Полина открыла дверь своим ключом и замерла на пороге. В прихожей стояли чужие сапоги, высокие, лаковые, с острыми каблуками. Рядом валялась ее собственная сумка, из которой торчал край халата. Из кухни доносился смех, женский, звонкий, и низкий голос свекрови, Тамары Васильевны. Полина прикрыла дверь, не сводя глаз с этих сапог. Сердце стучало где-то в горле. Она сняла обувь, прошла по коридору, стараясь не шуметь, хотя сама не понимала, зачем ей тишина. Кухонная дверь была приоткрыта. Полина остановилась. За столом сидел ее муж Артур. Он держал чашку с чаем и улыбался. Напротив него, развалившись на стуле, сидела молодая женщина с ярко-красными губами и длинными темными волосами. Тамара Васильевна суетилась у плиты и раскладывала по тарелкам печенье. Все трое выглядели так, будто жили здесь вечно.
Полина толкнула дверь. Петли скрипнули. Артур вздрогнул, чашка в его руке дернулась, чай выплеснулся на скатерть. Тамара Васильевна обернулась первой. Улыбка сползла с ее лица, оставив сухую гримасу.
— Явилась, — сказала она. — Без звонка.
— А я дома, — ответила Полина. — Мне не надо звонить.
— Ну да, ну да. Проходи, раз пришла. Знакомься, это Лика.
Полина посмотрела на гостью. Лика улыбалась. Она вытерла губы салфеткой и откинулась на спинку стула.
— Здравствуй, — сказала Лика. — А мы тут чай пьем.
— Я вижу. Артур, что происходит?
Артур молчал. Он смотрел в свою чашку, словно там было нечто невероятно важное. Свекровь шагнула вперед и встала между Полиной и столом.
— Происходит то, — заговорила Тамара Васильевна, — что тебе больше нечего делать в этой квартире. Твои вещи мы собрали. Вон, в коридоре, два пакета. Забери. Живи у своей матери.
Полина сжала рукой дверной косяк. Пол под ногами качнулся. Она перевела взгляд на мужа.
— Артур, скажи что-нибудь.
Он наконец поднял голову. Глаза у него были пустые, как у куклы.
— Поля, мама так решила. Я не могу ей перечить.
— Что значит не можешь? Ты мой муж. Мы ждали ребенка.
Тамара Васильевна фыркнула.
— Ой, только не надо про ребенка. Ты лежишь в больницах, дома тебя не бывает. А квартира, между прочим, моя. Я тебя сюда пустила, я и выгоню. Лика теперь будет жить с нами. Она здоровая, родит нам внука, если бог даст.
Лика потянулась, как кошка.
— И вообще, — добавила она, — зачем тебе лишние нервы? Тебе вредно волноваться. Собери вещички и уезжай по-хорошему.
Полина смотрела на нее, не узнавая голоса, не понимая, как такое возможно. Они с Артуром прожили вместе пять лет. Они делали ремонт, выбирали обои, спорили из-за плитки в ванной. Она отдавала свои накопления, чтобы свекровь помогла с первым взносом. А теперь ее выставляют, как надоевшую кошку.
— Это моя квартира, — сказала Полина тихо. — Я в ней прописана.
Тамара Васильевна усмехнулась.
— Прописка — это бумажка. Собственность — вот что важно. А собственница здесь я. Артур, проводи жену.
Артур встал. Он шагнул к Полине, но не поднял глаз.
— Пойдем, — пробормотал он. — Я вызову такси.
Полина отшатнулась.
— Не трогай меня. Я сама.
Она развернулась, вышла в коридор, подхватила пакеты. Внутри все дрожало. Тошнота подкатила к горлу, но Полина сдержалась. Она вышла на лестничную площадку, прижала пакеты к груди. Дверь за ней захлопнулась. Она услышала, как изнутри щелкнул замок. Тамара Васильевна заперлась изнутри. Полина прислонилась к стене и закрыла глаза. Она знала, что сейчас заплачет, но слез не было. Была только звенящая пустота.
До дома матери Полина добралась на электричке. Мама, Валентина Петровна, открыла дверь и сразу все поняла по лицу дочери.
