-Муж выставил меня за дверь. Я выставила его из квартиры.

«Ты почему так рано вернулась? Ты должна быть на даче, грядки окучивать», – Виктор Степанович даже не сел. Лежал на их кровати, на бабушкином покрывале, в трусах в горошек. Рядом – девица лет тридцати.

Люба стояла в дверях. Сумка через плечо, в ней зарядка, пачка гречки, тапки. Она вернулась с дачи на день раньше – помидоры сгорели, воды не было третьи сутки.

«Пошли вон», – сказала она тихо. – «Оба».

Девица взвизгнула, начала шарить по полу в поисках платья. Люба взяла её сумочку и вышвырнула в коридор. Следом полетело платье.

– Вы ненормальная! Это платье муж мне в Турции купил!

– Значит, в Турцию он с тобой ездил. Пока я у матери в больнице дежурила.

Девица вылетела на лестницу в одном белье. Люба повернулась к мужу. Он натянул штаны, закурил прямо в комнате – она запрещала курить двадцать лет – и сказал:

– Ты кто здесь такая? Это моя квартира. А у тебя дача. Вот туда и топай.

– Твоя квартира? Она на деньги моей матери куплена.

– Я в неё душу вложил. Ремонт делал. А ты только пилишь. Она меня понимает.

Он взял её за локоть, вывел в коридор. Открыл дверь, выставил за порог сумку. Замок щёлкнул.

Люба стояла на лестничной клетке. Босиком. Услышала через дверь:

– Зая, Любка ушла. Возвращайся. Если сунется – с лестницы спущу.

Она села на ступеньку. Набрала Макарыча – старого приятеля, адвоката.

– Макарыч? Меня муж из дома выгнал. Любовницу привёл. Я хочу, чтобы он пожалел.

– Ты из квартиры ушла? Зачем?

– Он меня вывел. Силой.

– Тогда другое дело. Приезжай завтра.

Люба спустилась во двор. Надела тапки. Позвонила соседке Свете.

– Свет, можно у тебя переночевать?

Света открыла, увидела Любу – босиком, с сумкой – и всё поняла.

– Опять он? Заходи. Чайник поставлю.

Люба просидела у Светы до полуночи. Рассказала всё.

– Я давно подозревала, – сказала Света. – Он же с этой девицей в прошлом году в Сочи ездил. Я его в аэропорту видела.

– Почему не сказала?

– Думала, не поверишь.

– Я разберусь. Только не так, как он думает.

***

Утром Люба пришла к Макарычу. Кабинет завален папками.

– Рассказывай. С документами.

Квартира куплена на деньги от продажи маминой квартиры – Люба унаследовала её в две тысячи двадцать первом году. Оформили на Любу.

– А дача?

– В браке куплена. Общие.

– Дача – пополам. Квартира – личное имущество. Наследство не делится.

– Он говорит, ремонт делал.

– Ремонт – улучшения. Компенсация, но не половина.

– Что ещё?

– Расходы на любовницу. Платье, золото, катер. Трата общих средств без согласия. Взыскать можно.

– Доказательства?

– У меня есть. Он чеки в столе хранит.

– Ключ?

– У меня.

Макарыч усмехнулся.

– Тогда слушай. Ты идёшь в квартиру – ты собственник. Забираешь документы. Потом иск.

– А если увидит?

– Возьми соседку. Без скандала.

***

Света стояла на площадке. Люба открыла дверь своим ключом. Виктор не поменял замки. В квартире пахло табаком и духами. На кухне – две чашки.

Она открыла ящик стола. Папка. Вытащила, положила в сумку. Взяла свидетельство о браке, паспорт, документы на квартиру. Вышла.

– Всё? – спросила Света.

– Всё.

– Он не вернулся?

– Он на объекте до вечера.

Спустились вниз. Люба открыла папку. Чеки. Отели. Рестораны. Ювелирный – кольцо, цепочка. Билеты в театр. Чек из Турции – на платье. Дата – март. Люба была у матери в больнице.

Она закрыла папку.

– Я его в порошок сотру.

– Давай, Люб. Я с тобой.

============================

Иск подали через две недели. Макарыч составил так: квартира – личное имущество Любы, дача – раздел пополам, счета – раздел, компенсация за расходы на любовницу – сто двадцать тысяч, расходы на адвоката – с ответчика.

– А моральный вред? – спросила Люба.

– В семейных спорах почти не взыскивают. Не будем тратить время.

