— Минус шестьсот восемьдесят тысяч? — Марина остановилась посреди бухгалтерии с кружкой в руке. — Это что за цирк?
На экране висело сообщение банка:
Перевод 680 000 ₽. Получатель: Синицына Лариса Павловна. Статус: в обработке.
Она даже не сразу поняла, что встала на проходе. Кладовщик тащил за её спиной коробку с накладными и бурчал:
— Марина Викторовна, вы бы или шли, или уже жили здесь.
Марина прижалась к стене, открыла приложение и нашла накопительный счёт. Тот самый, куда складывала каждую премию, каждый возврат налога, каждый ночной отчёт для чужих ИП.
Было: 1 346 200 рублей.
Стало: 666 200 рублей.
Получатель — Лариса Павловна. Сестра бывшего мужа. Та самая, которая полгода назад на семейном дне рождения сказала:
— Развелась и ходит довольная. У женщины без мужа лицо быстро портится.
Марина поставила кружку на тумбу с принтером. Кофе плеснул на пачку чистой бумаги.
— Кто? — спросила из-за монитора коллега Светка.
— Родня бывшая. — Марина уже набирала горячую линию. — Думала, бывшая — значит в прошлом. А они, оказывается, в настоящем. На моём счёте.
С Андреем они развелись год назад. Без судов и дележки тарелок. Просто однажды Марина собрала два чемодана: джинсы, пальто, папку с документами, ноутбук, утюг и набор кастрюль, который покупала сама. Андрей сидел на кухне и ел котлеты из контейнера.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Из-за чего? Подумаешь, я матери денег дал.
— Ты дал матери деньги с моей карты.
— Мы семья.
— Мы коммунальная квартира с общей кроватью.
Он фыркнул:
— Тебе тридцать шесть. Ты кому сейчас нужна со своим характером?
Марина застегнула чемодан.
— Себе.
Через неделю она сняла студию на седьмом этаже нового дома у станции. Тридцать тысяч в месяц плюс счётчики. Двадцать три метра вместе с кухней, зато чисто, светло и без звонков свекрови в семь утра.
Марина работала бухгалтером в строительной фирме. Восемьдесят две тысячи, иногда премии. Плюс подработки — годовые отчёты для двух мелких ИП, по ночам, за двадцать тысяч в месяц.
На холодильнике висел листок:
Первоначальный взнос — 1 500 000 ₽.
Январь — 45 000. Февраль — 52 000. Март — 38 000.
Половину этой суммы она принесла из брака — то, что успела перевести на свой счёт, пока Андреева родня не начала считать её деньги своими. Остальное собрала за год.
Мечтала не о хоромах. О маленькой однушке в ипотеку. Чтобы дверь была её, и никто с дивана не говорил:
— Марин, мама поживёт у нас недельку.
Потому что «неделька» у Андреевой мамы всегда растягивалась на два месяца, три сумки продуктов и разговоры:
— У тебя борщ жидкий. Я Андрюшку так не кормила.
После развода Марина поменяла пароли на почте, на «Госуслугах», в личном кабинете налоговой. А банковский оставила.
Когда-то, ещё в браке, она сама сказала:
— Запомни пароль, пожалуйста. Я в аврале, коммуналку оплатишь?
Он оплатил. Потом ещё раз. Потом привык, что знает.
Собиралась поменять в выходные. Потом в следующие. Потом заболела, потом годовой баланс, потом арендодатель прислал новый договор.
Иногда приложение показывало вход с другого устройства.
Вход выполнен: планшет.
У Андрея был планшет. Старый, с треснутым углом.
Первый раз она нахмурилась, сделала скриншот и положила телефон экраном вниз. Второй раз зашла в настройки, но её отвлёк директор:
— Марина Викторовна, где акт по бетону?
Третий раз просто вышла из приложения и поехала домой.
Денег он не трогал. Пока только смотрел.
Свадьбу племянницы Андрея, Кристины, обсуждали ещё зимой. Марина узнала от бывшей свекрови, Нины Степановны, которая позвонила с незнакомого номера.
— Мариночка, здравствуй. Ты меня, наверное, удалила.
— Удалила.
