— А я уже бланки в МФЦ заполнила, тебе только подписать, он же нам не чужой.
Запах свежего обойного клея в коридоре смешался с густым ароматом сладковатого одеколона. Алевтина Игоревна стояла у моего стола, по-хозяйски расставляя на клеенке широкие коричневые кружки.
— Какие бланки? — спросила я, чувствуя, как лямка тяжелой сумки врезается в плечо.
— Обычные, на регистрацию, — свекровь смахнула невидимую пыль с подоконника. — Мальчику зацепиться надо в городе.
Я посмотрела на вешалку. Поверх моего осеннего пальто висела чужая черная куртка с оторванной петелькой.
— Вы привели сюда постороннего человека без моего ведома?
— Регина, ну не начинай, — Алевтина Игоревна скривила губы. — Денис — племянник моего брата. Ему в общежитии спать не дают, а у тебя тут метры простаивают.
Пальцы, сжимавшие связку ключей, онемели от холода металла. Из моей комнаты доносился приглушенный звук телевизора.
— У меня не простаивают метры, Алевтина Игоревна. Я делаю ремонт в своей половине.
— Ремонт подождет. Мальчик неделю перебьется, пока комнату ищет.
Дверь моей комнаты скрипнула. На пороге появился высокий сутулый парень в растянутых спортивных штанах.
В руках он держал мой надкусанный бутерброд с сыром.
Он медленно прожевал, глядя мне прямо в глаза. И бросил обертку на мой чистый стол.
— Здравствуйте, тетя Регина, — парень плюхнулся на табурет, пододвигая к себе мою чашку. — У вас чайник закипел.
Я молча подошла к плите и выключила конфорку. Спина после суточного дежурства в кардиологии гудела сплошным натянутым тросом.
— Денис, выйди на минутку в коридор, — скомандовала свекровь.
Парень нехотя поднялся, задевая локтем солонку. Она с грохотом упала, рассыпав белые кристаллы по старому линолеуму.
— Алевтина Игоревна, выносите его вещи, — я прислонилась к холодному кафелю стены. — Я хочу спать.
Свекровь тяжело вздохнула и присела на край табурета.
— Регина, мы же семья, — её голос стал неожиданно тихим, почти умоляющим. — Помнишь, как ты с пневмонией слегла три года назад?
В горле резко пересохло. Я помнила.
— Кто тебе куриный бульон в термосе возил через весь город? — она посмотрела на меня снизу вверх. — Я возила.
Я помнила тот синий советский термос со сколотой крышкой. И обжигающий бульон, который тогда вернул меня на ноги.
— Родным надо помогать, — продолжала она, собирая соль пальцем. — Иначе зачем вообще жить под одной крышей в этом мире. Парню учиться надо, старт нужен. Я ведь и тебе тогда помогла.
Ее слова ударили точно в цель. Привычка уступать старшим и животный страх перед скандалами на общей кухне сковали мои движения.
— Только до пятницы, — произнесла я, массируя виски. — И чтобы в моей комнате его духу не было, пусть спит на раскладушке в коридоре.
— Конечно-конечно! — свекровь радостно всплеснула руками.
Я закрылась в ванной и включила ледяную воду. В зеркале отразилось уставшее лицо с темными кругами под глазами.
Я помыла руки, механически натирая кожу мылом, словно после грязной процедуры в больнице.
Раздался звон разбитого стекла.
— Это не я! — крикнул Денис из коридора.
Я выскочила из ванной, на ходу вытирая руки вафельным полотенцем. На полу блестели осколки моего графина, который еще вчера стоял на тумбочке.
— Сквозняк, — пожала плечами Алевтина Игоревна, проворно сметая стекло веником. — Ничего, новый купишь. У тебя зарплата хорошая.
Я попыталась заговорить с парнем напрямую.
— Денис, давай проясним, — я встала между ним и окном. — Ты убираешь за собой посуду. И не трогаешь мои вещи.
Он даже не поднял глаз от экрана телефона. Его пальцы быстро стучали по стеклу.
— Тетя Аля сказала, что за всё уплачено, — процедил он, не отрываясь от игры. — С ней решайте.
Я повернулась к свекрови, но входная дверь уже хлопнула. Алевтина Игоревна ушла, оставив меня наедине с чужим человеком.
Моя попытка договориться разбилась о глухую стену. В затылке запульсировала тяжесть.
Я подошла к своей комнате, чтобы переодеться в домашнее.
На ручке моей двери висел массивный навесной замок.
— Что это значит? — я резко обернулась к Денису.
— Тетя Аля повесила, — он лениво потянулся на стуле, убирая телефон в карман. — Сказала, там ремонт, пыль, дышать вредно. А мои вещи в коридоре полежат.
В груди стало тесно. Я достала телефон и набрала номер свекрови. Гудки тянулись мучительно долго.
— Алло, Регина, — елейный голос Алевтины Игоревны сочился заботой. — Ты замок увидела? Это я от сквозняков повесила, чтобы Дениска краской не дышал.
— Снимите немедленно. Там мои вещи.