Виктор получил повестку и позвонил. Люба не взяла. Он написал: «Ты что, серьёзно? Какие сто двадцать тысяч?» Она не ответила. Он написал ещё: «Давай поговорим». Она заблокировала номер.

Через день он приехал к Свете. Стоял под окнами, кричал:

– Люба! Выходи! Поговорить надо!

Она не вышла. Света вызвала полицию. Участковый приехал, поговорил с Виктором. Тот уехал. Но через час позвонил с другого номера.

– Ты чего полицию вызываешь? Я твой муж!

– Ты меня выгнал. Помнишь?

– Вернись, я всё улажу.

– Суд уладит.

Он замолчал. Потом сказал:

– Я тебя уничтожу.

– Попробуй.

***

Первое заседание было в июне. Люба пришла с Макарычем. Виктор – с адвокатом, молодым парнем в костюме.

Судья, женщина лет шестидесяти, с усталыми глазами, выслушала обе стороны. Виктор говорил первым. Что квартира – его, потому что он в ней жил двадцать лет. Что жена сама ушла. Что она «психически неуравновешенная».

– У вас есть доказательства? – спросила судья.

– Она истеричка. Я её вывел, потому что она кричала.

– Вы вывели её из квартиры?

– Ну да. Она мешала мне отдыхать.

– В трусах в горошек? – судья посмотрела в бумаги. – С любовницей?

Виктор покраснел.

– Это личное.

– Это имеет значение. Квартира – совместно нажитое или личное?

Макарыч встал.

– Ваша честь, квартира куплена на средства от продажи наследственного имущества моей доверительницы. Вот документы. Свидетельство о праве на наследство, договор купли-продажи, выписка со счёта.

Судья изучила документы. Кивнула.

– А что с расходами на третье лицо?

Макарыч достал папку.

– Чеки. Отели, рестораны, ювелирные изделия, поездка в Турцию. Всё в период брака. На общие средства.

Судья посмотрела на Виктора.

– Вы подтверждаете?

– Это мои деньги. Я зарабатывал.

– Вы зарабатывали в браке. Значит, общие.

Адвокат Виктора попытался что-то сказать, но судья его перебила.

– Следующее заседание через две недели. Приготовьте документы на дачу и счета.

***

После заседания Виктор догнал Любу на улице.

– Люба, подожди. Давай договоримся. Без суда.

– Как?

– Ты забираешь квартиру. Я забираю дачу. И всё.

– А сто двадцать тысяч?

– Какие сто двадцать? Это мои деньги.

– Ты потратил их на любовницу. Верни.

– Люба, ну ты же понимаешь. Я не могу.

– Тогда суд.

Она пошла дальше.

Вечером позвонила дочь. Оля, двадцать восемь лет, жила в Москве.

– Мам, папа звонил. Сказал, что ты его по судам таскаешь.

– Таскаю.

– Может, договоритесь? Мне не хочется, чтобы вы врагами остались.

– Оля, он привёл в дом женщину. Выгнал меня босиком. Ты это знаешь?

– Знаю. Но…

– Никаких «но». Я не враг ему. Я возвращаю своё.

Оля помолчала.

– Я тебя понимаю. Но мне больно.

– Мне тоже. Но я не отступлю.

***

Второе заседание было через две недели. Виктор пришёл один. Без адвоката.

– Вы почему без представителя? – спросила судья.

– Я сам.

Макарыч представил документы на дачу – договор купли-продажи, чеки на стройматериалы. Дача куплена в две тысячи восемнадцатом году. Общие средства. Делится.

– Я не согласен, – сказал Виктор. – Я её строил. Я вложил больше.

– У вас есть доказательства?

– У меня руки. Я всё делал сам.

– Это не доказательство.

Виктор замолчал. Потом сказал:

– Тогда пусть она мне компенсацию платит. За ремонт.

– В квартире?

– Да. Я там всё делал.

– У вас есть чеки?

– Нет.

– Тогда суд не может учесть.

Виктор побледнел. Он не ожидал, что всё так обернётся. Он думал, что жена испугается, отступит. А она не отступала.

Судья объявила перерыв.

В коридоре Виктор подошёл к Любе.

– Ты выиграла. Я знаю. Но давай по-человечески. Оставь мне дачу. Мне жить негде.

– А мне где было жить, когда ты меня выгнал?

– Ты бы вернулась.

– Ты мне не открыл.

Он молчал. Потом сказал:

– Я тебя ненавижу.

– Это твоё право.