— Ну ничего. У нас радость, Кристиночка замуж выходит. В июле. Ресторан хороший выбрали, не забегаловка.
— Поздравляю.
— Ты же у нас бухгалтер. Андрей говорил, ты копишь много. На квартиру?
Марина сняла очки, протёрла салфеткой.
— Нина Степановна, я на работе.
— Я быстро. Андрей переживает: расходы большие, Лариса одна тянет. Отец у Кристины никакой, ты знаешь.
Марина знала. Сестра Андрея всю жизнь жаловалась на бывшего мужа, но алименты получать не забывала.
— Я в вашей свадьбе не участвую.
— Развод разводом, а люди должны оставаться людьми.
— Вот и оставайтесь.
Она отключилась и внесла номер в чёрный список.
Вечером написал Андрей: «Могла бы с мамой нормально поговорить. Она пожилая женщина».
Марина ответила: «Передай пожилой женщине, что чужие накопления не обсуждают».
Через неделю он приехал к её работе. Стоял у ограды в кожаной куртке, с тремя розами из палатки у метро — целлофан, золотая лента, одна голову уже наклонила.
— Привет.
— Зачем ты здесь?
— Может, соскучился. Давай кофе выпьем.
— Говори здесь.
Он оглянулся на курьеров у проходной.
— Кристинка замуж выходит. Банкет восемьсот пятьдесят тысяч. Лариса предоплату внесла, остальное к дате надо.
— Понимаю. Поэтому свадьбу за восемьсот пятьдесят не устраиваю.
— Помоги. В долг. На три месяца, расписку напишу.
— Нет.
— У тебя же лежат деньги. Я знаю.
Марина подняла глаза.
— Откуда?
Он слишком быстро пожал плечами:
— Сама говорила, что копишь.
— Я не говорила сумму.
— Да какая разница. У тебя есть, у них нет. Семья же.
— Чья?
— Марин, не начинай.
— Я закончила год назад.
Она обошла его и пошла к остановке. Он догнал:
— Ты злая стала.
— Я экономная стала.
— Тебе жалко?
Марина остановилась так резко, что он чуть не врезался.
— Да. Жалко денег, которые я заработала. Представляешь?
Автобус подошёл, она приложила карту. Андрей остался на остановке с мокрым букетом.
Свадьбу готовили с размахом. Новости сами лезли в телефон через общих знакомых.
Кристина выложила в соцсети примерку платья с корсетом и подписью: «Мой день будет идеальным!» Потом фото ресторана: белые скатерти, золотые стулья, арка из роз. Потом Лариса опубликовала снимок: «Спасибо любимому брату за поддержку! Без тебя бы не справились!» На фото Андрей сидел с администратором ресторана «Версаль» и делал вид, что подписывает договор.
Марина увеличила снимок за овсянкой, хмыкнула и закрыла телефон.
В конце июня, пока она сидела в парикмахерской с фольгой на голове, пришло уведомление:
Вход в приложение с планшета. Если это были не вы, заблокируйте доступ.
— Лена, подержи минуту.
Денег не тронули.
— Опять этот планшет, — пробормотала Марина.
— Какой планшет? — спросила мастер.
— Бывшего. Забыла отвязать.
— Марин, ты чего? Это же как ключ под коврик положить и удивляться, что заходят.
— Дома сделаю.
Дома позвонила хозяйка студии: у соседей сверху потёк стояк. Потом сантехник, потом акт, потом мытьё пола до полуночи.
Пароль она опять не поменяла.
В субботу Андрей приехал за шуруповёртом, который забыл при переезде. Марина вынесла оранжевый чемоданчик вниз, к консьержке.
— Бывший? — тётя Рая посмотрела поверх очков.
— Он самый.
— Пусть распишется. А то потом скажет, что вы ему ещё перфоратор родили.
Тётя Рая достала школьную тетрадь: «Получил: шуруповёрт. Подпись».
Из окна Марина видела, как Андрей забирает чемоданчик, улыбается, что-то говорит. Тётя Рая не улыбалась. Подсунула ручку.
Через час пришло: «Ты меня как вора через консьержку оформляешь?»
Она не ответила.