— Что случилось?
— Меня выгнали, мам. Свекровь привела в дом какую-то Лику. Сказала, что я больше не невестка. Артур молчал.
Валентина Петровна всплеснула руками.
— Ах он паразит! А я же говорила тебе, не связывайся с маменькиным сынком! Говорила же!
— Мам, не надо.
— А что не надо? Ты беременна! Тебе нервничать нельзя!
— Мама.
Валентина Петровна замолчала. Она усадила дочь на кухне, налила чай. Полина сидела, обхватив кружку руками. Она не плакала. В голове крутились обрывки разговора, улыбка Лики, пустые глаза Артура. Она вспомнила, как три года назад они въехали в эту квартиру. Тогда Тамара Васильевна обняла ее и сказала: «Ну вот, теперь у меня есть дочка». Вспомнила, как отдавала свекрови деньги на ремонт. Та взяла конверт, не пересчитывая, и убрала в ящик. «За квартиру рассчитаемся потом», — сказала она. Полина тогда не придала значения.
Теперь ее выбросили, как пустое место. А заявление о краже серебра? Полина не знала, что оно уже написано. Свекровь позвонила участковому в тот же вечер и заявила, что пропали ложки и кольцо. Просто чтобы досадить. Просто чтобы не расслаблялась.
На следующий день Полина позвонила Артуру. Он ответил после третьего гудка.
— Алло.
— Артур, нам надо поговорить. Как ты мог? Я ночью не спала. Ты хоть понимаешь, что ты сделал?
— Поля, ну что ты начинаешь? Мама сказала, что так будет лучше для всех. Тебе нужен покой, а тут Лика…
— Какая Лика? — перебила Полина. — Кто она такая? Откуда она взялась?
Пауза. Шорох. В трубке послышался женский смех.
— Это моя невеста, — сказал Артур. — Мама нас познакомила. Ты не переживай, мы с тобой разведемся по-тихому. Квартиру тебе не отдадим, но алименты я буду платить, если родится ребенок.
— Если родится? Ты в своем уме?
— Поля, я не знаю, от меня ли он. Мы же не вместе уже полгода. Так что не надо на меня вешать.
У Полины потемнело в глазах. Она нажала отбой. Руки тряслись. Через минуту пришло сообщение от Тамары Васильевны: «Забери свои тряпки до пятницы, иначе выбросим на помойку. И выпишись из квартиры по-хорошему».
Полина не ответила. Она легла на диван и накрылась одеялом. Живот тянуло. Ей было страшно. Она боялась потерять ребенка, боялась остаться без жилья, боялась, что свекровь что-нибудь выкинет. Она вспомнила про шкатулку. Та осталась в квартире. В шкатулке лежали документы, старые фотографии и расписка о передаче денег на ремонт. Полина написала свекрови: «Отдайте мои документы».
Ответ пришел быстро: «Приезжай, заберешь. Только без истерик».
Полина позвонила другу детства, Саше. Он работал в автосервисе, был крепким, спокойным и умел держать рот на замке.
— Саш, нужна помощь. Съездить со мной в старую квартиру. Там свекровь, муж и его пассия. Не хочу идти одна.
— Без вопросов. Во сколько?
Они встретились у подъезда. Полина поднялась на этаж и позвонила. Дверь открыла Лика. Она стояла в халате Полины, в том самом любимом, персиковом, с вышивкой по вороту.
— Ой, кто пришел! — Лика улыбнулась. — А мы тебя не ждали.
— Я за своими вещами и документами.
— Проходи, только недолго. У нас уборка.
Полина вошла. Саша остался в дверях. В квартире было чисто, пахло освежителем. Из комнаты выглянула Тамара Васильевна.
— Быстро ты. Ладно. Пакеты в кладовке. Документы на полке в прихожей.
Полина подошла к полке. Шкатулка была на месте, но замок открыт. Она заглянула внутрь. Расписка пропала.
— Где расписка? — спросила Полина.
— Какая расписка? — свекровь невинно подняла брови. — Не знаю никакой расписки.
— Та, что вы мне подписывали, когда брали деньги на ремонт.