Она встала и пошла к выходу.

============================

Решение огласили через неделю. Люба пришла с Макарычем. Виктор – один.

Судья читала долго. Люба слушала, сжав руки.

– Признать квартиру личным имуществом истицы, поскольку приобретена на средства от продажи наследственного имущества. Дачный участок признать совместно нажитым, разделить поровну. Взыскать с ответчика компенсацию расходов на третье лицо в размере ста двадцати тысяч рублей. Взыскать расходы на представителя.

Виктор поднял голову.

– Ваша честь, а мне где жить?

– Это не предмет рассмотрения. Вы можете продать свою долю дачи или купить другое жильё.

– У меня нет денег.

– Это ваша проблема.

Он замолчал. Люба смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни злости, ни радости. Просто пустота.

После заседания Макарыч поздравил её.

– Поздравляю. Квартира твоя. Дачу поделите. Сто двадцать тысяч он тебе вернёт.

– А если не вернёт?

– Приставы взыщут.

Люба кивнула. Вышла на улицу. Июльское солнце палило. Она позвонила Свете.

– Всё. Выиграла.

– Ура! Любка, ты герой!

– Не знаю. Просто устала.

***

Виктор подал апелляцию. Через месяц её отклонили. Он остался ни с чем. Дачу продал – долю. Купил комнату в коммуналке на окраине. Любовница ушла через две недели – не захотела жить в коммуналке.

Люба поменяла замки. Первым делом. Потом вызвала мастера – переклеить обои. Старые, с цветочками, которые выбирал Виктор, она содрала сама. Содрала и выбросила.

Купила кота. Серого, пушистого. Назвала Барсиком. Он спал на кровати, на бабушкином покрывале – том самом. Люба не стала его выбрасывать. Покрывало было хорошее. Бабушкино.

Света приходила в гости. Сидели на кухне, пили чай.

– Ты как? – спросила Света.

– Нормально. Только непривычно. Одна.

– Плохо?

– Нет. Хорошо. Я впервые за двадцать лет могу делать что хочу. Хочу – танцую. Хочу – сплю до обеда. Хочу – никого не обслуживаю.

– А он?

– Не знаю. Не интересуюсь.

***

Люба записалась на танцы. Танго. Она всегда хотела, но Виктор говорил: «Куда тебе, в твоём возрасте». Теперь никто не говорил. Она ходила два раза в неделю. В группе были женщины её возраста и старше. Смеялись, учились, падали. Люба падала, вставала и шла дальше.

– Вы хорошо двигаетесь, – сказал ей как-то тренер. Молодой, лет тридцати. – Есть чувство ритма.

– Спасибо.

– Приходите чаще.

Она стала ходить три раза в неделю. Потом четыре. Танго стало её отдушиной. На работе – регистратура поликлиники, пациенты, карточки, очереди. А вечером – музыка, движение, свобода.

Соседки в лифте спрашивали:

– Любаша, ну ты как? Одна теперь?

– Лучше всех. Я свободная женщина.

– А муж?

– Бывший.

– Не жалеешь?

– Нет.

Она не жалела. Иногда, конечно, накатывало. Ночью, когда не спалось. Она лежала, смотрела в потолок и вспоминала. Как они познакомились. Как он говорил: «Люба, ты моя судьба». Как родилась Оля. Как они строили дачу. Как он впервые пришёл поздно, с запахом духов. Она тогда не придала значения.

А потом перестала вспоминать. Просто спала. И утром вставала. И шла на работу.

============================

Однажды она увидела его в автобусе. Он ехал с той самой девицей. Девица сидела, надув губы, смотрела в окно. Виктор похудел, осунулся. Лицо серое. Он увидел Любу и покраснел.

– Здорово, Витя, – сказала она спокойно.

Он сделал вид, что не узнал. Выскочил на ближайшей остановке. Девица – за ним.

Люба поехала дальше. В супермаркет. Купила вино, сыр, рыбу.

Вечером пришёл сосед. Владимир Иванович, пятьдесят шесть лет, спортивный, с седой бородкой. Принёс пирог с вишней.

– Сам пёк, – сказал он. – Угощайтесь.

Они сидели на кухне, пили вино. Барсик спал на подоконнике.

– Любовь Андреевна, – сказал Владимир Иванович. – А вы замуж больше не хотите?

Люба улыбнулась.

– Не знаю. Пока не решила.

– А если предложат?

– Смотря кто и смотря как.

Он засмеялся. Налил ещё вина.