За неделю до свадьбы Нина Степановна позвонила с третьего номера. Марина стояла в очереди в МФЦ за справкой.
— Там ресторан жмёт. Андрей обещал помочь, но у него задержка по работе. Свадьбу же отменить нельзя.
— Можно.
— Ты жестокая. Дай в долг. Хоть четыреста. После свадьбы вернём.
— Кто вернёт?
— Мы.
— У вас уже есть мои деньги. Помните ремонт вашей кухни? Плитка «под мрамор», тридцать восемь тысяч с моей карты.
— Ну начинается. Ты всё считаешь.
— Да. Я бухгалтер.
— Поэтому тебя Андрей и бросил.
Марина протянула паспорт в окошко.
— Вы ошиблись. Это я ушла.
— Гордость в старости стакан воды не подаст.
— Куплю фильтр.
Сотрудница МФЦ подняла глаза:
— Вам выписку на бумаге?
— Да. С печатью.
Справка легла в папку, где уже лежали трудовой договор, справка о доходах, копия договора аренды и выписка по накопительному счёту. Ипотечный пакет. Пока рано, но ей нравилось, как бумага превращает мечту в дело.
В пятницу вечером Андрей написал: «Марин, давай без войны. Нужен разговор».
«Разговора не будет».
«Ты не понимаешь. Я уже обещал».
«Значит, тебе и понимать».
«У тебя деньги просто лежат».
Марина долго смотрела на экран, потом набрала: «Они не лежат. Они ждут квартиру».
«Квартира никуда не денется. А свадьба один раз».
Она поставила телефон на зарядку и пошла гладить рубашку.
Утром субботы её разбудило уведомление.
Перевод 680 000 ₽. Получатель: Синицына Лариса Павловна. Статус: в обработке.
Марина села на кровати. Потом встала, открыла ноутбук. Руки не дрожали, дрожала только ложка в стакане, когда она задела его локтем.
Операция висела в истории. Время — 08:12. Назначение — «подарок».
— Подарок, значит.
Она набрала банк и сказала оператору так же чётко, как говорила директору о просроченных актах:
— Несанкционированный перевод. Шестьсот восемьдесят тысяч. Я операцию не совершала, прошу заблокировать.
— Кодовое слово?
— «Рябина».
Она назвала паспортные данные.
— Перевод крупный, система поставила дополнительную проверку. Подтверждаете, что операцию не совершали?
— Подтверждаю.
— Третьи лица имели доступ к приложению?
— Бывший муж знал пароль. После развода доступ я не давала.
— Заблокируем все активные сессии. Смените пароль и обратитесь в отделение. И в полицию.
— Уже собираюсь.
Она нажала «Заблокировать все устройства». Планшет из списка исчез.
Новый пароль сделала длинный, с цифрами и знаком, который Андрей никогда бы не поставил, потому что говорил: «Зачем усложнять, всё равно никто не полезет».
Потом распечатала на домашнем принтере: выписку по счёту с переводом, уведомление о входе с чужого устройства, скриншоты сообщений Андрея, публикацию Ларисы про ресторан, свидетельство о разводе.
Через сорок минут она была в банке. Менеджер, девушка с аккуратной косой, печатала заявление.
— Сумма большая. Хорошо, что вы сразу отреагировали.
— У них сегодня свадьба. Видимо, торопились.
— С вашей карты свадьбу?
— С моего терпения.
— Операция остановлена, средства вернутся на счёт после проверки. Вот копия заявления, вот номер обращения.
Заявление о несогласии с операцией. Сумма: 680 000 ₽.
— Мне нужно ещё в полицию.
— Возьмите выписку, я заверю.
Через час Марина сидела в отделе на жёстком стуле. На стене висел плакат про телефонных мошенников. Рядом пожилая женщина рассказывала дежурному, что перевела «следователю» двести тысяч, потому что он велел «спасать внучку».
Дежурный пролистал документы.
— Бывший муж, говорите. Пароль знал?
— В браке знал. После развода права пользоваться не имел.
— А почему пароль не поменяли?
Марина посмотрела спокойно:
— Потому что невнимательная. Это не разрешение красть.
Он помолчал.
