– Ты решил, что твоя мать будет жить с нами в моей квартире? – спросила Вика, выставляя чемодан мужа за дверь.

– Ты решил, что твоя мать будет жить с нами в моей квартире? – спросила Вика, выставляя чемодан мужа за дверь.

Олег стоял на лестничной клетке и не мог поверить, что жена, его тихая, покладистая Вика, способна на такое. Он попытался шагнуть обратно, но дверь уже захлопнулась перед его носом. За его спиной слышалось причитание Ларисы Петровны, которая держала клетку с попугаем и задыхалась от возмущения.

– Да как она посмела! Олежек, открой дверь! Это же наша квартира! Я продала свою двушку ради тебя, а эта выдра нас выгоняет!

Но Олег молчал. Он смотрел на металлическую дверь, на которой не было ни царапины, и впервые за долгое время осознал, что назад пути нет. А ведь всё могло быть иначе. Всё началось три месяца назад, когда он однажды вечером положил перед Викой телефон и сказал:

– Мама продала свою квартиру. Она переезжает к нам.

Вика в тот момент мыла посуду. Она замерла, не выключив воду, и обернулась. На её лице не было ни страха, ни злости – только усталое непонимание.

– Олег, это какая-то шутка? Твоя мама живёт в другом городе. У неё там подруги, огород, поликлиника. Зачем ей к нам?

– Ты не понимаешь, – Олег начал раздражаться. – Ей тяжело одной. Она хочет быть ближе к сыну. Я не могу отказать матери.

– Ближе к сыну – это снять квартиру по соседству, а не занимать нашу спальню, – Вика выключила воду и вытерла руки. – Ты хоть понимаешь, что квартира принадлежит мне? Её подарили мне родители до нашей свадьбы. Твоя мать здесь не прописана и не имеет никаких прав.

Олег вздохнул так, словно объяснял прописные истины глупому ребёнку.

– Мы семья, Вика. Какие могут быть права? Ты же не выгонишь пожилую женщину на улицу. Я обещал ей, что она будет жить с нами. Это не обсуждается.

– Не обсуждается? – Вика почувствовала, как внутри поднимается холодная волна. – Ты обещал, даже не спросив меня? В моей собственной квартире?

– Это и моя квартира тоже! – голос Олега сорвался на крик. – Я твой муж! Всё, что твоё, – моё. Или ты забыла, что говорили в загсе?

– В загсе говорили про любовь и верность, а не про захват жилплощади, – Вика говорила тихо, но каждое слово звучало как удар. – Я против. Категорически.

Олег хотел что-то возразить, но в этот момент раздался звонок в дверь. Вика открыла. На пороге стояла Лариса Петровна – низенькая, полная женщина с крашеными в рыжий цвет волосами и тремя огромными баулами, из которых торчали кастрюли и банки с вареньем. Рядом с ней стояла клетка с попугаем, который тут же заорал:

– Вика дура! Вика дура!

Вика застыла. Свекровь, не дожидаясь приглашения, шагнула в прихожую и отодвинула невестку плечом.

– Ну чего встала? Помогай вещи заносить. Олежек, солнышко, а я тебе пирожков напекла, как ты любишь, с капустой.

– Мам, ну зачем ты сама всё тащила? – Олег кинулся обнимать мать, совершенно игнорируя оцепеневшую жену. – Я бы тебя встретил.

– Да ладно, сынок, я ещё крепкая. А вот квартирка у вас, конечно, тесновата, – Лариса Петровна скептически оглядела коридор. – Ну ничего, я себе уже облюбовала большую комнату. Ту, что с балконом.

– Это наша спальня, – тихо сказала Вика.

– А где спать-то? – свекровь даже не посмотрела на неё. – Мне нужен свежий воздух, у меня давление. А вы молодые, можете и в зале на диване поспать. Не в первый раз.

Олег промолчал. Он уже тащил баулы в комнату, оставляя грязные следы на светлом ламинате. Попугай снова заорал:

– Вика дура! Вика дура!

