Андрей уже пообещал матери две комнаты в моей квартире и собирался снова сдавать свою. До конца апреля я дала ему время отменить это решение, но в середине месяца увидела у свекрови новый ключ.
Рулетка щёлкнула у двери моей спальни.
Валентина Павловна прижала металлический язычок к косяку, вытянула ленту до противоположной стены и прищурилась.
– Двести сорок восемь. Нормально. Шкаф Тамары сюда встанет.
Я остановилась в коридоре с пакетом продуктов в руке.
– Какой шкаф Тамары?
Свекровь отпустила ленту. Рулетка с треском втянулась в корпус.
– Я тут всё измерила, мы въезжаем в мае, – сообщила она так, будто говорила о доставке дивана. – Тамаре отдадим твою маленькую комнату. Мне лучше ту, что с лоджией. Вы с Андреем останетесь в спальне. Места хватит, вы потеснитесь.
Я повернулась к мужу.
Андрей сидел на краю дивана и листал что-то в телефоне. Он не спросил мать, что она делает в наших комнатах. Не удивился словам про май.
Только поднял голову.
– Мам, в комнате с лоджией шкаф длиннее двух метров не встанет. Там розетка у стены.
Валентина Павловна кивнула.
– Значит, возьму свой маленький. Я поэтому и измеряю заранее.
Пакет в моей руке стал тяжёлым. Я поставила его на тумбу.
– Андрей, ты понимаешь, о чём говорит твоя мама?
Он наконец убрал телефон.
– Лен, давай без этого.
– Без чего?
Свекровь уже прошла в комнату, где у меня стояли рабочий стол, принтер и стеллаж с папками.
– Вот здесь Тамаре будет хорошо. Ей много не надо. Кровать, комод, телевизор. Стол твой можно переставить в спальню.
– Мой стол останется здесь.
Валентина Павловна встретила мой взгляд с терпеливым выражением.
– Елена, ну ты же взрослая женщина. Мы не навсегда. Нам с Тамарой вдвоём удобнее, а у вас три комнаты. Не вижу проблемы.
– А я вижу.
Андрей поднялся.
– Мама, поезжай пока домой. Я с Леной поговорю.
Свекровь застегнула рулетку на сумке.
– Только не затягивайте. Я грузовую машину хочу заказать заранее. В мае все начинают дачи, переезды, потом никого не найдёшь.
У двери она ещё раз оглянулась на коридор.
– И обувницу придётся убрать. Слишком узко.
Я открыла ей дверь.
– До свидания, Валентина Павловна.
Она ушла без обиды. Судя по её лицу, спорить нам было уже не о чем.
Андрей дождался, пока лифт уедет.
– Можно было не делать из этого сцену при маме.
– Я ничего не делала. Я пришла домой, а здесь измеряли мои комнаты. Скажи мне другое. Когда ты решил, что твоя мама с Тамарой будут жить здесь?
Он прошёл на кухню.
– Не решил. Обсудил.
– Со мной ты не обсуждал.
– Потому что я знал, как ты отреагируешь.
Он сказал это без раздражения. Почти деловым голосом.
Вот это задело сильнее самой рулетки.
Я села напротив него.
– Значит, ты заранее знал, что я не соглашусь, и всё равно сказал матери, что она может въехать.
– Я сказал, что решим. У мамы возраст. Тамара тоже одна. Им вместе удобнее. Что плохого, если поживут у нас?
– У нас?
– Лена, не начинай цепляться к словам.
– Я не к словам цепляюсь. Я хочу понять, почему ты распоряжаешься квартирой без меня.
Он откинулся на спинку стула.
– Мы муж и жена. Я здесь живу двенадцать лет. Или мне теперь у тебя разрешение спрашивать, если мать приехать хочет?
– Приехать на неделю и въехать в две комнаты с мебелью – разные вещи.
– Никто тебя не выселяет.
– Спасибо.
Он поморщился.
– Ну зачем вот это?
Я несколько секунд смотрела на него.
Потом спросила:
– А квартира твоего отца?
Андрей сразу понял, о чём я.
После смерти свёкра ему осталась двухкомнатная квартира. Последние годы Андрей её сдавал. Я там почти не бывала.
– Там люди живут.
– До какого числа?
– Какая разница?
– Большая. Твоя мама собирается переезжать в мае. До какого числа у тебя договор с жильцами?
Он взял телефон, хотя ответ явно знал.
– До тридцатого апреля.
– Прекрасно. Значит, с первого мая квартира свободна.
– И что? Я её снова сдаю.
– Почему?
Теперь уже он поднял на меня глаза, будто я спросила, зачем вообще нужны деньги.
– Потому что это тридцать две тысячи в месяц. Ты предлагаешь мне просто отказаться от них?
