– Выходи из машины. Прямо сейчас.
Кристина уставилась на меня так, будто я заговорил на китайском. На улице дул промозглый февральский ветер с мокрым снегом, а дворники на лобовом стекле с тихим скрипом размазывали серую кашу.
– Ты с ума сошел? – она не поняла. – Мы же в ювелирный едем, ты обещал!
– Это конечная остановка, – я нажал кнопку разблокировки двери.
– Я передумал. Вылезай. Дальше нам не по пути.
Сзади уже начали нервно сигналить. Мы стояли на светофоре, в самом центре города. А по тротуару, проваливаясь в кашу из талого снега, шла моя жена.
В обеих руках у Дианы были тяжелые пакеты: один из гастронома, другой из аптеки. Она отворачивалась от порывов ветра и не смотрела по сторонам. Она шла к моей матери.
Еще в обед жена звонила мне на работу и просила помочь довезти сумки и наведать маму вместе. Я соврал. Соврал, что занят и освобожусь ближе к полуночи. А сам поехал катать двадцатичетырехлетнюю девицу, с которой спутался месяц назад. Сегодня Кристина настойчиво просила поехать в ювелирный бутик, и я сдался.
И вот сейчас Кристина в машине продолжала что-то капризно тараторить про выбранный золотой браслет и про то, что я испортил ей настроение. Но ее голос звучал где-то на заднем плане. Я смотрел на жену, стоящую в ожидании зеленого сигнала, и чувствовал, как к горлу подступает тошнота от самого себя. Мне стало дико стыдно.
Я вспоминал последний год. Когда мама тяжело заболела, именно Диана взяла весь уход на себя. Ездила к ней каждый день после своей работы, мыла, кормила, делала уколы и своими силами поставила ее на ноги. Пока я искал развлечений на стороне, моя жена ухаживала за моей матерью.
Боже, какая же она у меня настоящая. Как же сильно я ее люблю, – поймал я себя на мысли. Что же я творю? Зачем мне эта чужая девка в машине?
– Да выйдешь ты или нет? – жестко повторил я.
– Ну и придурок! – визжала Кристина.
Она психанула, схватила сумку, выскочила из машины, с силой хлопнув дверцей.
На первом же перекрестке повернул в ближайший переулок, выискивая место для разворота. Перед глазами все еще стояла жена – уставшая, с тяжелыми пакетами.
Я остановился у первого попавшегося цветочного павильона.
– Мне хризантемы, большой букет, – попросил я продавца, доставая карту.
Диана любила именно эти простые белые цветы, они всегда долго стояли на столе и пахли осенней свежестью. Взяв букет, я поехал к дому матери.
Уже через двадцать минут я поднимался по знакомой лестнице на третий этаж. Я открыл дверь своим ключом и шагнул в прихожую.
Из кухни доносился запах свежезаваренного чая и фаршированных перцев. Мать сидела на стуле у стола и что-то тихо рассказывала, а Диана разбирала пакеты, доставала из аптечной упаковки баночки с лекарствами.
– Сынок приехал! – радостно воскликнула мать, повернув голову на шум открывшейся двери.
Диана резко обернулась. В ее глазах было искреннее удивление:
– Сережа? А ты как тут? Ты же говорил, что на работе до позднего вечера будешь.
Я прошел на кухню, молча протянул цветы матери, а потом подошел к жене, забрал из ее рук лекарства, положил их на стол и крепко-крепко обнял, уткнувшись носом в ее волосы, пахнущие морозом и ветром.
– Это вам, – тихо сказал я, сжимая ее в объятиях так, будто заново обрел что-то самое важное в жизни.
– Прости, что заставил тебя нести тяжелые пакеты. Как же я счастлив быть с вами.
Диана удивленно улыбнулась и прижалась ко мне в ответ.
– Ну вот и ладно, вот и молодец, что освободился, – улыбнулась мать, поправляя букет в вазе. – Садись за стол, сынок, чай только заварился.
Я снял куртку, сел рядом с ними за старый кухонный стол. И почувствовал, что вся та глупая, фальшивая муть окончательно испарилась из моей головы. Я был дома.
—
Мы сидели на маленькой кухне больше часа. Я пил чай с чабрецом, ел принесенный Дианой пирог и слушал, как жена с матерью обсуждают бытовые мелочи, скидки в соседнем гастрономе и новую схему приема препаратов.
Я смотрел на руки жены. На указательном пальце правой руки был небольшой ожог – вчера вечером она случайно задела противень, когда запекала картофель. Тогда я даже не обратил внимания, буркнув что-то вроде «будь аккуратнее», и продолжал писать сообщения Кристине.
Сейчас этот ожог отзывался во мне физической болью.
– Сереж, ты какой-то сегодня не такой, – Диана взяла мою руку.
– Точно на работе все нормально?
– Все нормально, дорогая.
– Просто устал очень. Голова раскалывается.
– Давай я тебе таблетку дам, я как раз в аптеке сегодня купила, – она поднялась со стула, но я остановил ее.
– Не надо. Просто посиди со мной.
Мать улыбнулась:
– Ой, ну ладно вам, голубки. Насмотреться друг на друга не можете. Диан, ты хоть отдохни, а то весь день на ногах: сначала у себя в офисе, потом по магазинам, теперь у меня на кухне.
– Мам, я в порядке, мне не трудно, – ответила Диана, но я видел, как у нее слипаются глаза от усталости.