Лариса Петровна рассмеялась:

– Умница мой Гоша! Всё понимает.

Так началась жизнь Вики в аду.

Уже на следующее утро свекровь устроила ревизию. Она открыла холодильник и принялась выкидывать продукты, которые казались ей неподходящими.

– Что за гадость? Йогурт с какими-то бактериями. Это ж химия сплошная. Олежек такое есть не будет. Я ему кашку сварю на молочке, как в детстве.

– Олег взрослый мужчина, ему можно есть йогурты, – Вика попыталась вернуть упаковку.

– Взрослый, да не настолько, чтобы травить себя этой дрянью! – Лариса Петровна вырвала йогурт и швырнула в мусорное ведро. – И вообще, чего это ты хозяйничаешь на кухне? Я теперь тут главная. Учись у старших.

Олег завтракал за столом и не вмешивался. Когда Вика попыталась с ним поговорить вечером, он отмахнулся:

– Ну чего ты начинаешь? Мама хочет как лучше. Потерпи немного, она привыкнет.

Но с каждым днём становилось только хуже. Лариса Петровна переставила всю посуду в шкафах, заявив, что Вика «неправильно всё расставила». Она заняла полку в шкафу для своей одежды, выкинув вещи Вики на антресоли. Она критиковала ремонт, еду, манеру одеваться. Она выключала стиральную машину, когда Вика стирала свои вещи, потому что «надо экономить электричество, а ты стираешь только свои тряпки». Она включала телевизор на полную громкость в шесть утра и смотрела сериалы, не обращая внимания на то, что Вика ещё спит.

Попугай орал почти без остановки. Лариса Петровна научила его новым словам:

– Вика плохая! Вика вон!

Олег смеялся:

– Мам, ты гений!

Однажды ночью Вика проснулась от шороха. Она открыла глаза и в темноте увидела силуэт свекрови, которая рылась в её сумочке, стоящей на тумбочке.

– Что вы делаете? – прошептала Вика, приподнимаясь на локте.

Лариса Петровна даже не вздрогнула.

– Ищу чеки. Надо проверить, куда ты деньги тратишь. А то Олежек пашет как проклятый, а ты, милочка, наверняка всё на свои тряпки спускаешь.

– Это моя сумочка. И мои деньги, между прочим. Я работаю.

– Работаешь? – свекровь фыркнула. – Копейки свои получаешь. А вот мой сын – мужчина, добытчик. Ему нужно, чтобы жена дома сидела, а не по офисам шлялась. Я ему так и сказала: «Олежек, запрети ей работать». Пусть лучше борщи варит.

– Пошли вон из моей комнаты, – Вика села на кровати, чувствуя, как дрожат руки.

– Это не твоя комната, а квартира моего сына. Ты тут просто приложение, – Лариса Петровна сунула сумочку обратно и гордо вышла.

Вика смотрела на закрытую дверь и понимала, что ещё немного, и она сорвётся. Олег спал рядом, притворяясь, что ничего не слышал.

Через неделю выяснилась причина переезда. Олег проговорился за ужином, когда мать вышла из кухни.

– Вик, мне нужно с тобой серьёзно поговорить.

– О чём? – она даже не подняла глаз от тарелки.

– Мама продала свою квартиру не просто так. Она отдала все деньги моему брату. Ну, Диме. Ему нужно было расширять дело. А теперь у неё ничего нет. Она не может купить себе жильё.

– То есть она сознательно оставила себя без крыши над головой, отдав деньги старшему сыну, и решила, что младший её прокормит? – Вика посмотрела на мужа с таким презрением, что тот отвёл взгляд.

– Ну, она же думала, что мы её не бросим. Она наша мать.

– Твоя мать, Олег. Твоя. А я свою мать не обязана содержать в своей квартире.

– Но мы же семья! – Олег снова начал заводиться. – Ты постоянно говоришь «моя квартира, моя квартира». А я кто тогда? Квартирант?