— Ты что, с больничной койки головой стукнулась? Ничего я не подписывала. Не выдумывай.
Полина сжала шкатулку. Саша шагнул вперед.
— Тамара Васильевна, вы женщину не травите. Она в положении.
— А ты кто такой? — окрысилась свекровь. — Защитник нашелся? Чего стоишь в дверях, проходи, гостем будешь. Или вы вместе уже? Ну дела, Артур! Погляди, кого твоя женушка привела!
Из дальней комнаты вышел Артур. Он выглядел помятым и уставшим. Увидев Сашу, нахмурился.
— Полина, это что такое?
— Это Саша. Он просто поехал со мной. Чтобы вы не сказали, что я что-то украла.
— А ты и украла, — вдруг выкрикнула Лика. — Серебро свекрови! Наследственное!
Полина остолбенела.
— Какое серебро? Вы сами его никогда не доставали!
— Доставала! А теперь его нет! Тамара Васильевна уже заявление написала!
Саша сделал шаг назад и поднял телефон.
— Все снимаю, — сказал он спокойно. — Продолжайте. Фамилии, даты, кто что украл. Это вам потом и аудиозаписью выйдет.
Тамара Васильевна побагровела.
— Убирайтесь отсюда! Чтобы духу твоего тут не было! Полина, забирай свои мешки и вали! А про расписку забудь! Она тебе не поможет! Квартира моя!
Полина не хотела уходить вот так. Она повернулась к Артуру.
— Артур, скажи хоть слово. Это же наш дом.
Он покачал головой.
— Это дом моей матери. Я тебе уже все сказал.
Полина взяла пакеты. Они были тяжелые, неудобные. Саша перехватил один.
— Пошли отсюда, — сказал он тихо.
Они вышли на лестничную клетку. Дверь захлопнулась. Внутри засмеялась Лика.
На площадке было тихо. Полина стояла, прижав пакет к животу. Саша молчал. Снизу послышался шорох, и на лестнице появился сосед, Вениамин Львович. Старик в сером кардигане, с тростью. Он кивнул.
— Опять шум. Томка бушевала?
Полина повернула к нему бледное лицо.
— Вы меня знаете?
— Видел. Вы в тридцать седьмой живете. А я в тридцать шестой. Слышу все. Голоса у вашей свекрови как у сирены.
— Она меня выгнала.
Вениамин Львович поправил очки.
— Понятно. А вы куда сейчас?
— К маме.
— На чем?
— На электричке.
— В вашем положении электрички вредны. Зайдите ко мне, я чай поставлю. У меня травы хорошие, для нервов.
Полина переглянулась с Сашей. Тот кивнул.
— Я подожду в машине.
— Нет, — сказал Вениамин Львович. — И вы заходите. Вдвоем спокойнее. И я как бывший юрист говорю: сейчас ей нужны свидетели.
Саша удивленно поднял брови.
— Вы юрист?
— Был. Нотариусом работал. Сорок лет.
Вениамин Львович отпер дверь. В квартире пахло сухими травами и старыми книгами. Он усадил гостей на кухне, поставил чайник. Полина сидела, не выпуская из рук кружку. Саша молчал, листал телефон. Вениамин Львович сел напротив.
— Рассказывайте, Поленька. Все по порядку.
И Полина рассказала. Про больницу, про Лику, про сапоги в прихожей, про выброшенные вещи, про пропавшую расписку, про заявление о краже. Вениамин Львович слушал, не перебивая. Иногда качал головой.
Когда она закончила, он долго молчал. Потом снял очки и протер их платком.
— Значит, так. Во-первых, вы прописаны?
— Да. С самого заселения.
— Хорошо. Во-вторых, вы с мужем состояли в браке на момент ремонта?
— Да.
— Вы переводили деньги за ипотеку или коммуналку со своей карты?
— Да. Артур полгода сидел без работы. Я платила.
Вениамин Львович кивнул.
— Это меняет дело. Если вы вносили деньги за эту квартиру, вы имеете право на долю. Не важно, кто собственник по бумагам. Вложенные средства можно взыскать через суд. А пропавшая расписка — плохо, но не смертельно. Банковские выписки остались?
— Остались.