— Ой, ключик-то я случайно в сумку бросила и уехала, — она фальшиво охнула. — Завтра подвезу.
Я зажмурилась, чувствуя, как пульсирует жилка на шее.
— Да ты не переживай, — продолжала щебетать свекровь. — В пятницу он съедет, обещаю. Прямо с утра билет на автобус возьмет.
Я посмотрела на свой рабочий чемоданчик в углу прихожей. Там лежала запасная униформа.
— В пятницу утром, — глухо повторила я, чувствуя, как напряжение немного отпускает.
Я выдохнула, откладывая ключи на полку. Если осталось потерпеть три дня, я справлюсь. У меня как раз выпадали ночные дежурства на эти сутки.
Я постелила себе на старом диванчике в кухне, укрывшись кофтой.
В пятницу утром меня разбудил скрежет ключа во входной двери.
Дверь распахнулась, с силой ударившись о стену. В прихожую тяжело ввалилась Алевтина Игоревна.
Она волокла за собой три огромных клетчатых баула. Молнии на них едва сходились, открывая вид на толстые зимние куртки.
— Алевтина Игоревна, сегодня пятница, — я сбросила кофту и села на диван, протирая глаза. — Денис должен уехать.
— Куда он поедет в зиму? — свекровь швырнула мои медицинские сумки в угол, освобождая место. — Холода идут.
Она потянула баул дальше, оставляя на линолеуме грязные следы от колесиков.
— Вы обещали, — я встала, чувствуя, как пол уходит из-под ног.
— Мало ли что я обещала, — отрезала она, не глядя на меня. — Ситуация изменилась. Общежитие ему не дали, денег на съем нет.
Из-за баулов вынырнул Денис. Он держал в руках мою темно-красную кожаную папку с медицинскими сертификатами.
— Там на шкафу место было, я это скинул, — он небрежно бросил папку на стиральную машину. — Мне пуховики положить надо.
Я шагнула вперед, выхватывая папку из его рук. Документы едва не рассыпались по полу.
Из-за приоткрытой двери своей комнаты выглянула Зинаида Матвеевна.
— Шумновато у вас, Регина Анатольевна, — соседка поправила шерстяной платок на плечах.
— Извините, Зинаида Матвеевна, — я прижала папку к груди. — Мы сейчас всё уладим.
Денис протолкнулся мимо нас на кухню и по-хозяйски распахнул дверцу моего холодильника.
— Слышь, тетя, — он указал пальцем на среднюю полку. — Убирай свои кастрюли. Мне продукты ставить некуда.
Я медленно моргнула. На полке стояла моя стеклянная форма с запеканкой и контейнер с овощами.
— Это мой холодильник, Денис. Твой — в магазине.
— Ничего не знаю, — он достал из кармана пачку дешевых сосисок и швырнул прямо на мою запеканку. — Тетя Аля сказала, полка моя. Я за неё плачу.
Я резко повернулась к свекрови. Она отводила взгляд, нервно перебирая бахрому на шарфе.
Вечером того же дня я вышла на лестничную клетку выбросить мусор. Дверь прикрылась неплотно.
Из прихожей донесся приглушенный голос Дениса.
— …перевел за два месяца вперед. Пятнадцать тысяч, как договаривались. Но если она будет выступать, я съеду.
В кармане моего халата коротко и требовательно завибрировал телефон.
Я нажала кнопку сброса и бесшумно вернулась в квартиру.
В понедельник утром я сидела в опорном пункте полиции. Участковый, грузный мужчина с высохшим пятном от кофе на галстуке, устало перебирал бумаги.
— Семёнова Регина Анатольевна, — прочитал он вслух, щурясь. — Значит, пустили родственника пожить, а он не выезжает?
— Я не пускала. Его пустила свекровь, пока я была на дежурстве.
— Но вы же его потом на кухне спать оставили? Оставили. Полицию сразу не вызвали? Не вызвали, — он тяжело потер переносицу. — Вы же сами ему дверь открыли, получается.
Желудок скрутило от тупой, ноющей боли.
— И что мне делать? Он занял мою площадь, свекровь берет с него деньги.
— Только через суд, Регина Анатольевна, — участковый развел руками. — Гражданско-правовые отношения. Пишите иск о выселении, месяца три займет.
Я вышла на улицу. Ледяной ветер ударил в лицо, заставляя зажмуриться до слез.
Закон требовал времени, которого у меня не было.
Дома меня ждал сюрприз. Из коридора моей квартиры доносился громкий, раскатистый смех Дениса.
Я толкнула дверь. Денис сидел за моим столом и играл в приставку, подключенную к маленькому телевизору.
На полу валялась черная земля.
Мои фиалки, которые я выращивала из черенков три года, лежали на линолеуме. Горшки разбились вдребезги. Листья были безжалостно смяты.
— Ты что наделал? — голос сорвался на хрип.
— А че они тут стоят? — он даже не обернулся к двери. — Мне ноутбук поставить некуда было. Мусор потом уберу.
Звук хрустящей под ногами земли стал последней каплей.