– Ты муж. Но квартира действительно моя. По документам. И я не понимаю, почему твоя мать считает, что может мной распоряжаться.

Олег стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки.

– Всё! Я устал от твоих претензий! Чтобы завтра же мы пошли к нотариусу и оформили дарственную на половину квартиры на меня. Тогда мама успокоится. Она будет знать, что мы с тобой равные партнёры.

– Дарственную? – Вика засмеялась, но смех был невесёлым. – Ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы я отдала тебе половину своей квартиры только потому, что твоя мама решила осчастливить твоего брата?

– Это честно! Мы женаты! Всё должно быть общим!

– Общим станет то, что мы заработали вместе. А квартира была моей до тебя. Я не собираюсь её никому дарить.

– Тогда я подам на развод! – выпалил Олег.

Вика холодно посмотрела на него.

– Подавай. Но учти: по закону ты не получишь от этой квартиры ни сантиметра. Потому что она моя личная собственность. И суд это подтвердит.

Олег побледнел. Он не ожидал, что Вика знает закон. В этот момент из кухни вышла Лариса Петровна с половником в руке.

– Ах ты дрянь! – закричала она, наступая на невестку. – Ты хочешь оставить моего сына без жилья? Да я тебя по судам затаскаю! Я знаю, как вы, молодые, крутите мужиками! Сначала жените на себе, а потом выкидываете!

– Успокойтесь, Лариса Петровна, – Вика встала. – Никто никого не выкидывает. Пока. Но если вы будете продолжать вести себя так, как сейчас, я не посмотрю на возраст.

– Это ты мне угрожаешь? – свекровь схватилась за сердце. – Олежек! Вызови скорую! Мне плохо!

Олег подскочил и начал суетиться вокруг матери, а Вика вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Следующая неделя была адом. Лариса Петровна не разговаривала с Викой, демонстративно готовила еду только для Олега, а когда Вика садилась за стол, уходила. Олег угрюмо молчал. В квартире повисла гнетущая тишина, которую нарушал только попугай, оравший свои ругательства.

Но самое страшное случилось в пятницу. Вика вернулась с работы раньше обычного, потому что отменили совещание. Она открыла дверь и услышала мужские голоса из своей спальни. Сначала она подумала, что это телевизор. Но потом поняла, что кто-то храпит.

Она тихо прошла по коридору и распахнула дверь спальни. На её кровати, на её белоснежном белье, развалившись в грязных носках, спал незнакомый мужик. От него разило перегаром.

– Вы кто? – закричала Вика. – Почему вы в моей постели?

Мужик приоткрыл один глаз и лениво почесал живот.

– А, привет. Я дядя Толя, брат Лариски. А ты, значит, та самая Вика? Ну иди картошку жарь, а то жрать охота.

– Вон из моей квартиры! – Вика схватила подушку и швырнула в него. – Вон!

В этот момент в комнату вбежала Лариса Петровна.

– Ты чего орешь? Толя только с поезда, устал. Дай человеку отдохнуть.

– Он спит в моей кровати! – Вика задыхалась от ярости. – Это моя спальня! Вы совсем совесть потеряли?

– Не твоя, а общая, – свекровь упёрла руки в бока. – У нас гости. А гостей надо уважать. Или тебя мать не учила?

– Моя мать учила меня не пускать в дом посторонних! – Вика выхватила из кармана телефон. – Я вызываю полицию. Сейчас сюда приедут и выведут этого товарища за нарушение закона о частной собственности.

– Только попробуй! – заверещала свекровь. – Олежек! Олежек, иди сюда! Твоя жена опять буянит!

Олег прибежал из кухни с засученными рукавами.

– Что опять случилось?

– Твоя жена вызывает полицию, чтобы вышвырнуть моего брата! – Лариса Петровна театрально зарыдала. – Мы с ним хотим как лучше, а она нас из дома гонит!

Олег повернулся к Вике.

