Я никогда не думала, что меня уволят ради жены босса. Просто пришла на работу в пятницу, закрыла сложнейшую сделку на два миллиона, получила поздравления от коллег, а вечером меня вызвали в кабинет директора. Сергей Петрович сидел за столом и мял пальцами ручку, а рядом с ним стояла его жена Людмила. Я сразу почувствовала неладное — раньше она в офис не заглядывала, считала нашу работу «грязной беготней за клиентами».
— Мариночка, присядьте, — слащаво протянула Людмила, даже не предложив мне чаю. — У нас к вам серьёзный разговор.
Я села на край стула. Сергей Петрович старательно смотрел в окно.
— Вы уволены, — отрезала Людмила. — Собирайте вещи. Нам нужен свежий взгляд, а не ваше болото.
У меня внутри всё оборвалось. Десять лет я поднимала этот отдел продаж с нуля. Выстроила клиентскую базу, обучила менеджеров, наладила отношения с поставщиками. В прошлом году принесла компании сорок миллионов чистой прибыли. И вот так — «собирайте вещи».
— Сергей Петрович, — я старалась говорить спокойно, хотя голос дрожал. — Вы серьёзно? Я только что закрыла сделку, у меня в работе ещё семь контрактов. Кто их поведёт?
— Не переживайте, — хмыкнула Людмила. — У Кристиночки красный диплом и огромные амбиции. Она разберётся, не боги горшки обжигают.
Я перевела взгляд на директора. Он наконец-то посмотрел на меня, и в его глазах я увидела стыд и беспомощность.
— Марин, ну ты пойми… Семья. Люся настаивает. Кристина — её племянница, ей нужен шанс.
— Шанс? — я вскочила со стула. — Да она в базе клиентов не отличит счёт от договора! Она в офисе была один раз, и то, чтобы денег занять у вас!
— Не смейте оскорблять мою племянницу! — взвизгнула Людмила. — Вы просто завидуете молодым! Всё, разговор окончен. У вас два часа, чтобы передать дела. Компенсация будет, но если будете скандалить, можете забыть даже про неё.
Меня трясло от унижения. Я подписала обходной лист, собрала свои вещи и забрала ежедневник с контактами. Заметки в облачном хранилище я удалять не стала — это были мои личные наработки за десять лет, я имела на них полное право. Но у двери я обернулась:
— Сергей Петрович, я ведь предупреждала вас. Клиенты не любят, когда их бросают.
Он не ответил. Людмила уже разговаривала по телефону, назначая Кристине маникюр на утро.
Первый день Кристины стал для офиса цирком. Она приехала к обеду, вся в брендах, с дорогим смартфоном в руке, и сразу заняла мой кабинет. Ноги закинула на стол, достала зеркальце и начала краситься. Менеджеры смотрели на неё с ужасом.
— Так, слушайте сюда, — заявила она, даже не поздоровавшись. — Я теперь ваш начальник. Точнее, начальница. Кто будет плохо работать, вылетит вон. Мой дядя меня поддержит.
Она вызвала к себе старшего менеджера по имени Олег и потребовала составить отчёт по продажам за последний год. Олег попытался объяснить, что данные есть в системе учёта, но Кристина отмахнулась:
— Не хочу разбираться в вашей скучной программе. Принеси мне красивую табличку на бумаге. Через час.
Олег вышел красный от злости. А через полчаса Кристина позвонила нашему ключевому клиенту Аркадию Борисовичу. Я знала его десять лет. Это был жёсткий бизнесмен старой закалки, который ценил пунктуальность, точность и уважение. Мы с ним готовили контракт на шестнадцать миллионов — серьёзную поставку оборудования с рассрочкой. Я полгода обхаживала его, согласовывала каждую цифру, каждое условие. И вот Кристина, даже не открыв папку с документами, набрала его номер и заявила:
— Аркадий Борисович, добрый день! Это Кристина, новый коммерческий директор. Хочу обсудить наш контракт. Давайте я вам скину обновлённое предложение, там всё уже готово.
Аркадий Борисович на том конце провода помолчал и спросил:
— А где Марина Николаевна?
— Она больше у нас не работает, — весело ответила Кристина. — Теперь я веду ваши проекты. Ну так что, скинуть вам бумаги?
— Скиньте, — буркнул он и положил трубку.
Кристина, недолго думая, отправила ему первый попавшийся файл из папки, которую я оставила на компьютере. Она не удосужилась проверить, что внутри. А внутри была внутренняя калькуляция себестоимости без наценки. Через час раздался звонок от Аркадия Борисовича, но трубку взял уже Сергей Петрович.