— Прекрасно. А серебро? Было оно?
— Кажется, было. Но я его не трогала.
— Это они заявили, чтобы вы нервничали. Скорее всего, никакого заявления нет. Завтра позвоните участковому и спросите. Только не нервничайте. Вам сейчас нельзя.
Полина впервые за два дня выдохнула.
— Вениамин Львович, вы думаете, я смогу отстоять квартиру?
— Квартиру — вряд ли полностью. А вот половину ее стоимости или право проживания — вполне. Нужно подать иск о разделе имущества. И попросить суд наложить арест на недвижимость, чтобы они не продали ее за вашей спиной.
— Они уже ищут покупателя, — сказал Саша. — Я слышал, как Артур говорил про какую-то сделку.
— Тем более медлить нельзя.
Полина достала телефон. На экране горело сообщение от свекрови: «Завтра к десяти придешь выписываться. Или мы найдем способ тебя снять с регистрации. Лика нотариуса уже нашла». Полина показала сообщение Вениамину Львовичу.
Старик усмехнулся.
— Напугали ежа голым задом. Пусть ищут. Вы, главное, начните действовать. Есть у вас адвокат?
— Нет.
— Мой знакомый есть. Он такими делами занимается. Я ему позвоню. Не переживайте, он недорого возьмет. Идите домой, выпейте ромашковый чай и лягте спать. Берегите ребенка.
Саша встал.
— Поехали, Полин. Я тебя довезу.
Полина попрощалась, взяла пакеты. В дверях обернулась.
— Вениамин Львович, а если они попробуют меня обвинить в краже серебра?
— Ничего не выйдет. Там состава нет. Но все равно держите телефон наготове. И не ходите туда одна. Если что-то понадобится, звоните мне.
Он сунул ей визитку. Полина сжала ее в ладони. Впервые за эти дни у нее появилась надежда.
Дома у мамы она заснула почти сразу, без снов. Проснулась в семь утра от звонка. Номер незнакомый. Она ответила.
— Алло.
— Полина? Это Лика. Не буду ходить вокруг да около. Тамара Васильевна хочет с тобой поговорить. По-хорошему. Приезжай в кафе «Встреча» в полдень. Одна. Без своих мужиков.
— Зачем?
— Обсудим, как тебе родить и не остаться на бобах. Не бойся, мы тебя не съедим.
В трубке послышался смех. Потом гудки. Полина села на кровати. Сердце снова стучало. Она позвонила Саше.
— Они зовут в кафе. Одну.
— Не ходи.
— Хочу. Мне нужны доказательства. Хочу записать разговор.
— Опасно.
— Я не одна пойду. Ты будешь рядом, за соседним столиком.
Саша помолчал.
— Ладно. Только без резких движений.
В кафе было шумно. Полина пришла за десять минут. Саша сел у окна, надел капюшон. Полина заказала воду. Вскоре появились Тамара Васильевна и Артур. Лики не было. Свекровь села напротив, оглядела зал. Артур устроился рядом, не поднимая глаз.
— Ну что, — начала Тамара Васильевна, — я женщина не злая. Хочу предложить по-семейному. Ты отзываешь свои претензии, выписываешься, и мы даем тебе пятьсот тысяч. Рожай спокойно. Алименты Артур будет платить, если докажешь, что ребенок его. Идет?
Полина держала в руке телефон. Диктофон был включен.
— А если не соглашусь?
— Тогда суд. А суд встанет на мою сторону. Я собственник. У меня связи.
— Какие связи?
— Не важно. Но лучше тебе не доводить до греха. Квартира уже почти продана. Покупатель ждет. Если ты не снимешь свои требования, мы не сможем оформить сделку. А если не оформим, мы потеряем деньги. А ты потеряешь возможность получить хоть что-то.
Артур подал голос.
— Поля, послушай маму. Пожалуйста. Ну зачем тебе эта война? У нас новая семья. Мы с Ликой хотим расписаться. А тебе эти деньги на первое время помогут.
Полина смотрела на него. Неужели она когда-то любила этого человека?
— Артур, а тебе не кажется, что вы меня выкинули, как собаку? — тихо спросила она.