– Ты в своём уме? Это же дядя Толя! Он погостить приехал на пару дней.

– Он спит в моей кровати! – крикнула Вика. – В нашей спальне! Ты этого не видишь?

– Ну и что? Подумаешь, поспит человек. Мы с тобой на диване ляжем.

– Я не собираюсь спать на диване в своей собственной квартире! – Вика набрала номер. – Или этот человек сейчас же убирается, или я звоню.

Олег вырвал у неё телефон.

– Ты не будешь звонить! – рявкнул он. – Ты будешь вести себя как нормальная жена и не позорить меня перед родственниками!

– Верни телефон, – ледяным тоном произнесла Вика.

– Не верну!

Вика не стала спорить. Она развернулась, вышла в прихожую, надела обувь и выскочила на лестничную клетку. Через минуту она уже стучала в дверь соседки, тёти Зои, которая когда-то работала участковым.

– Тёть Зой, вызовите, пожалуйста, полицию. В моей квартире находится посторонний мужчина, который не даёт мне пройти в спальню.

– Ох, Вика, что ж у тебя делается-то? – соседка покачала головой, но телефон достала.

Через двадцать минут приехал наряд. Полицейские, два крепких парня, поднялись в квартиру. Лариса Петровна попыталась устроить скандал, но документы, которые показала Вика – свидетельство о праве собственности на квартиру – сделали своё дело.

– Гражданин, пройдёмте на выход, – сказал один из полицейских дяде Толе, который к тому времени проснулся и сидел на кухне в одних трусах.

– А чего я? Я в гостях. Лариска, скажи им!

– Он мой брат! Он имеет право здесь находиться! – закричала свекровь, брызжа слюной.

– В частном жилище могут находиться только лица, зарегистрированные или приглашённые собственником. Собственник – гражданка Виктория, – полицейский был спокоен. – Если вы не покинете помещение, мы применим силу.

Дядя Толя, ругаясь, начал собираться. Лариса Петровна плакала и кричала, что Вика «ментовка подкупная». Олег молчал, спрятавшись в углу.

После ухода полиции Вика вернулась в спальню, содрала бельё и запихнула его в стиральную машину. Олег не появлялся до ночи.

А на следующий день он начал другую войну.

Олег стал угрожать. Сначала словами.

– Ты пожалеешь, что вызвала ментов, – говорил он, расхаживая по кухне, пока Вика готовила себе ужин. – Я могу сделать так, что ты останешься без всего. Я расскажу, что ты пьёшь и не следишь за собой. Что ты психически больна.

– Попробуй, – Вика не поворачивалась. – У меня есть свидетели, как ты угрожаешь. И справка от врача, что я здорова.

– Ты думаешь, суд поверит тебе? Я мужчина, я глава семьи. Кто поверит, что ты не врешь?

– Посмотрим.

Вечером Олег пришёл домой выпивший. Он был в ярости из-за того, что Вика не испугалась. Он начал крушить вещи. Сначала разбил вазу, подаренную её мамой. Потом схватил её за плечи и встряхнул так, что она ударилась головой о шкаф.

– Ты меня довела! – орал он. – Ты, тварь, хочешь меня уничтожить! Я тебя предупреждал!

Вика вырвалась, схватила телефон и выбежала в ванную, закрылась. Олег колотил в дверь кулаками, матерился, угрожал, что выломает.

– Я вызову полицию! – крикнула Вика, набирая номер.

– Вызывай! Я скажу, что ты сама на меня напала! И мама подтвердит!

Но Вика уже нажала на вызов. Через десять минут приехали те же полицейские, что и в прошлый раз. Они увидели разбитую вазу, испуганную Вику с синяком на затылке. Лариса Петровна бегала по квартире и причитала, что «девка всё выдумала, она сама его била».

Полицейские составили протокол. Вика написала заявление. Ей выдали направление в травмпункт. В больнице зафиксировали ушиб мягких тканей затылочной области. Теперь у неё были доказательства.

