На экране телефона мужа всплыло сообщение и имя. Галина знала эту женщину 10 лет

Жена Толика никогда не проверяла телефон мужа.

Не потому, что была такой уж современной и свободной от ревности. Просто за двенадцать лет брака муж не давал повода.

Он всегда отвечал на звонки при ней, не прятал экран и мог спокойно оставить телефон на кухне, пока сам шел в душ.

Галина считала это хорошим признаком.

Если мужчине нечего скрывать, он и не превращает телефон в филиал государственной тайны.

Сам он ушел в ванную.

Галина резала салат и краем глаза увидела, как экран загорелся.

Она не собиралась читать сообщение. Даже голову специально отвернула. Но имя успела заметить.

Любочка.

А потом и сам текст:

«Во сколько сегодня приедешь?»

Галина замерла с огурцом в руке.

Любочку она знала десять лет.

Это была их соседка по даче. Веселая, разговорчивая женщина пятидесяти двух лет, которая всегда появлялась без предупреждения и никогда не приходила с пустыми руками.

То кабачки принесет.

То банку варенья.

То свежие новости обо всех соседях в радиусе трех километров.

Любочка была в разводе. Жила одна, часто жаловалась, что нормальных мужчин не осталось.

— Вот тебе повезло, Галочка, — говорила она. — Толик у тебя молодой, рукастый, спокойный. Береги такого.

Галина берегла.

Толик был младше ее на семь лет. Ему было сорок семь, ей пятьдесят четыре.

Для Галины это был второй брак. Первый закончился громким разводом, разделом имущества и обещанием больше никогда не связываться с мужчинами, которые сначала говорят «ты моя жизнь», а потом выясняют, сколько метров в твоей квартире.

Толик женился впервые.

Детей у него не было. Квартира в другом городе.

После свадьбы он переехал к Галине.

Толик сразу сказал, что ни на что не претендует.

— Мне ты нужна, а не твои квадратные метры.

Тогда Галина почти прослезилась.

Сейчас она смотрела на сообщение Любочки и чувствовала, как внутри медленно поднимается холод.

«Во сколько сегодня приедешь?»

Не «сможешь ли заехать».

Не «когда приедете».

И даже не «пусть Галя позвонит».

Именно «сегодня».

Именно «ты».

Значит, договоренность уже была.

Из ванной вышел Толик. Вытер волосы полотенцем, надел домашнюю футболку и сел за стол.

— Чем так вкусно пахнет?

— Салатом.

— А горячее будет?

Обычно Галина ответила бы что-нибудь вроде: «Будет, если сам разогреешь». Но сейчас молча положила ему котлету и села напротив.

Телефон Толик забрал со стола сразу.

Прочитал сообщение.

Лицо у него не изменилось. Только палец быстро скользнул по экрану.

Потом он перевернул телефон дисплеем вниз.

Раньше он так не делал.

— Ты сегодня куда-то собираешься? — спросила Галина.

Толик поднял глаза.

— Сегодня? Нет. А что?

— Просто спросила.

— Устал я. Поем и телевизор посмотрю.

Галина кивнула.

Через двадцать минут Толик вдруг вспомнил, что обещал помочь приятелю с машиной.

Приятеля звали Славой. Галина видела его раза три и считала человеком, у которого машина ломается подозрительно часто.

— Прямо сейчас? — спросила она.

— А что такого? Он только с работы приехал.

— Ты же сказал, что устал.

— Ну, обещал человеку. Неудобно.

Толик пошел одеваться.

Побрился.

Поменял футболку.

И даже побрызгался туалетной водой.

Видимо, Слава собирался чинить машину в очень романтической обстановке.

— Я ненадолго, — сказал Толик, натягивая куртку.

— Конечно.

— Не жди меня. Ложись.

— Хорошо.

Галина подошла к окну. Через минуту увидела, как муж сел в машину и выехал со двора.

Она могла позвонить Любочке.

Могла устроить допрос.

Могла убедить себя, что все это глупости. В конце концов, Любочке действительно иногда требовалась помощь на даче. То кран потечет, то калитка перекосится, то насос перестанет работать.

Толик помогал ей и раньше.

Правда, всегда вместе с Галиной.

И почему тогда он соврал?

Если бы Толик сказал: «Любочка попросила приехать», Галина бы поворчала, но отпустила.

Однако он придумал Славу.

Галина надела пальто.

Такси до дачного поселка стоило немало. Особенно вечером. Но в тот момент ей было все равно.

Всю дорогу она ругала себя.

Может, накрутила.

Может, Толик действительно поехал к приятелю.

Может, сообщение Любочки вообще предназначалось другому человеку.

У Любочки могли быть знакомые, родственники, поклонники.

Правда, почему-то написала она именно Толику.

На даче было темно и тихо. Сезон уже закончился, большинство соседей приезжали только по выходным.

Дом Любочки светился всеми окнами.

Машина Толика стояла возле забора.

Галина расплатилась с водителем и несколько секунд сидела неподвижно.

Вот и все.

Слава оказался Любочкой.

Она вышла из машины и пошла к дому.

Калитка была не заперта.

На веранде стояли две чашки, бутылка и тарелка с нарезанным сыром. Никаких инструментов рядом не наблюдалось.

Ни отвертки.

Ни молотка.

Ни хотя бы несчастного сломанного насоса для приличия.

Галина поднялась по ступенькам и постучала.

За дверью стало тихо.

Потом раздались шаги.

Дверь открыл Толик.

Выражение его лица стоило всех денег, потраченных на такси.

— Галя?

— А Слава где?

Толик побледнел.

За его спиной появилась Любочка. На ней было синее платье, волосы уложены, губы накрашены.

Увидев Галину, она замерла.

— Галочка…

— Даже не начинай, — сказала Галина.

