— Срезайте замок, — звонко скомандовал женский голос.
Я замерла у калитки. Пакет с рассадой потяжелел. На моем участке стояли трое. Двое в спецовках орудовали болгаркой у двери сарая. Третьей была она.
— А ну пошли вон! — я бросила пакет на землю.
Болгарка взвизгнула и затихла. Рабочие обернулись. Алина медленно поправила солнечные очки.
— О, явилась, — скривила губы падчерица. — А мы тут порядок наводим.
— Какой еще порядок? — я шагнула вперед.
— Мой, — Алина достала из сумки красную папку. — Законный. Выметайтесь, Нина Степановна.
Я посмотрела на сломанный замок сарая. Внутри стоял новый культиватор.
— Ты в своем уме? — я сжала кулаки. — Я здесь пятнадцать лет спину гну.
— Гнули, — поправила Алинка. — А теперь хватит. Земля дорожает. Трасса рядом.
— Это дача отца, — мой голос дрогнул.
— Именно, — она улыбнулась. — Моего отца. А вы тут просто гостья. Время вышло.
Она махнула рукой рабочим. Те снова взялись за инструменты.
— Я сейчас полицию вызову, — процедила я сквозь зубы.
В доме пахло пылью и корвалолом. Я сидела за столом. Руки тряслись. Аля устроилась напротив. Хозяйским жестом бросила папку на клеенку.
— Смотрите, — она постучала ногтем по бумаге. — Свидетельство. Моя доля. Половина.
— Какая половина? — я прищурилась. — Ты восемь лет тут не появлялась.
— Была занята, — равнодушно бросила Алина.
— На похороны отца не пришла, — напомнила я.
— Я скинула деньги на венок, — она закатила глаза. — Хватит давить на жалость.
— Восемь лет я платила налоги, — я ткнула пальцем в стол. — Сама.
— Молодец, — кивнула Алинка. — Возьмите с полки пирожок.
— Ремонт крыши. Скважина. Забор.
— Я вас об этом не просила.
Она встала. Прошлась по кухне. Открыла шкафчик с посудой. Поморщилась.
— Значит так, — Аля повернулась ко мне. — На дворе две тысячи двадцать шестой год. Цены космос. Я продаю свою долю.
— Кому? — я почувствовала холодок.
— Покупатели есть, — она усмехнулась. — Дают три миллиона. Будут строить коттедж.
— А как же мой дом? — я указала на стены.
— Снесут, — просто ответила она. — И ваши дурацкие яблони тоже.
— Я их шестнадцать штук посадила.
— Дрова будут, — отрезала Алина.
Она достала телефон. Начала что-то печатать.
— У вас есть неделя, — сказала она не глядя. — Собирайте манатки.
— Я отсюда не уйду, — твердо сказала я.
— Уйдете, — она спрятала телефон. — Иначе я подселю сюда цыган. Забудете про покой.
— Пошла вон из моего дома, — я указала на дверь.
Мы приедем в субботу с покупателями. Освободи мою половину дома. — 10:14
И теплицу свою разбери. Она на моей земле стоит. — 10:15
Я смотрела на экран. Сообщения от Алины висели серыми пузырями. Внутри все кипело. Теплицу мы ставили три года назад. Триста сорок тысяч рублей. Мои сбережения.
Я набрала номер. Гудки шли долго.
— Да, Нина Степановна, — раздался хриплый голос адвоката.
— Виктор Игоревич. Она прислала покупателей.
— Уведомление о продаже присылала? — спросил он.
— Нет. Просто ставит перед фактом.
— Незаконно, — констатировал адвокат. — У вас приоритетное право выкупа.
— У меня нет трех миллионов, — вздохнула я.
— А ей столько и не дадут, — усмехнулся Виктор. — За долю в неразделенном доме.
— Она угрожает подселить табор.
В трубке повисла тишина.
— Это классика, — сказал адвокат. — Выживание. Психологическое давление.
— И что делать?
— Подавать в суд. Требовать выделения доли в натуре.
— Это годы судов, — я закрыла глаза. — У меня нет на это сил.
— Тогда готовьтесь к войне, — жестко ответил Виктор.
Я положила трубку. Война. Хорошо. Я посмотрела в окно. Шестнадцать яблонь цвели белым пухом. Мой сад. Мой труд. Алинка хочет забрать все готовое. На все готовенькое.
— Ну уж нет, — сказала я в пустоту.
Я достала старую записную книжку. Полистала пожелтевшие страницы. Буква «М». Михалыч. Человек, который решает проблемы. Грязно. Дорого. Эффективно.
Я набрала номер.
— Алло, Михалыч? Дело есть. Да, по земле.
В субботу калитка распахнулась с грохотом. Аля зашла первой. За ней следовали двое грузных мужчин в костюмах.
— Вот участок, — громко сказала Алина. — Двенадцать соток. Уклон минимальный.
Я вышла на крыльцо. В руках было полотенце.
— Здравствуйте, — буркнул один из мужчин.
— Здравствуйте, — я вытерла руки. — А вы кто?
— Это покупатели, — Алинка встала между нами. — Я же предупреждала.