Олег после ухода полиции притих. Он понял, что перегнул палку. Но было поздно.

Вика наняла адвоката. Женщину лет пятидесяти с острым взглядом и железной хваткой. Звали её Маргарита Семёновна. Она выслушала Вику, изучила документы и вынесла вердикт:

– Квартира – ваша личная собственность, полученная до брака. Муж не имеет на неё никаких прав. Более того, за побои и угрозы ему грозит административная, а то и уголовная ответственность. Свекровь, как лицо, не имеющее права проживания, подлежит выселению в судебном порядке. Мы можем подать иск о выселении и о запрете на приближение.

– Как быстро это можно сделать? – спросила Вика.

– Иск подадим завтра. Но вы должны понимать: процесс может занять пару месяцев. Вам придётся потерпеть их присутствие.

– Я уже три месяца терплю. Потерплю ещё.

Маргарита Семёновна улыбнулась:

– Виктория, вы молодец. Редкая женщина способна так держаться. Многие бы уже сломались.

– Я не сломаюсь, – Вика сжала зубы. – У меня есть ради чего.

Через неделю состоялось предварительное судебное заседание. Олег не явился. Лариса Петровна приехала с каким-то лысым юристом, который путался в законах. Судья, пожилой мужчина, внимательно изучил документы и задал сторонам несколько вопросов.

– Истец просит выселить ответчицу Ларису Петровну из жилого помещения, принадлежащего истцу на праве личной собственности. Ответчица не является членом семьи собственника в смысле жилищного законодательства, так как брак между истцом и её сыном был расторгнут месяц назад. Ходатайство о выселении подлежит удовлетворению.

Лариса Петровна подскочила.

– Как расторгнут? Я ничего не знаю! Это незаконно!

– Развод был оформлен в органах ЗАГС по заявлению обеих сторон? – судья посмотрел на Вику.

– По заявлению истца, так как ответчик уклонялся от подписания согласия, – ответила Маргарита Семёновна. – Брак расторгнут в одностороннем порядке через суд в упрощённом производстве, так как супруг не является отцом несовершеннолетних детей и не имеет имущественных претензий, признанных судом обоснованными.

– Это подлог! – завизжала свекровь. – Она нас разорила!

– Соблюдайте тишину в зале, – судья строго посмотрел на неё. – Итак, суд постановляет: выселить Ларису Петровну из квартиры по адресу…

Дальше Вика не слушала. Она смотрела в окно и впервые за долгое время почувствовала облегчение.

После суда Олег и Лариса Петровна ещё две недели жили в квартире, потому что ждали, когда придёт официальное решение и приставы. Вика не разговаривала с ними. Она ночевала в зале на диване, закрыв дверь спальни на ключ. Олег каждый вечер пытался заговорить.

– Вик, давай просто поговорим. Я был неправ. Мама тоже. Мы можем всё исправить.

– Исправить? – Вика подняла на него глаза. – Ты избил меня. Твоя мать обокрала мою сумку. Ты требовал подарить тебе половину квартиры. Ты называл меня сумасшедшей. Что тут исправлять?

– Ну, я же люблю тебя…

– Нет. Ты любишь маму и себя. А я для тебя была просто удобным приложением к квартире.

Олег хотел возразить, но Вика ушла в спальню и заперлась.

В день, когда приставы должны были прийти, Вика решила действовать сама. Она собрала вещи Олега в чемодан и выставила в коридор. Собрала баулы Ларисы Петровны, включая её банки с вареньем и клетку с попугаем, который орал не переставая.

– Ты что это делаешь? – вскинулась свекровь, когда Вика вынесла в подъезд последний баул.

– Готовлю ваше выселение. Приставы уже едут. Я не хочу, чтобы они ждали.

– Ты не имеешь права! Это самоуправство! – завизжала Лариса Петровна. – Олежек, останови её!

Олег попытался встать между Викой и дверью.

– Вика, подожди. Давай обсудим.