Любочка закрыла рот.

— Ты зачем сюда приехала?

Галина посмотрела на мужа.

Вопрос был настолько прекрасен, что ей даже захотелось поаплодировать.

— Правда, Толик? Это сейчас главное?

— Ты не так все поняла.

— А как надо понять?

— Галя, не устраивай сцену.

Вот этой фразы мужчины почему-то особенно любят.

Сначала врут, потом приезжают к другой женщине вечером, а когда жена появляется на пороге, просят ее вести себя прилично.

Как будто главная проблема не в измене, а в недостаточно спокойной реакции на нее.

— Сцену? — переспросила Галина. — Толик, я пока даже голос не повысила.

— Вот и не надо. Давай дома все обсудим.

— Домой ты сегодня не поедешь.

— В смысле?

— В прямом. Оставайся здесь. У Любочки тепло, вино есть. Судя по всему, тебя ждали.

Любочка наконец подала голос:

— Галя, между нами ничего не было.

— Конечно. Вы просто десять лет ждали подходящего момента, чтобы обсудить урожай.

— Это началось недавно, — тихо сказала Любочка.

Толик резко повернулся к ней:

— Люба!

— А что Люба? — вспыхнула та. — Ты сам говорил, что все расскажешь.

Галина перевела взгляд с одного на другую.

— Что именно он должен был мне рассказать?

Любочка молчала.

Толик тоже.

— Я слушаю.

— Мы запутались, — произнес муж.

— Нет, Толик. Запутаться можно в проводах от зарядки. А ты прекрасно знал, куда едешь и зачем.

Он провел рукой по волосам.

— У нас с тобой давно все не так.

— Что именно не так?

— Ты меня постоянно контролируешь.

Галина даже оглянулась, словно рядом могла стоять другая жена, к которой относились эти слова.

— Контролирую? Я сегодня впервые за двенадцать лет спросила, куда ты едешь.

— Дело не только в этом. Ты все время напоминаешь, что квартира твоя.

— Я вообще об этом не говорю.

— Но я это чувствую!

Вот оно.

Квартира все-таки появилась в разговоре.

Та самая квартира, которая якобы никогда его не интересовала.

— Значит, тебе со мной плохо? — спросила Галина.

— Я не сказал, что плохо.

— С Любочкой лучше?

Толик посмотрел в сторону.

Этого оказалось достаточно.

Перед ней стоял не любимый муж, которого у нее пыталась отнять коварная соперница.

Перед ней стоял сорокасемилетний мужчина, живущий в ее квартире, жалующийся на контроль и тайком ездящий к женщине, которую они десять лет считали общей знакомой.

И Любочка выглядела уже не победительницей.

Скорее человеком, которому только что торжественно передали чемодан без ручки.

— Хорошо, — сказала Галина. — Живите.

— Галя, перестань, — Толик шагнул к ней. — Я не собирался от тебя уходить.

Эта фраза ударила сильнее, чем признание в измене.

Он не собирался уходить.

Конечно.

Дома его ждали горячий ужин, чистые рубашки и квартира Галины.

А здесь — комплименты и Любочка в синем платье.

Толик не хотел выбирать. Его и так все устраивало.

— А тебя никто и не спрашивает, — ответила Галина. — Я сама решила.

Она развернулась и пошла к калитке.

Толик выбежал за ней.

— Галя, стой! Давай поговорим нормально.

— Мы уже поговорили.

— Куда я пойду ночью?

Галина посмотрела на освещенный дом Любочки.

— По-моему, этот вопрос ты решил еще до моего приезда.

Обратно она ехала одна.

Не плакала. Не звонила подругам. Не пыталась понять, где была недостаточно хорошей женой.

Дома достала из шкафа большой чемодан и сложила туда вещи Толика.

Рубашки.

Джинсы.

Свитер, который подарила ему на Новый год.

Зарядку для телефона тоже положила. Галина была женщиной воспитанной. Даже предателя не оставит с двумя процентами батареи.

Утром Толик вернулся.

Муж выглядел помятым и несчастным.

— Можно войти?

— Зачем?

— Это и мой дом тоже.

— Нет, Толик. Ты вчера сам объяснил, что всегда чувствовал себя здесь чужим. Я решила избавить тебя от этого тяжелого ощущения.

Она выставила чемодан на лестничную площадку.

— Галя, я совершил ошибку.

— Ошибка — это когда в магазине берешь кефир вместо ряженки. А ты несколько месяцев ездил к моей знакомой и каждый раз придумывал, где находишься.

— Я люблю тебя.

— А к ней зачем ездил?

— Не знаю.

— Тогда у тебя теперь будет много времени подумать.

Толик просил дать ему шанс. Говорил, что с Любочкой ничего серьезного. Что она сама проявляла инициативу. Что Галина в последнее время стала холодной. Что мужчине важно чувствовать себя нужным.

За десять минут виноватыми успели побывать Любочка, Галина, возраст, семейный быт и даже дача.

Один Толик оставался человеком, который просто случайно оказался не в том доме и не с тем бокалом.

Галина слушала.

Потом закрыла дверь.

Через неделю Любочка прислала сообщение:

«Прости, если сможешь. Я не хотела разрушать вашу семью».

Галина отвечать не стала.

Люди вообще часто не хотят ничего разрушать. Они просто понемногу вынимают кирпичи и надеются, что стена почему-то продолжит стоять.

Толик пока жил у Любочки.

По словам соседей, уже через месяц они начали ссориться. Оказалось, Любочка ждала, что он будет помогать по хозяйству, а Толик хотел «прийти в себя» и лежал перед телевизором.

Галина, услышав это, только усмехнулась.

Пусть теперь Любочка бережет молодого, рукастого и спокойного.

Она ведь сама когда-то советовала.