– Нет. Это ты предлагаешь мне отказаться от двух комнат, чтобы не отказываться от своих тридцати двух тысяч.
– Не передёргивай.
– Я ничего не передёргиваю. Есть две квартиры. В одной собственник ты. В другой собственник я. Родственников пригласил ты. Но жить они почему-то должны у меня.
Андрей провёл ладонью по столу.
– Потому что здесь три комнаты.
– Тогда сначала надо было спросить меня.
– И получить «нет»?
– Да. Иногда в семье ответ бывает «нет».
Он усмехнулся.
– Хорошая семья.
– Сегодня я тоже об этом подумала.
На этом разговор закончился. Не потому, что мы договорились. Андрей просто встал и ушёл в комнату.
А я осталась за кухонным столом и впервые стала вспоминать не слова свекрови, а то, как уверенно муж назвал дату окончания аренды.
Через несколько дней я достала из шкафа папку с документами.
Эта квартира досталась мне по наследству ещё до нашего брака. Я знала это все годы. Но знать и проверить перед серьёзным решением для меня были разными вещами.
В папке лежало свидетельство о праве на наследство. Я заказала свежую выписку на свою квартиру и дождалась электронного документа.
В строке о собственнике было моё имя.
Одно.
Я перечитала страницу дважды, закрыла файл и вечером дождалась Андрея.
Он пришёл после семи, поставил сумку с ноутбуком возле стула и полез в холодильник.
– Нам нужно закончить разговор про май.
– Опять?
– Один раз. Потом возвращаться к нему я не буду.
Он закрыл холодильник.
– Слушаю.
– Я проверила документы. Квартира принадлежит мне. Ты это знаешь. До тридцатого апреля скажи матери, что сюда она не переезжает.
Андрей скрестил руки.
– Ты решила бумажками со мной разговаривать?
– Я решила не путать наш брак с правом распоряжаться жильём.
– Двенадцать лет тебя всё устраивало.
– Двенадцать лет ты не раздавал мои комнаты другим людям.
– Моя мать не «другие люди».
– Тогда посели её в квартиру, которая принадлежит тебе.
Он коротко рассмеялся.
– Отличный план. И кто мне будет компенсировать аренду?
– Никто. Потому что это цена твоего решения.
– То есть ты ставишь мне ультиматум.
– Нет. У тебя есть выбор. До конца апреля ты можешь сказать матери, что пообещал лишнее. Или можешь выполнять своё обещание за счёт своей квартиры. Моей в этом выборе нет.
Андрей долго стоял у холодильника.
– Мама уже всё решила.
– Я тоже.
– Посмотрим.
Он взял бутылку воды и ушёл.
Я не стала менять замок в феврале. Андрей продолжал жить со мной. Его куртка висела в прихожей, утром он искал свои ключи на тумбе, вечером ставил машину под окнами.
Пока он жил здесь, его ключ был ключом человека, с которым я делила дом.
Мне нужно было другое. Чтобы он сам выбрал, что для него важнее: отменить обещание, данное за моей спиной, или сохранить его любой ценой.
В конце марта я спросила только один раз:
– Ты поговорил с мамой?
Андрей завязывал шнурки.
– Я сам разберусь.
Больше я не спрашивала.
Пятнадцатого апреля Валентина Павловна приехала снова.
На этот раз без рулетки.
Она положила на тумбу листок с телефонами и датами.
– Второго мая машина свободна с девяти до двенадцати. Мы с Тамарой сначала привезём коробки, потом мебель. Кровать я свою не повезу, купим раскладной диван.
Я прочитала дату на листке.
– Кто заказал машину?
– Я. Андрей деньги даст.
Муж стоял у окна и делал вид, что занят сообщением.
– Валентина Павловна, я ещё в январе сказала, что вы сюда не переезжаете.
Она вздохнула.
– Лена, ну сколько можно. Андрей всё решил. Мы не чужие.
– Андрей не может решить это один.
– Он здесь живёт.
Свекровь открыла сумку, достала связку и отделила маленький ключ с синей пластиковой головкой.
– Вот. Он мне даже ключ сделал. Чтобы второго числа вас утром не будить.
К Андрею я повернулась не сразу.
Сначала разглядела ключ.
Это был дубликат от нашей входной двери. Я узнала его по форме.
– Когда?
Валентина Павловна не поняла вопроса.
– Что когда?
– Когда Андрей дал вам ключ?
– На прошлой неделе. А что?
Я повернулась к мужу.
– Ты сделал ключ после нашего разговора?
Он убрал телефон в карман.
– Я сделал маме запасной. Не устраивай трагедию.