– Нам нечего обсуждать. У тебя было три месяца, чтобы одуматься. Ты не одумался. Теперь уходи.

– Это моя квартира!

– Нет, Олег. Это моя квартира. Твоя – только чемодан с вещами. И то, что ты сюда притащил.

Олег попытался схватить её за руку, но Вика увернулась.

– Не трогай меня. Иначе я снова вызову полицию, и на этот раз к побоям добавится статья за воспрепятствование выселению.

Олег замер. Он увидел в её глазах сталь, которой раньше не было.

– Ты решил, что твоя мать будет жить с нами в моей квартире? – спросила Вика, выставляя чемодан мужа за дверь. – Ты ошибся.

Она вытолкала чемодан за порог, затем вывела за дверь упирающуюся Ларису Петровну и захлопнула дверь. Щёлкнул замок.

За дверью раздался крик:

– Верни нас, сука! Мы тебя по миру пустим! Олежек, сделай что-нибудь!

Но Олег молчал. Вика прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. В квартире стало тихо. Только из-за двери доносились причитания свекрови и ругань попугая.

Через час приехали судебные приставы. Они составили акт о том, что выселение произведено, и забрали оставленные вещи. Лариса Петровна и Олег ушли, но перед уходом Олег бросил на Вику взгляд, в котором смешались ненависть и страх.

– Ты ещё пожалеешь, – прошипел он.

– Уже жалею, что не сделала этого в первый день, – ответила Вика.

Прошёл месяц. Вика развелась официально, получила на руки свидетельство о расторжении брака. Сделала ремонт в квартире: выкинула диван, на котором спала свекровь, покрасила стены, повесила новые шторы. Попугая она вернула соседке, которая когда-то подарила его Ларисе Петровне, – та была рада избавиться от крикливой птицы.

Олег и его мать жили в съёмной комнате на окраине. Лариса Петровна звонила Вике по нескольку раз в день, оставляла гневные сообщения, угрожала. Вика записывала всё и передавала адвокату. Маргарита Семёновна добилась запрета на приближение к Вике и её жилью.

Олег однажды пришёл пьяный. Стоял у двери, звонил, плакал, просил прощения.

– Вик, я всё понял. Я был дураком. Мама меня настраивала. Я её выгнал. Теперь я один. Давай начнём сначала.

Вика открыла дверь. Олег, шатаясь, попытался войти, но она выставила вперёд руку.

– Олег, ты пьян. Уходи. И больше не приходи.

– Я люблю тебя! Дай мне шанс!

– Ты не умеешь любить. Ты умеешь только подчиняться маме и бить женщин. Уходи, или я вызову полицию. У меня есть запрет на твоё приближение.

Олег зарыдал, опустившись на колени прямо в подъезде.

– Ну пожалуйста! Мне некуда идти!

– Иди к брату. К тому, кому мама отдала все деньги. Пусть он тебя приютит.

– Он нас выгнал. Сказал, что ему не нужны нахлебники.

– Забавно. А раньше он брал деньги. Ну так снимайте жильё. Работайте. Лариса Петровна умеет готовить, может пойти в столовую.

Олег всхлипнул.

– Ты жестокая.

– Нет. Я просто перестала быть доброй для тех, кто этого не ценит. Прощай, Олег.

Вика закрыла дверь и больше не открывала. Она прошла на кухню, налила себе чай и села у окна. Вечернее солнце заливало квартиру тёплым светом. Впервые за долгое время Вика почувствовала, что она дома. По-настоящему дома.

Через несколько дней в дверь снова позвонили. Вика подумала, что это Олег, и не хотела открывать. Но звонок повторился. Она заглянула в глазок: на пороге стояла мать Олега, но не одна, а с каким-то мужчиной в форме.

Вика приоткрыла дверь.

– Что вам нужно?

– Виктория, я участковый, – представился мужчина. – Поступил звонок от гражданки Ларисы Петровны, что вы якобы похитили её попугая и удерживаете его.