— Мама считает, что так лучше.
— А ты? Что ты сам считаешь?
Он промолчал. Тамара Васильевна постучала ладонью по столу.
— Так, нечего лирику разводить. Ты согласна или нет?
Полина выдержала паузу.
— Вы украли мою расписку. Вы опозорили меня перед соседями. Вы позвонили участковому и соврали про серебро. После этого вы хотите, чтобы я взяла пятьсот тысяч и утерлась? Нет.
Тамара Васильевна побагровела.
— Пожалеешь. Мы тебя вообще ни с чем оставим. Будешь рожать на улице!
— Я не боюсь.
Артур дернулся.
— Поля, ну хватит. Мама же с тобой по-хорошему.
— Артур, скажи, а мама знает, что ты сам предлагал мне отказаться от доли, потому что она «все равно все продаст и уедет в Болгарию»?
Свекровь замерла. Артур открыл рот. В зале повисла звенящая тишина.
— Что он тебе сказал? — голос Тамары Васильевны стал ледяным.
— Правду. Что вы уже нашли покупателя. Что хотите кинуть всех. И меня, и, возможно, Лику.
Свекровь резко встала.
— Собирайся. Разговора не будет.
Она схватила сумочку и выскочила из-за стола. Артур поплелся следом. На полпути обернулся.
— Зачем ты так?
— Это ты зачем так со мной, — ответила Полина.
Когда они вышли, к столику подошел Саша.
— Все записалось?
— Да. Каждое слово.
Через неделю юрист подал иск. Суд вынес определение об обеспечительных мерах. Приставы пришли в квартиру Тамары Васильевны. Лика открыла дверь и, увидев людей в форме, побледнела.
— Вы кто?
— Служба судебных приставов. Вручаем вам определение суда.
— Какое еще определение?
— О запрете на совершение сделок с недвижимостью по адресу… — пристав зачитал бумагу.
Из глубины квартиры выскочила Тамара Васильевна.
— Что это значит? Какая арест?
— Не арест, а обеспечительные меры. Ваша невестка подала иск о разделе имущества. До решения суда продать квартиру нельзя.
Свекровь схватилась за сердце.
— Артур! Артур, иди сюда!
Артур появился на пороге, сонный, в мятых штанах.
— Что случилось?
— Твоя жена наложила арест на квартиру! Мы не можем продать!
Лика взвизгнула.
— Как это не можем? А деньги?
Пристав молчал. Тамара Васильевна тяжело дышала.
— Я этого так не оставлю!
Пристав протянул бумаги.
— Распишитесь.
Вечером Полине позвонил Артур.
— Ты что наделала?! Ты сорвала сделку! Покупатель отказался!
— Артур, я защищаю своего ребенка. Квартира была куплена в том числе на мои деньги. Ты забыл?
— Эти деньги подарила тебе мать!
— Это не важно. Важно, что я вкладывала их в ремонт и платила ипотеку. И я прописана. Я имею право.
В трубке послышался крик Тамары Васильевны.
— Скажи ей, что мы ее по судам затаскаем! Пусть лучше заберет заявление!
Полина устало потерла лоб.
— Артур, все решать будет суд. Не я.
Она положила трубку. Через несколько дней ей пришло сообщение от Лики: «Приходи за вещами. И поговорим. Без истерик». Полина вздохнула. Ехать не хотелось, но вещи действительно были нужны. Она позвонила Саше.
— Съездим еще раз.
— Только вместе с Вениамином Львовичем. Он умеет с ними разговаривать.
Вениамин Львович согласился сразу.
— Пойду. Хоть посмотрю на эту артистку.
В квартире их встретили враждебно. Лика сидела на диване в халате Полины. Тамара Васильевна стояла у окна. Артур не вышел — спрятался в комнате. Посреди зала стояли два пакета с вещами Полины.
— Забирай, — бросила свекровь. — И убирайся.
Полина подошла к пакетам. Внутри были небрежно свалены кофты, книги, нижнее белье. Все перепутано, помято. Полина не стала ничего говорить. Она взяла один пакет, Саша второй. Вениамин Львович осмотрелся.