Страх перед скандалами исчез. Привычка уступать испарилась, оставив вместо себя лишь холодный, расчетливый разум.
Я молча взяла совок и щетку из угла.
Сметая землю, я не проронила ни слова. Денис усмехнулся, празднуя свою победу.
Я вынесла мусор в ведро, тщательно вымыла руки с мылом и насухо вытерла их. Затем достала из сумочки телефон.
Я сделала два коротких звонка.
В трубке раздался бодрый, уверенный голос мастера по замкам.
Утром я отпросилась у старшей медсестры.
В МФЦ пахло бумажной пылью и резким антисептиком. Я взяла зеленый талончик и села на жесткий пластиковый стул в зале ожидания.
Девушка в окошке номер семь быстро простучала по клавиатуре.
— Семёнова Регина Анатольевна. Доля в квартире номер сорок два, — она распечатала плотный лист. — Проверяйте.
На белой бумаге с синей печатью значилась только моя фамилия. Никаких обременений. Никаких прав у Алевтины Игоревны.
Я аккуратно свернула выписку из ЕГРН и спрятала ее в темно-красную папку.
По пути домой я зашла в хозяйственный магазин у метро и купила рулон плотных мусорных мешков.
В коридоре коммуналки я тихо постучала к Зинаиде Матвеевне.
Она приоткрыла дверь. Из ее комнаты пахнуло корвалолом и старыми книгами.
— Зинаида Матвеевна, вы сегодня вечером дома будете? — шепотом спросила я.
Соседка внимательно посмотрела на мое лицо. И молча кивнула.
Ровно в шесть вечера в дверь позвонили.
Мастер, коренастый мужчина в синем замасленном комбинезоне, зашел в прихожую. В руках он держал картонную коробку с тяжелым дверным замком.
— Где будем менять? — спросил он, доставая из чемоданчика дрель.
— Вот здесь, — я указала на дверь своей комнаты. — Этот навесной срезайте, а во входную дверь врезайте новый.
Денис выскочил из кухни с недоеденным яблоком в руке.
— Э, ты че делаешь? — он агрессивно шагнул к мастеру. — Тетя Аля запретила тут ремонт делать!
— Мальчик, отойди, — спокойно сказал мастер, нажимая на кнопку дрели.
Резкий визг металла заглушил возмущения парня. Навесной замок свекрови со звоном упал на пол.
Я толкнула дверь своей комнаты.
Внутри пахло немытым телом и луковыми чипсами. На моем ортопедическом матрасе валялись грязные носки.
Я развернула черные мусорные мешки.
Спустя десять минут входная дверь с грохотом распахнулась.
Алевтина Игоревна влетела в коридор, тяжело дыша и стряхивая снег с воротника.
— Ты что творишь, ненормальная?! — закричала она, глядя на летящие из комнаты баулы. — Я полицию вызову! Ты человека на улицу выгоняешь!
Я выпрямилась, разминая затекшую поясницу. В руках у меня была темно-красная папка.
— Вызывайте, — я достала выписку из ЕГРН и развернула прямо перед ее лицом. — Вот документ. Я — единственный собственник.
Свекровь осеклась, бегая глазами по синей печати.
— А вы совершили незаконное проникновение и мошенничество, взяв деньги за аренду чужого жилья, — продолжила я, чеканя каждое слово.
Она попятилась, жадно хватая ртом воздух.
— Да как ты смеешь… Мы же семья…
— Семья не сдает чужие комнаты за пятнадцать тысяч, — я пнула последний пакет с вещами Дениса прямо ей под ноги.
Дверь Зинаиды Матвеевны скрипнула. Соседка вышла в коридор.
— Я всё подтвержу, — твердо сказала она, протягивая мне крестовую отвертку. — Ручку прикрутить надо, Регина Анатольевна.
Денис, увидев свои баулы на грязном полу, трусливо схватил куртку с вешалки.
Он повернулся к свекрови и процедил сквозь зубы: «Деньги верни».
Свекровь шипела проклятия, путаясь в ручках клетчатых баулов.
Она пыталась зацепиться взглядом за мое лицо, искала привычную покорность. Но находила лишь глухую пустоту.
Мастер закончил работу, собирая инструменты в ящик. Он протянул мне три блестящих длинных ключа.
— Пользуйтесь на здоровье, хозяйка.
Я расплатилась с ним наличными. Алевтина Игоревна и Денис молча вытаскивали свои вещи на лестничную клетку, то и дело толкая друг друга.
Я подошла к входной двери и плавно потянула ее на себя.
Свекровь открыла рот, чтобы сказать последнее веское слово, но не успела.
Тяжелое полотно двери захлопнулось, отрезая меня от их криков и претензий.
Спустя год я закончила ремонт в своей комнате. На подоконнике цвели новые фиалки, а в холодильнике пахло только свежими овощами.
Вечером я подошла к двери.
Я вставила ключ в скважину и повернула его на два оборота, запирая замок.
— Ты подпиши доверенность, Ниночка, я сама всё оформлю. Не тащиться же тебе к нотариусу из-за какой-то развалюхи, — пропела свекровь.