Я поднялся из-за стола, решительно забрал у нее из рук полотенце и сам встал к раковине мыть посуду.
– Ты чего? – удивилась жена. – Я сама вымою.
– Иди отдыхай. Я сам все сделаю. Иди ложись.
Диана не стала спорить. Она пошла в комнату.
Я мыл чашки и думал о том, что еще пару часов назад мог разрушить всю свою жизнь ради развлечения с девицей, которая вытрясла с меня все до последней нитки и выбросила бы при первой же проблеме.
Достал телефон из кармана, зашел в мессенджер, нажал «Заблокировать» и отправил номер Кристины в черный список. Затем удалил всю переписку и выключил звук.
Впереди был длинный путь восстановления того порядка, который я едва не сломал сам.
—
Через пять минут я заглянул в комнату, она уже спала. Поправил подушку под ее головой, я несколько секунд просто стоял рядом, всматриваясь в родное лицо. На лбу едва заметно пролегла тонкая морщинка – от постоянных забот, от того, что она все привыкла тащить на себе и никогда ни о чем не просила.
Я тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и вернулся на кухню. Мать сидела у окна и аккуратно перекладывала баночки с лекарствами в пластмассовый контейнер.
– Заснула? – тихо спросила она, не поднимая головы.
– Да, вырубилась моментально. Устала сильно.
– Еще бы не устала, – мать вздохнула. – Она же каждый день после своей работы бежит то в гастроном, то ко мне. Прибежит, быстро все вымоет, суп сварит, уколы мне поставит, потом за тобой убирает. Я ей говорю: «Дианка, да отдохни ты, сиделку наймем или Сережка приедет поможет». А она все твердит: «Мама, ему некогда, он деньги зарабатывает, у него работа тяжелая».
– Мам, я сам теперь буду чаще приезжать. Каждый день. И продукты сам буду возить, и лекарства.
Мать внимательно посмотрела на меня. От нее никогда ничего нельзя было скрыть.
– Ты какой-то сам не свой сегодня, Сережа. Что-то случилось? На работе проблемы или с деньгами что?
– Нет, мам. Все в порядке. Просто понял, что ерундой какой-то занимался последнее время. Зависал где-то, глупости совершал. А надо было просто быть рядом.
Мать положила свою руку на мою и слегка сжала:
– Главное – вовремя это понять, сынок. Диана у тебя золотая. Береги ее. Второй такой тебе в этой жизни никто не даст.
Мы поговорили еще с полчаса. Я допил чай, потом подкрутил подтекающий кран в ванной, который все никак не доходили руки починить.
Около восьми вечера жена проснулась:
– Ой, я уснула, что ли? Сереж, ты почему меня не разбудил? Нам же домой пора!
– В самый раз, – я улыбнулся. – Поехали домой. Я уже такси вызвал.
—
Такси приехало минут через семь. Я помог матери дойти до кровати, укрыл ее, еще раз перепроверил все лекарства на тумбочке и пообещал заехать завтра сразу после работы.
Пока спускались по темному подъезду, Диана все недоуменно посматривала на меня:
– Сережа, а машина-то твоя где? Ты же сказал, во дворе стоит. Почему на такси?
– Машину завтра заберу. А сегодня хочу просто быть рядом с тобой. А то даже поговорить толком не успеваем.
В машине Диана почти сразу прислонилась к моему плечу. Ехать было минут двадцать. За окном проносились редкие фонари, мокрый асфальт блестел от тающего снега, а в салоне тихо бубнило радио. Я обнял жену и почувствовал, как уходит этот постоянный страх быть пойманным.
Больше не надо было судорожно стирать переписки перед входом в квартиру, не надо было выдумывать на ходу фальшивые истории про авралы в офисе. Вся эта дрянь осталась там, на перекрестке.
Дома я первым делом помог жене раздеться.
– Иди в ванную, грейся, я сейчас чайник поставлю, – сказал я.
– Да я сама могу… – попыталась возразить Диана.
– Иди-иди. Я сам.
Пока шумела вода в ванной, я прошел на кухню. На кухонном столе лежал мой старый рабочий ноутбук. Еще вчера я планировал перевести с заначки круглую сумму на карту, чтобы на выходных везти Кристину загород.
Открыл личный кабинет банка. Посмотрел на цифры. Без колебаний я перевел весь этот резерв на счет жены с пометкой «На отпуск». Мы уже три года никуда не ездили – все откладывали, экономили, то ремонт, то лечение матери.
Из ванной вышла Диана.
– Сереж, ты чего там в телефоне завис?
– Да так, – я выключил экран и подмигнул ей. – Посмотрел путевки на море на лето. Ты как насчет того, чтобы в июле махнуть на пару недель на юг?
Диана замерла, не веря своим ушам:
– На море? Сереж, ты серьезно? А как же мама? А деньги?
– С мамой я договорюсь, сиделку наймем на две недели, я сам все оплачу. А деньги есть. И отпуск у тебя будет настоящий, с пляжем и без готовки.
Она посмотрела на меня, словно не узнавала, а потом подошла, обняла и тихо засмеялась. И в этом смехе было столько настоящей радости.
Ночью я долго не мог заснуть. Слушал ровное дыхание жены, смотрел на отблески уличных фонарей на потолке и уже знал: завтрашний день я начну совсем по-другому.
Ты здесь никто, пока мама за этим столом! — рявкнул он. Через час собирал вещи