— Тамара, ты бы поостереглась. Угрозы, принуждение, мелкие пакости. Ты сама себя в могилу загонишь.
— А ты не лезь, старикашка. Иди, гуляй.
— Я тебе не старикашка. Я сосед. И свидетель. И поверь, в суде я умею говорить так, что судья устанет записывать.
Лика вскочила.
— Да что вы себе позволяете? Это наша квартира! Мы здесь живем!
— Живи. Только вещи ее не трогай больше.
Полина перебирала вещи. Она искала ноутбук. Его не было.
— Где мой ноутбук?
Лика пожала плечами.
— Откуда мне знать? Может, ты его в больницу забрала.
— Он был на полке в спальне.
— Понятия не имею.
Вениамин Львович подал голос.
— Ноутбук — это уже кража. Состав есть. Если не вернут — заявление в полицию.
Тамара Васильевна дернулась.
— Какая кража? У нас ничего нет! Мы чужого не берем!
— Ну да, — усмехнулся Вениамин Львович. — Только расписку уже сперли. Только серебро пропало. Ноутбук теперь. Складно.
Лика начала кричать. Она размахивала руками, называла Полину дурой и угрожала. Саша снимал видео. Полина устала от шума. Ей стало душно. Она почувствовала, как напрягся живот. Вениамин Львович заметил.
— Всё, хватит. Мы уходим. Тамара, последний раз предупреждаю: еще одна пакость — и я лично напишу заявление в прокуратуру.
Они вышли. В подъезде Полина оперлась о стену.
— Мне нехорошо.
Саша подхватил ее под локоть.
— Вызвать скорую?
— Нет. Просто душно. Пройдет.
Дома Полина легла. Мама металась, предлагала вызвать врача. Полина отказалась. Она лежала и смотрела в потолок. В голове крутились слова Лики, крик свекрови, молчание Артура. Ей было больно не из-за квартиры. Ей было больно из-за человека, которого она любила. Он не защитил ее. Даже не попытался. И от этого было хуже всего.
Через неделю Вениамин Львович познакомил Полину с адвокатом. Им оказался Илья Маркович, невысокий лысый мужчина лет пятидесяти, с хриплым голосом и хитрым прищуром. Он изучил документы, выписки, переписки и кивнул.
— Дело перспективное. Суд может признать за вами право на компенсацию. И даже на долю. Но нужно готовиться. Свекровь ваша — дама упертая. Будет врать, плакать, придумывать.
— Она уже серебро придумала, — вздохнула Полина.
— Это не страшно. Важнее — банковские переводы. Если вы платили за ипотеку, это ваши деньги. Суд это учтет. Расписка украдена — плохо, но можно доказать факт передачи денег по выпискам. В каком году был ремонт?
— Два года назад.
— Вы снимали наличные?
— Да.
— Значит, следы остались. Будем запрашивать банк.
Полина слушала и впервые чувствовала, что ситуация не безнадежна. Она не знала, чем все закончится, но у нее появился план. Она больше не была жертвой. Она была истцом. Это меняло все.
Суд назначили через два месяца. Полина пришла с Ильей Марковичем. Саша сидел в зале. Вениамин Львович приехал сам, в строгом костюме, с тростью. Тамара Васильевна явилась с адвокатом, молодым, говорливым. Артур мялся рядом. Лика пришла в ярко-красном платье, на каблуках. Она села в первый ряд, демонстративно положив ногу на ногу.
Заседание началось. Адвокат свекрови напирал на то, что Полина не имеет отношения к квартире. Что она была лишь жилицей, которую пустили из милости. Что все деньги на квартиру дала Тамара Васильевна. Илья Маркович слушал, кивал. Потом встал.
— Уважаемый суд, прошу приобщить к делу выписки по счетам моей доверительницы. Они подтверждают переводы на сумму более миллиона рублей в период с две тысячи двадцать первого по две тысячи двадцать третий год. Эти деньги шли на оплату ипотеки и ремонт. Кроме того, моя доверительница зарегистрирована по этому адресу. У меня есть свидетели, которые подтвердят, что ее вещи были выброшены, а замки поменяны без ее ведома.