— Логично. Сумма?
— Шестьсот восемьдесят тысяч. Получатель — его сестра, Синицына Лариса Павловна. Назначение — «подарок».
— Красиво живут.
— Уже нет.
Она подписала заявление, получила талон-уведомление и положила его в папку рядом с выпиской.
Телефон разрывался: Андрей, Нина Степановна, Лариса, потом сообщение от Кристины. Марина выключила звук.
Дома закрыла дверь на два замка, поставила чайник и впервые за день села. На столе лежали выписка, заявление, талон.
Новый пароль она записала на листке и спрятала не в заметки, а в старую поваренную книгу, на страницу «ленивые голубцы». Эту книгу Андрей за девять лет не открыл ни разу.
В «Версале» играла музыка. Кристина стояла под аркой из роз и держала бокал так, чтобы в кадр попал маникюр. Фотограф командовал:
— Молодые, ближе! Мама невесты, улыбнитесь!
Лариса улыбалась широко, но каждые десять минут косилась на телефон. Андрей был в новом синем костюме, купленном в рассрочку, и говорил всем, что банкет оплачивает он.
— Брат у меня золотой, — повторяла Лариса подругам. — Настоящий мужчина.
— Андрюша для семьи последнюю рубашку отдаст, — вздыхала Нина Степановна за центральным столом.
К шести подошла администратор:
— Лариса Павловна, по договору остаток вносится до подачи горячего. Шестьсот восемьдесят тысяч.
— Сейчас. Андрей занимается. Андрюш, переводи.
Андрей открыл приложение.
Неверный пароль.
Ввёл ещё раз.
Доступ заблокирован.
Он вышел в коридор, где пахло духами, жареным мясом и цветами. Набрал Марину. Не взяла. Ещё раз. Не взяла.
«Что ты сделала?»
«Вернула себе деньги».
«Ты больная? У нас свадьба!»
«У вас. Не у меня».
«Немедленно подтверди перевод».
«Перевод заблокирован как мошеннический. Заявление в банке. Заявление в полиции».
Он позвонил. Марина взяла.
— Ты с ума сошла? — прошипел он.
— Это ты из ресторана звонишь?
— Да! Тут люди! Тут моя племянница!
— Передай поздравления.
— Отзови заявление.
— Нет.
— Я бы вернул!
— Когда? После золотой свадьбы?
— Ты портишь праздник ребёнку!
— Праздник ребёнку испортил взрослый дядя, который полез в чужой банк.
В трубке слышалась музыка и голос Ларисы: «Андрей! Ну что там?»
— Ты меня подставляешь, — сказал он глухо.
— Нет. Я тебя оформляю. Документально.
Через пять минут позвонила Лариса. Марина ответила — хотела услышать своими ушами.
— Что ты натворила?! У меня гости сидят, горячее не выносят!
— Оплатите.
— Чем?!
— Деньгами.
— Андрей обещал помочь!
— Андрей решил помочь моими. Не получилось.
— Ты же была нашей родственницей!
— Была. И то не очень удачно.
— Кристина плачет!
— Пусть умывается аккуратно, макияж дорогой.
— Ты издеваешься?
— Нет. Я занята.
— Чем?!
Марина посмотрела на папку.
— Своим имуществом.
И выключила телефон совсем.
В ресторане администратор стояла у входа в зал с планшетом и улыбкой, которая таяла с каждой минутой.
— Без оплаты мы не можем продолжать обслуживание.
— У нас свадьба! — шипела Лариса.
— Мы видим.
— Вы хотите выгнать молодожёнов?
— Мы хотим оплату по договору.
Кристина сидела в гримёрке и плакала, подружка невесты махала на неё меню:
— Не реви, тушь потечёт.
— У меня свадьба разваливается!
Родители жениха сидели отдельно и тихо переговаривались. Вид у них был такой, будто они уже поняли, в какую семью пришли.
Лариса бегала по залу с телефоном:
— Лен, выручай! До понедельника! Ну хоть сто! Нет, не обманули, просто перевод завис…
Нина Степановна потянулась к подарочным конвертам:
— Может, пока вскроем?
— Мам, ты что! Это же подарки!