– Я просила тебя вернуть ей ответ до конца апреля. Ты вместо этого сделал ключ.
– Потому что я устал от твоего упрямства.
Валентина Павловна подняла ладони.
– Вы семейные разборки без меня устраивайте. Я всё поняла ещё в январе. Лена просто привыкла, что всё должно быть по её.
– В моей квартире действительно должно быть по моему решению.
– Опять квартира, квартира. Двенадцать лет муж здесь живёт, а ты всё считаешь.
– Я считаю только тех, кому от моего дома сделали ключи без моего согласия.
Свекровь спрятала связку обратно в сумку.
– Второго мая приедем. Там и поговорим.
– Не надо приезжать с вещами.
– Андрей сказал, что можно.
Она надела пальто.
На этот раз я не провожала её до лифта.
Когда дверь закрылась, Андрей первым заговорил:
– Мама не вор. Хватит делать вид, будто она собирается сюда проникать.
– Верни ключ.
– Нет.
– Андрей, верни ей этот ключ.
– Я сказал нет.
Он тоже впервые за весь разговор повысил голос. Совсем немного, но мне хватило.
В этот момент мне стало ясно: до тридцатого апреля я больше ничего объяснять не буду.
Утром тридцатого числа Андрей получил сообщение от жильцов. Они передали квартиру, оставили ключи соседке и уехали.
Вечером он достал из шкафа спортивную сумку.
Положил туда рубашки, бельё, зарядку, бритву.
– Что ты делаешь?
– Поживу пока у себя.
– Один?
– Какая разница?
– Большая.
Он застегнул сумку.
– Мне надоело приходить домой как на заседание суда. Поживу отдельно, пока ты не придёшь в себя.
– А второго мая?
– Мама приедет.
– То есть ты уходишь в свободную квартиру и всё равно отправляешь мать с Тамарой сюда?
– Я уже всё сказал.
– Да. Я услышала.
Андрей надел куртку.
– Не думал, что ты из-за двух комнат устроишь такое.
Мой взгляд остановился на его сумке.
– А я не думала, что ты из-за тридцати двух тысяч в месяц отдашь две комнаты, которые тебе не принадлежат.
Он ничего не ответил.
Дверь закрылась.
На следующее утро я позвонила мастеру.
Он снял старую личинку, показал мне новый механизм, поставил его и несколько раз проверил дверь. Потом передал упаковку с тремя ключами.
Я открыла и закрыла замок сама.
Старый ключ, который лежал у меня в ящике, больше не подходил.
Второго мая в половине десятого я услышала, как кто-то пытается открыть дверь снаружи.
Ключ вошёл в скважину.
Не повернулся.
Ещё раз.
Потом раздался звонок.
Я подошла и открыла.
На площадке стояла Валентина Павловна. Рядом с ней была Тамара Павловна, которую я не видела почти год. У ног стояли два чемодана и четыре большие сумки. Чуть дальше мужчина в рабочей куртке держал коробку с надписью «посуда».
Свекровь подняла передо мной ключ.
– Что с замком?
– Я его поменяла.
– Зачем?
– Потому что ключ от старого замка оказался у человека, которому я его не давала.
Тамара Павловна перевела взгляд с сестры на меня.
– Валя, ты сказала, Лена согласна.
– Андрей согласен, – отрезала свекровь.
– Андрей не собственник этой квартиры, – сказала я. – И я вам в январе сказала, что вы сюда не переезжаете.
Валентина Павловна шагнула ближе.
– Ты сейчас серьёзно оставишь двух женщин с вещами на лестнице?
– Я не просила привозить вещи.
– А куда нам ехать?
– К Андрею.
Она моргнула.
– При чём тут Андрей?
– При том, что его квартира свободна с тридцатого апреля. Он живёт там второй день.
Тамара Павловна медленно повернулась к сестре.
– Какая квартира?
Свекровь нахмурилась.
– Отцовская. Там жильцы были.
– Были, – сказала я. – Договор закончился.
Валентина Павловна уже доставала телефон.
– Сейчас он приедет.
– Пусть.
Мужчина с коробкой кашлянул.
– Мне куда ставить?
Тамара Павловна тут же показала на сумки.
– Никуда пока. Поставьте рядом, пожалуйста.
По её голосу я поняла, что жить в моей маленькой комнате она уже не планирует.
Андрей приехал быстро.
Поднялся по лестнице, увидел вещи и сразу подошёл к двери.
– Лена, открой нормально. Что ты устроила?
– Дверь открыта.
– Ты понимаешь, что мама машину заказала?
– Понимаю.
Он попробовал свой ключ. Тот тоже не повернулся.
Андрей поднял глаза.
– Ты и замок сменила?
– Вчера.
– Без меня?