Судья, женщина лет пятидесяти, в очках, слушала внимательно. Она задала несколько вопросов. Тамара Васильевна начала сбиваться. Артур отвечал односложно. Лика вообще не смотрела на судью.
Когда встал Вениамин Львович, зал затих.
— Я сосед. Я все видел. Выгоняли беременную женщину. Кричали. Оскорбляли. Приводили в дом посторонних. Я, как бывший нотариус, заявляю: это не по-людски. А как юрист, добавлю: это незаконно.
Тамара Васильевна вскочила.
— Врет он все!
Судья подняла руку.
— Успокойтесь. Иначе удалю из зала.
Свекровь села. Ее адвокат что-то шептал ей на ухо. Потом попросил перерыв. Судья объявила перерыв. В коридоре Тамара Васильевна подошла к Полине. Глаза ее горели.
— Ты думаешь, выиграла? Я еще припомню тебе все! И слезы твои умою!
— Тамара Васильевна, вы уже достаточно сказали. Советую вам нанять адвоката получше, — спокойно ответил Илья Маркович.
Второе заседание состоялось через три недели. На нем Илья Маркович представил диктофонную запись из кафе. Ту самую, где Тамара Васильевна предлагает пятьсот тысяч и угрожает. И где Артур проговаривается про Болгарию. Судья слушала молча. Адвокат свекрови пытался возражать, мол, запись незаконная. Илья Маркович парировал.
— Запись сделана в общественном месте. Моя доверительница была участником разговора. Это допустимо.
Судья удовлетворила ходатайство. Запись приобщили к делу. Тогда же суд назначил экспертизу для оценки стоимости квартиры.
Полина сидела в зале и смотрела на Артура. Он уже не выглядел уверенным. Под глазами залегли тени. Он похудел, осунулся. Лика рядом с ним листала телефон, изредка бросая злые взгляды.
После заседания Артур догнал Полину на лестнице.
— Поля, подожди.
Она обернулась.
— Что?
— Прости меня.
— За что?
— За все. Я не хотел. Мама… она давила. Я запутался. Лика мне никто. Я хочу вернуться. К тебе. К нам.
Полина смотрела в его глаза. В них была мольба. И страх. И что-то еще, что она раньше принимала за любовь.
— Артур, ты уже все выбрал. Ты выбрал маму и Лику. Иди к ним.
— Дай мне шанс.
— Нет.
Она вышла на улицу. Саша ждал у машины. Он открыл дверь.
— Все нормально?
— Да. Поехали домой.
Через два месяца суд вынес решение. Полина получила право на денежную компенсацию в размере половины стоимости квартиры. Также суд обязал Тамару Васильевну выплатить судебные издержки и компенсировать моральный вред. Свекровь, услышав решение, побледнела. Артур сидел, уставившись в пол. Лика выбежала из зала, хлопнув дверью.
Илья Маркович пожал Полине руку.
— Поздравляю.
Полина улыбнулась. Улыбка вышла усталой.
— Спасибо вам.
— Рад помочь.
Деньги на счет поступили через месяц. Тамара Васильевна продала квартиру, чтобы расплатиться. Ей пришлось переехать в маленькую однушку на окраине. Артур остался с ней. Лика, узнав, что у Артура больше нет отдельного жилья, собрала вещи и ушла. Просто исчезла однажды утром. Тамара Васильевна осталась одна с сыном. Больше она не звонила.
Полина купила небольшую двухкомнатную квартиру в новом доме. Светлую, с большими окнами на юго-восток. Вениамин Львович помог с переездом. Саша собрал мебель. Мама наготовила еды.
А через неделю Полина родила сына. В роддоме ей было тихо и спокойно. Она смотрела на маленькое личико, на крошечные пальчики и понимала, что больше никогда не позволит никому себя унизить. Вениамин Львович приехал на второй день. Он принес конверт.
— Это тебе на первое время. Не отказывайся.
Полина покачала головой.
— Не надо. У меня есть.
— Возьми. Я старый, мне много не нужно. А парню на кроватку сгодится.
Она взяла конверт. Внутри была приличная сумма. Полина обняла старика.
— Спасибо вам. За все.
