, не удивилась. Только порадовалась, что выставила их раньше, чем они окончательно обнаглели.
На работе коллега спросила:
— Свет, а ты не жалеешь? Всё-таки сестра. Единственная.
Я подумала.
— Знаешь, Лен, родственники — это не те, кто имеет право на твоё терпение. Это те, кто его заслуживает. Люда не заслужила.
— А вдруг она изменится?
— Вдруг — не аргумент. Если изменится — поговорим. Если нет — мне и так хорошо.
Вечером я сижу на своём диване, в своей квартире, пью свой чай. Никто не орёт в телефон за стенкой, не разбрасывает носки по полу, не съедает мои продукты.
Тихо. Спокойно. Моё.
Замки я сменила. И это было лучшее решение за последние десять лет.
Коварная ситуация на перекрестке — кто проедет первым, а кто должен пропускать.