– Я отдала попугая соседке, – спокойно ответила Вика. – Она подарила его Ларисе Петровне, а потом забрала обратно. Если хотите, можете спросить у неё.

– Вот видите, я же говорила, что она воровка! – завизжала свекровь. – Она украла моего Гошу!

– Лариса Петровна, – Вика устало вздохнула, – вы сами бросили клетку с попугаем в подъезде, когда вас выселяли. Я не обязана была за ним ухаживать. Хорошо, что соседка согласилась взять его обратно. А теперь уходите. Или я вызову полицию уже на вас за нарушение запрета на приближение.

Участковый посмотрел на свекровь.

– Гражданка, у вас есть решение суда о запрете приближения?

– Да какое решение! Она всё выдумала! – Лариса Петровна махнула рукой.

– Я сейчас проверю по базе, – участковый достал планшет. Через минуту он поднял глаза. – Действительно, есть постановление. Вам следует покинуть место проживания заявительницы. Иначе я буду вынужден вас задержать.

Лариса Петровна побагровела.

– Да пошли вы все! Олежек! Олежек, иди сюда! Меня обижают!

Но Олег не появился. Он стоял внизу, у подъезда, и курил, глядя в землю.

Лариса Петровна ушла, осыпая проклятиями и Вику, и участкового, и весь мир. Вика закрыла дверь и улыбнулась. Впервые за долгое время она почувствовала себя свободной.

Через месяц Вика познакомилась с интересным мужчиной в кафе. Он был вдовцом, воспитывал дочь, работал инженером. Они стали встречаться. Однажды он спросил:

– Почему ты до сих пор одна? Такая красивая, умная женщина.

– Была замужем. Долго. А потом поняла, что лучше быть одной, чем с теми, кто тебя не уважает.

– А если встретится кто-то достойный?

– Тогда, может быть, рискну ещё раз.

Он улыбнулся и взял её за руку.

А Олег так и не смог найти нормальную работу. Лариса Петровна устроилась уборщицей в школу, но её хватило на месяц – она перессорилась со всеми. Они снимали комнату у какой-то бабушки, которая постоянно жаловалась на их скандалы. Олег иногда звонил Вике с незнакомых номеров, но она сразу сбрасывала.

Однажды вечером Вика сидела на балконе с чашкой чая и смотрела на закат. Телефон зазвонил. Номер был незнакомый. Она хотела сбросить, но что-то её остановило.

– Алло?

– Виктория? Это Маргарита Семёновна.

– Да, слушаю.

– У меня для вас новость. Ваш бывший муж подал иск о признании вас недееспособной и о передаче квартиры в управление опекуна.

– Что? – Вика чуть не выронила чашку. – Это же бред.

– Согласна. Но он предоставил какие-то липовые справки от психиатра. Суд назначил экспертизу. Вам нужно будет пройти обследование.

– Я не сумасшедшая.

– Я знаю. Но придётся доказать это официально. Не волнуйтесь, у нас есть все козыри. Кроме того, мы можем подать встречный иск о клевете и заведомо ложном доносе. Это уже уголовная статья.

– Хорошо. Я готова.

Вика положила трубку и посмотрела вниз. У подъезда стоял Олег. Он махал ей рукой и что-то кричал. Вика не стала разбирать. Она закрыла балконную дверь и опустила шторы.

История продолжалась. Но теперь Вика знала: она больше не позволит никому отнять у неё дом, покой и достоинство. Она выиграет и этот бой. Потому что теперь у неё есть главное – вера в себя и понимание, что настоящая семья не имеет ничего общего с теми, кто пытался её разрушить.

А попугай Гоша, кстати, через неделю сбежал от соседки через открытое окно. Летал по двору и орал на всю округу:

– Вика дура! Вика дура!

Но теперь эти слова вызывали у Вики только улыбку. Ведь именно благодаря этой птице она поняла, что иногда самые громкие обвинения – просто пустой крик. А правда всё равно побеждает.

Конец.