— Не за что. Мы соседи. А соседи должны помогать.
Через несколько дней она вернулась домой. Положила сына в кроватку. Открыла окно. В комнату ворвался свежий воздух. Полина села на подоконник и посмотрела на город. Где-то там, в тесной однушке, жили Артур и Тамара Васильевна. Наверное, ругались. Наверное, винили друг друга. Полина не испытывала злорадства. Только грусть.
А потом в дверь позвонили. Она вздрогнула. Подошла, посмотрела в глазок. На площадке стоял Артур. В руках — цветы.
Полина не открыла.
Она вернулась на кухню, поставила чайник. Телефон завибрировал. Сообщение от Артура: «Поля, я исправился. Дай мне шанс. Я хочу увидеть сына».
Она прочитала и удалила. Потом набрала номер Саши.
— Привет. Ты не мог бы заехать? Тут у подъезда Артур стоит. Я не хочу с ним встречаться.
— Уже еду.
Через пятнадцать минут Саша был у подъезда. Полина видела из окна, как он переговорил с Артуром. Тот стоял, опустив плечи. Потом сел в машину и уехал.
Саша позвонил.
— Все, уехал. Больше не придет.
— Спасибо.
Полина выключила плиту. Чайник так и не закипел. Она прошла в комнату, где спал сын. Села рядом. Взяла его маленькую ручку.
— Мы справимся, — прошептала она. — Мы обязательно справимся.
На следующий день она позвонила Илье Марковичу. Хотела уточнить детали алиментов. Он ответил сразу.
— Полина Александровна, рад слышать. Как малыш?
— Хорошо. Я насчет алиментов. Артур обещал помогать.
— Пусть обещает. Мы подадим иск. Назначим твердую сумму. Он будет обязан платить.
— А если он уволится?
— Не страшно. Будет копиться долг. Рано или поздно приставы найдут.
Полина улыбнулась.
— Вы всегда так спокойно говорите.
— Работа такая.
Прошло несколько месяцев. Артур платил алименты нерегулярно. То густо, то пусто. Тамара Васильевна иногда звонила Полине и оставляла длинные сообщения с упреками. Полина не отвечала. Она нашла подработку удаленно, занималась сыном и потихоньку обустраивала квартиру. Вениамин Львович заходил каждую субботу, приносил то пирог от соседки, то книжку для малыша. Саша помогал по хозяйству.
Однажды вечером Полина сидела на кухне и пила чай. Сын спал. В окне горели огни. Она думала о том, как изменилась ее жизнь за год. Из бездомной беременной женщины она превратилась в мать с собственной квартирой и планами. Это было тяжело. Но возможно.
В дверь снова позвонили. Она подошла, посмотрела в глазок. На площадке стояла Лика. В руках — пакет.
— Полина, открой. Я пришла вернуть тебе ноутбук. Он у меня.
Полина не открыла.
— Оставь под дверью.
— Прости меня. Я не хотела. Тамара заставила. Она сказала, если я не помогу, она выкинет и меня.
— Под дверью, — повторила Полина.
Послышался шорох. Потом шаги. Полина подождала несколько минут, потом приоткрыла дверь. На коврике лежал пакет. Внутри был ноутбук. Полина подняла его, заперла дверь. Прошла на кухню. Сердце билось ровно.
Она больше не боялась. Не боялась звонков, не боялась чужих шагов, не боялась будущего. У нее был сын, крыша над головой и люди, которым можно доверять. Этого было достаточно.
А через год она получила письмо от Тамары Васильевны. Та писала, что раскаивается. Что осталась одна. Что Артур спивается. Что Лика бросила его, а сама уехала в другой город. Письмо было длинное, сбивчивое, с пятнами. Полина прочитала и убрала в стол. Отвечать не стала.
Она вышла на балкон. Внизу шумел двор. Во дворе гулял Саша с коляской. Полина помахала ему рукой. Он поднял голову и улыбнулся. Сын спал. Полина улыбнулась в ответ. Жизнь продолжалась. И она была прекрасна.
— Ну так закрой кредит, раз у тебя деньги есть! Муж твой мне всё рассказал! — услышала я от свекрови и сжала кулаки.