— А ресторан — не подарок? Сиди молча.
Андрей курил на улице одну за другой. Подошёл жених:
— Андрей Николаевич, что происходит?
— Техническая проблема. Банковская.
— Администратор говорит, денег нет.
— Будут.
— Когда?
Андрей бросил окурок:
— Слушай, ты мужик или где? Иди жену успокой.
Жених посмотрел на него долгим взглядом:
— Мужик — это который обещает чужими деньгами?
— Ты фильтруй.
— Я уже отфильтровал.
К девяти горячее вынесли не полностью, часть гостей начала собираться. Торт стоял в холодильнике под честное слово администратора, которая уже никому не верила.
Лариса заняла у троюродной тёти пятьдесят тысяч, у подруги — семьдесят, у родителей жениха — двести под расписку. Нина Степановна отдала свои сто двадцать, отложенные на зубы. Андрей перевёл со своей карты тридцать восемь и показал всем экран, будто совершил подвиг.
До суммы не хватило двухсот двух тысяч. Администратор составила расписку на остаток и переписала паспортные данные Ларисы.
Праздник закончился не букетом невесты, а фразой:
— Подпишите здесь, здесь и здесь.
Кристина вышла из ресторана с красными глазами. Жених нёс пакеты с остатками салатов. Андрей ловил такси, а приложение показывало повышенный тариф.
— Даже машины сегодня как сговорились, — сказала Нина Степановна.
Ей никто не ответил.
В воскресенье утром Марина включила телефон. Сорок семь пропущенных.
От Андрея: «Ты перешла черту». «Я приеду». «Если не откроешь, будет хуже».
От Нины Степановны: «Пожалей Андрюшу». «Он же не для себя». «Ты разрушила свадьбу».
От Ларисы: «Я тебя прокляну». «Дай деньги, я распишусь».
От Кристины: «Я тебя ненавижу».
Марина прочитала всё стоя у кухонного стола, потом достала сковороду и пожарила два яйца. Одно растеклось. Она аккуратно собрала белок лопаткой.
В десять позвонила тётя Рая:
— Марина Викторовна, к вам мужчина. Бывший ваш. Лицо нехорошее.
— Не пускайте.
— Так я и не пускаю. Он говорит, муж.
— Бывший.
— Я ему так и сказала. Обиделся.
Тут же зазвонил домофон.
— Уходи.
— Открывай. — Голос был низкий, злой. — Надо поговорить.
— Говори через домофон.
— Думаешь, спряталась за дверью?
— Думаю, что ты стоишь в чужом подъезде.
— Ты заявление отзовёшь.
— Нет.
— Я скажу, что ты сама разрешила.
— Говори. У меня сообщения, выписки и заявление банка.
— Ты мне пароль давала!
— В браке. Для коммуналки. Не для свадьбы Кристины.
Он ударил по двери подъезда так, что домофон зашипел.
— Ты понимаешь, что мне светит уголовка?
— Начинаешь понимать.
— Марин, ну я психанул. Давай без полиции.
Она посмотрела на талон-уведомление на столе.
— Поздно.
— Ты же не зверь.
— Ты украл мои деньги, пришёл ко мне домой и просишь доказать, что я не зверь?
Снизу донёсся голос тёти Раи:
— Молодой человек, не загораживайте проход.
— Женщина, не лезьте!
— Я не женщина, я консьерж. У меня должность.
Марина нажала отбой и набрала 112.
— Ко мне пытается попасть бывший муж, угрожает. Ранее я подала заявление о несанкционированном доступе к счёту.
— Оставайтесь в квартире, наряд направлен.
Она проверила верхний замок, нижний, цепочку. Потом сняла с полки связку запасных ключей, которые когда-то давала Андрею. На связке висел брелок из последнего совместного отпуска — того, где он три дня пил пиво у бассейна, а Марина одна ездила на экскурсию. Брелок она выбросила в мусор.
Через десять минут позвонили в дверь.
— Полиция. Откройте.
Она открыла на цепочку, посмотрела удостоверение, сняла цепочку. Двое: один молодой, второй постарше.
— Вы вызывали? Где он?
— Внизу.