— Вы там совсем охренели?! — орал Аркадий Борисович так, что было слышно в коридоре. — Вы продаёте мне металл по цене ниже рынка, а потом накручиваете тридцать процентов сверху? Это мошенничество! Я с вами работаю пять лет только из-за Марины, а вы прислали мне… девочку, которая даже не знает разницу между лизингом и кредитом!
Сергей Петрович пытался извиняться, обещал разобраться, но Аркадий Борисович бросил трубку. А Кристина стояла рядом и пожимала плечами:
— Ну подумаешь, опечатка. Не умер бы он, если бы переплатил.
Сергей Петрович схватился за голову и выскочил из кабинета. Через полчаса он позвонил мне. Я сидела дома, пила чай и смотрела в потолок.
— Марина, — голос его дрожал. — У нас тут ЧП. Кристина отправила клиенту не тот документ. Ты не могла бы поговорить с Аркадием Борисовичем?
— Я больше не работаю на вас, — холодно ответила я. — Удачи.
И положила трубку.
На следующий день Сергей Петрович поехал к Аркадию Борисовичу лично, взял с собой Кристину. Та надела самое короткое платье и всю дорогу красилась. В кабинете клиента их ждал ледяной приём.
— Я работаю с вами пять лет, — начал Аркадий Борисович, глядя на Сергея Петровича. — И всегда мне было комфортно, потому что Марина знала мой бизнес лучше меня. Она помнила, когда у меня день рождения, какие объёмы мне нужны, какие сроки. А вы прислали мне эту… — он кивнул на Кристину, — которая даже не может открыть нужный файл.
— А чего вы оскорбляете? — взвилась Кристина. — Да кто вы такой? Мой дядя — директор, и вы должны нас уважать!
Аркадий Борисович медленно встал из-за стола.
— Вон из моего кабинета, — сказал он тихо, но так, что у Сергея Петровича подкосились ноги. — Сделка отменена. И не только эта. Я отзываю все свои заказы. Все, что у вас есть на шестнадцать миллионов и больше.
Сергей Петрович попытался что-то сказать, но Аркадий Борисович уже открыл дверь и указал на выход. Кристина фыркнула и вышла первой, бросив через плечо:
— Подумаешь, какой король нашёлся.
Вечером у Сергея Петровича дома разразился скандал. Людмила кричала, что муж не умеет держать удар, что нужно было настоять на своём, что Кристиночка ни в чём не виновата. Сергей Петрович впервые за долгие годы сорвался:
— Ты со своей дурой-племянницей развалила мой бизнес! Мы потеряли шестнадцать миллионов! Банк требует вернуть кредит, который я взял под этот контракт! У нас через неделю нечем будет платить зарплату!
— Ну так пусть твоя Марина вернётся и всё исправит, — заявила Людмила. — Неужели она не может потерпеть немного, пока Кристина научится?
Сергей Петрович только махнул рукой.
Я в это время уже получила несколько предложений от конкурентов. Одна крупная компания предлагала мне должность руководителя отдела продаж с окладом в два раза больше прежнего. Но я не торопилась. Внутри меня зрело чувство несправедливости и желание отомстить за унижение.
А потом мне позвонил Аркадий Борисович.
— Марина Николаевна, — сказал он своим низким голосом. — Я слышал, вы свободны. Я готов работать только с вами. Если вы откроете своё дело или перейдёте к конкурентам, я уйду к вам. И ещё… я знаю, что Сергей вам не выплатил премию за последний квартал, хотя она уже была в бюджете. Это пятьсот тысяч рублей.
У меня перехватило дыхание. Я знала про премию, но думала, что после увольнения её сгорят. А выяснилось, что директор просто присвоил мои деньги.
— Спасибо, Аркадий Борисович, — ответила я. — Я подумаю.
Я наняла юриста. Тот внимательно изучил документы и сказал:
— Марина, это беспроигрышное дело. Увольнение проведено с нарушениями. Вы можете требовать не только премию, но и компенсацию за вынужденный прогул. Плюс моральный вред. Они нарушили трудовой кодекс, взяв на ваше место родственницу без должной квалификации.
Я подала официальную претензию на имя директора. Это был предупредительный выстрел. Но я ждала, когда Сергей Петрович придёт сам.
Он пришёл через три дня. Вечером позвонил в дверь, в руках держал торт и конверт. Я впустила его на кухню.
— Марина, — начал он, не поднимая глаз. — Возвращайся. Спаси компанию. Я заплачу тебе вдвое.
— А Кристина? — спросила я, отпивая чай.
— Она будет твоей помощницей. Ну, на подхвате. Поучится у тебя.
Я рассмеялась ему в лицо.
— Сергей Петрович, я не работаю с дилетантами. Идите лесом.