— Долю продаешь? — я посмотрела на мужиков. — А вы в курсе, что тут долги?
Алина резко обернулась. Лицо пошло красными пятнами.
— Какие долги? — напрягся второй покупатель.
— Обычные, — я улыбнулась. — Коммуналка. Налоги. Ремонт скважины.
Я достала из кармана блокнот.
— Двести семьдесят тысяч, — зачитала я. — Это только ее часть расходов за восемь лет.
— Ты бредишь! — завизжала Алинка. — Никаких долгов нет!
— Есть чеки, — я посмотрела на мужчин. — Купите долю — долги перейдут вам. Плюс суд со мной о выделении в натуре. Года на три.
Мужчины переглянулись. Энтузиазм в их глазах потух.
— Алина Олеговна, — нахмурился первый. — Вы говорили, проблем нет.
— Их и нет! — она топнула ногой. — Эта старая карга просто блефует!
— Давай до свидания, — мужик махнул рукой и развернулся к калитке.
Они ушли. Алина осталась стоять посреди двора. Грудь тяжело вздымалась.
— Ты мне сделку сорвала, — прошипела она.
— Я защищаю свой дом, — спокойно ответила я.
— Ах так? — она подошла вплотную. — Война? Хорошо. Завтра здесь будут другие люди. И тебе мало не покажется.
— Попробуй, — я развернулась и ушла в дом.
На следующий вечер приехала машина. Старая «Газель». Из нее вывалились четверо. Громкий смех. Спортивные штаны. Запах перегара.
Аля стояла у калитки и улыбалась.
— Знакомьтесь, — крикнула она. — Новые жильцы. Я сдала им свою половину!
Один из парней смачно сплюнул на клумбу с пионами.
— Где наши койки, хозяйка? — гоготнул он.
— Вторая комната ваша, — Алина указала на дом. — Пользуйтесь всем.
Я смотрела из окна. План сработал идеально. Алинка думает, что загнала меня в угол. Она не знает одного. Вчера я оформила дарственную. На свою половину.
В дверь громко застучали.
— Открывай, бабуля! — орал пьяный голос.
Я открыла замок. Парень нагло шагнул в коридор. За ним еще трое.
— Мы тут теперь живем, — он растянул губы в улыбке. — Алина разрешила.
— Проходите, — я отступила в сторону. — Только обувь снимите.
Парень заржал. Прошел прямо в грязных кроссовках на ковер.
— Ты нам не указывай.
Я кивнула. Взяла свою сумку с тумбочки.
— Куда это мы? — прищурился второй.
— Домой, — я накинула куртку. — В город.
— Сдалась? — Аля появилась в дверях. — Быстро ты.
— Тебе полезно пожить с соседями, — я прошла мимо нее на крыльцо.
— Мне тут не жить, — Алина победно улыбнулась. — Я в городе буду. А они — здесь. Пока ты не согласишься продать весь дом за копейки.
Я остановилась на ступеньках.
— Ты забыла одну деталь, Аля.
— Какую? — она сложила руки на груди.
— Я не собиралась продавать.
К дому подъехали два черных джипа. Фары ослепили двор. Из машин вышли серьезные люди. Восемь человек. Широкие плечи. Хмурые лица. Михалыч шагал впереди.
— Здарова, Степановна, — пробасил он. — Все готово?
— Все готово, Миша, — я передала ему связку ключей.
— Это кто? — голос Алины дрогнул.
Парни из «Газели» высунулись на крыльцо. Увидели людей из джипов. Резко затихли.
— Это новые собственники моей половины, — я улыбнулась. — ООО «Абсолют Вторчермет». Я им подарила свою долю. Бесплатно.
— Что? — Алинка побледнела. — Как подарила?
— Законно, — ответил Михалыч. — Свидетельство в кармане. Мы тут пункт приема металла открываем.
Он посмотрел на клумбы.
— Завтра экскаватор загоним. Яблони спилим нафиг. Забор уберем.
— Вы не имеете права! — завизжала Алина. — Это моя земля тоже!
— У нас половина, — Михалыч пожал плечами. — Судись. Лет пять уйдет. А пока мы тут работать будем.
Он кивнул своим парням. Те пошли к дому. Ребята из «Газели» начали спешно пятиться к машине.
— Вы куда? — закричала им Аля. — Вы же заплатили!
— Сама с ними разбирайся, — бросил один и захлопнул дверь. Газель рванула с места.
Алина осталась одна против бригады Михалыча.
— Ты сумасшедшая! — она повернулась ко мне. По щекам текли черные слезы туши. — Ты свою дачу уничтожила! Ради чего?
— Ради того, чтобы она не досталась тебе, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Ты хотела выжить меня? Я ушла. Сама.
— Я в суд подам! — истерично крикнула она.
— Подавай, — я застегнула куртку. — Судись с вторчерметом. Плати адвокатам. Твоя доля теперь стоит ровно ноль.
Я пошла к такси. За спиной зарычал бензорез. Михалыч уже начал пилить калитку. Мой сад исчезнет завтра. Моя теплица превратится в лом. Но я уезжала с идеальной спиной и спокойной душой. Я лишила ее всего.
Неряхи