– После того как ты съехал в свою квартиру и оставил ключ моей двери у матери.
– Я не съехал. Я сказал, что поживу там несколько дней.
– А я три месяца говорила, что твоя мама сюда не въедет.
Валентина Павловна нетерпеливо перебила:
– Хорошо. Хватит выяснять. Андрей, скажи ей, чтобы впустила нас. Люди ждут.
Я перевела взгляд на мужа.
Вот теперь всё зависело только от того, что он скажет при матери.
В январе он говорил со мной одним голосом, с ней другим. В феврале называл мою границу ультиматумом. В апреле сделал ей ключ.
Теперь прятаться между двумя разговорами было некуда.
– Лен, – начал он, – ну куда они сейчас поедут?
– В твою квартиру.
– Я её буду сдавать.
Валентина Павловна повернула к нему голову.
– Что?
Андрей понял, что сказал лишнее.
– Мам, не сейчас.
– Нет, сейчас. Ты мне говорил, там люди живут.
– Жили. Они съехали. Но я уже договорился с риелтором, мне новых жильцов искать будут.
На лице свекрови впервые за всё утро исчезла уверенность.
– То есть твоя квартира пустая?
– Временно.
– А нас ты решил поселить сюда?
– Здесь места больше.
Тамара Павловна поджала губы.
– Валя, я тебе сразу сказала, что к невестке без её согласия не поеду.
– Ты ничего такого не говорила.
– Говорила. Ты сказала: «Андрей всё решил, Лена поворчит и привыкнет».
Андрей повернулся к матери.
– Мам.
– А что «мам»? – она уже говорила с ним тем самым голосом, которым зимой распоряжалась моими комнатами. – Ты решил свою квартиру за деньги оставить, а нас сюда привезти?
– Я думал, так всем удобнее.
– Всем?
Я не вмешивалась.
Ответ ему теперь требовался не от меня.
Свекровь обернулась.
– Лена, ты могла сказать про его квартиру раньше.
– Я сказала Андрею в январе. И дала ему время до конца апреля.
Она снова повернулась к сыну.
– И ты мне ничего не сказал?
Андрей потёр ладонью щёку.
– Потому что это глупость. У меня двушка. Здесь трёшка.
Тогда я вспомнила рулетку в руках Валентины Павловны и её уверенный голос.
– Валентина Павловна, в январе вы сказали: «Места хватит, вы потеснитесь». У Андрея две комнаты. Решение о вашем переезде принимал он. Дальше решайте с ним.
Тамара Павловна взяла свой чемодан за ручку.
– Валя, поехали отсюда.
– Куда?
– Для начала к Андрею. А там решим.
Андрей резко повернулся.
– Тёть Тамар, у меня там вообще ничего не готово.
Она окинула его взглядом.
– А здесь, значит, всё было готово?
Он не нашёлся с ответом.
Валентина Павловна подняла одну из сумок.
– Хорошо. Поехали. Заодно посмотрю, что у тебя за квартира такая ценная, что родной матери места не нашлось.
– Мам, не начинай.
– Я ещё не начинала.
Мужчина в рабочей куртке спросил адрес. Андрей назвал его тихо.
Вещи начали уносить к лифту.
Тамара Павловна задержалась у двери.
– Лена, я правда думала, что вы договорились.
– Теперь вы знаете.
Она кивнула и пошла за сестрой.
Андрей остался последним.
– Ты довольна?
Я задержала на нём взгляд.
– Нет.
Он явно ожидал другого ответа.
– Тогда зачем всё это?
– Затем, что ты три месяца пытался сделать моё «нет» временной помехой. Я дала тебе возможность исправить то, что ты пообещал без меня. Ты вместо этого сделал ещё один ключ.
– Мы вообще-то женаты.
– Именно поэтому мне было важно, что ты выберешь.
Он опустил взгляд на спортивную сумку, которую привёз с собой и так и не занёс внутрь.
– И что теперь?
– Ты живёшь в своей квартире. Я остаюсь здесь. Что будет с нами дальше, решим отдельно. Но твою маму и Тамару сюда никто не поселит.
– Даже меня не пустишь?
– Сегодня ты приехал не домой. Ты приехал заселять сюда людей после моего прямого отказа.
Андрей постоял ещё несколько секунд.
Потом взял сумку.
– Понятно.
– Мне тоже.
Он пошёл к лифту.
Я закрыла дверь.
В тот вечер Андрей остался в квартире отца. Его мать и Тамара были там же. Что будет с нашим браком, мы тогда ещё не решили.
Но вопрос, кто будет жить в моей квартире в мае, был закрыт.
— Ты ушёл к другой, а теперь вернулся за моей квартирой? Справка, милый, датирована до брака. Свободен!