Он открыл конверт и выложил на стол пачку купюр.
— Здесь двести тысяч. Это аванс. Вернись, прошу.
Я взяла одну купюру, повертела в руках, понюхала и положила обратно.
— Это меньше, чем я стою. Обижаете.
Сергей Петрович ушёл, оставив торт и конверт. Я не притронулась к ним.
На следующий день я поехала в офис. Коллектив встретил меня стоя. Олег подошёл и тихо сказал:
— Марина Николаевна, мы все увольняемся, если вы не вернётесь. Сил нет терпеть эту дуру.
Я прошла в кабинет директора. Там сидел Сергей Петрович, а рядом стояла Людмила. Кристина красила ногти на диване.
— Я пришла поставить условия, — сказала я, закрыв за собой дверь.
— Какие ещё условия? — Людмила вскочила. — Ты кто такая, чтобы условия ставить? Ты уволена!
— Уволена незаконно, — спокойно ответила я. — Юрист уже подал иск в суд. Премия пятьсот тысяч, компенсация за вынужденный прогул, моральный вред. Это раз.
Людмила открыла рот, но я продолжила:
— Второе. Я знаю о ваших схемах с обналичиванием и серыми поставками. Я вела переговоры с партнёрами и видела документы. Если я пойду в налоговую, вам с Сергеем Петровичем светит срок. Не только разорение, а реальное уголовное дело.
В кабинете повисла тишина. Сергей Петрович побледнел.
— Что ты хочешь? — прошептал он.
— Первое: Кристина уволена сегодня же. Второе: Людмила больше никогда не появляется в офисе. Третье: вы передаёте мне сорок процентов доли в уставном капитале компании. Четвёртое: все финансовые потоки контролирует наёмный финансовый директор с правом подписи.
— Да ты с ума сошла! — заорала Людмила. — Это наша компания! Мы тебя наняли, мы можем тебя вышвырнуть!
— Можете, — усмехнулась я. — Тогда завтра в офисе будут следователи. И ваш кредит на шестнадцать миллионов превратится в банкротство. Выбирайте.
Людмила бросилась ко мне с кулаками, но Сергей Петрович успел её удержать.
— Люся, прекрати, — прошипел он. — Ты не понимаешь. Мы по уши в дерьме. Банк уже выставил дефолт. Без Марины мы не выживем.
— Дядя, что ты несёшь! — взвизгнула Кристина. — Ты не можешь её слушать! Она проститутка и завистница!
Я подошла к ней и посмотрела в глаза.
— Ты уволена. Собирай свои шмотки и уходи. Или я вызову охрану.
Кристина выскочила из кабинета, хлопнув дверью. Людмила села на стул и заплакала.
Через час мы подписали новый договор. Я стала партнёром с долей сорок процентов. В кабинете директора повесили новую табличку с моей фамилией.
Прошло три месяца.
Я сидела в своём кабинете, просматривая отчёты. Компания вышла из пике. Контракт с Аркадием Борисовичем на шестнадцать миллионов был подписан за двадцать четыре часа после моего возвращения. Обороты выросли на двадцать процентов. Менеджеры, которые собирались увольняться, остались и теперь работали с удвоенной энергией.
Сергей Петрович старался не попадаться мне на глаза. Людмила не появлялась в офисе вообще. Кристина сидела дома и обвиняла всех в своих бедах. Пару раз она звонила мне и просила помочь с трудоустройством, но я отвечала отказом.
Однажды я зашла в кафе возле офиса и увидела её за столиком. Она сидела с каким-то парнем и громко жаловалась на жизнь.
— Представляешь, меня уволили из-за какой-то тётки, которая десять лет пахала и возомнила себя королевой. Теперь я не могу найти работу, потому что все боятся моего дядю.
Я прошла мимо. Кристина заметила меня и подскочила.
— Марина! Слушай, помоги мне. Ну пожалуйста. Я больше не буду выпендриваться. Мне нужно где-то работать.
Я остановилась и посмотрела на неё.
— Меня нельзя уволить ради родственницы и надеяться, что я вернусь спасать бесплатно. Я теперь не наёмник, я — акционер. Иди, Кристина, работай. Но не у меня.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я уже вышла из кафе.
Вечером я сидела в своём кабинете, смотрела на табличку с надписью «Исполнительный директор» и улыбалась. Телефон зазвонил. Это был Аркадий Борисович.
— Марина Николаевна, готовы обсудить новый контракт? На двадцать миллионов.
— Всегда готова, — ответила я.
И в этот момент я поняла, что справедливость существует. Иногда она приходит с опозданием, но обязательно приходит.
Волею судьбы