Старший посмотрел на папку в её руках.
— Бухгалтер?
— Да.
— Сразу видно.
Внизу Андрей уже не кричал. Стоял у стойки бледный. Тётя Рая сидела за тетрадью, как председатель комиссии.
— Вот она, — сказал он. — Скажите ей, пусть отзовёт. Это семейное дело.
Старший поднял брови:
— После развода семейные дела обычно заканчиваются.
— Она мне пароль давала!
— А деньги брать давала?
Андрей замолчал.
Марина протянула копию банковского заявления и талон.
— Сегодня он требовал отозвать. Сказал, что будет хуже.
— Я не угрожал!
Тётя Рая подняла палец:
— Угрожал. Я слышала. И дверь бил. Камера у нас пишет, звук не пишет, а я пишу. Вот тетрадь, вот его подпись за шуруповёрт, между прочим.
— Да вы кто такая вообще? — сорвался Андрей.
— Консьерж. Я уже говорила. С первого раза не доходит?
Молодой полицейский отвернулся, пряча улыбку.
Андрея попросили проехать для объяснений. Он начал спорить, потом увидел, что Марина стоит молча. Не плачет, не просит, не оправдывается.
— Ты пожалеешь, — сказал он тихо.
Марина кивнула:
— Запишите, пожалуйста. Это тоже угроза.
Старший посмотрел на Андрея:
— Ну вот зачем вы ей помогаете?
Андрей открыл рот, закрыл и пошёл к выходу.
В понедельник Марина пришла на работу раньше всех. На накопительном счёте снова было 1 346 200 ₽. Перевод отменён. Она сделала выписку и сохранила в папку «Квартира».
Светка бросила сумку на стул:
— Ну что?
— Вернули. Всё.
— А бывший?
— Объяснения даёт.
— Марин, ты кремень.
— Нет. Я просто пароль поменяла.
К обеду позвонил следователь, попросил прийти. Потом — Нина Степановна с нового номера. Голос был уже не командный, уставший.
— Андрюшу вызывали. Он всю ночь не спал. Если дело заведут, его уволят.
— Понимаю.
— Так пожалей.
— Нет.
— Ты же с ним жила.
— Поэтому и нет.
— Он же не убийца.
— Я и не писала заявление об убийстве. Нина Степановна, у меня зарплатный день.
— Ты деньги выше человека ставишь.
Марина смотрела на ведомость: фамилии рабочих, суммы, удержания.
— Нет. Я ставлю чужой труд выше чужой наглости.
Она отключилась и внесла номер в чёрный список.
После обеда пришло сообщение от Ларисы: «Из-за тебя я должна ресторану 202 000. Ты сломала жизнь Кристине».
Марина ответила: «Расписку ресторана храните. Пригодится».
Больше Лариса не писала.
Вечером Марина принесла следователю всё в скоросшивателе: копии, оригиналы, скриншоты входа с чужого устройства, сообщения, выписку о возврате средств, свидетельство о разводе.
Следователь, женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой, разложила бумаги.
— Хорошо подготовились.
— Работа такая.
— Бывший муж утверждает, что вы разрешали пользоваться банком.
— Для коммунальных платежей в браке. Развод год назад, вот свидетельство. Вот сообщения, где он просит денег на свадьбу. Вот мой отказ. Вот перевод после отказа.
— Заявление отзывать не собираетесь?
— Нет.
— Вас уже просили?
— Все. Кроме невесты, она пока только ненавидит.
Следователь усмехнулась:
— Обычно сначала требуют, потом пугают, потом плачут. Потом говорят: «мы же свои». Квалифицировать будут как неправомерный доступ и покушение на кражу с банковского счёта. Деньги вы не потеряли, но состав есть.
Марина подписала протокол.
На выходе купила в автомате кофе — водянистый, с привкусом пластика, зато горячий. Выпила на ступеньках отдела.
Телефон завибрировал: «Марин, давай встретимся. Без истерик. Я всё объясню».
«Объясняй следователю».
И заблокировала номер.
Про свадьбу ещё долго рассказывали знакомые. Не Марине — из той семьи ей уже не звонили. Через общих, как обычно бывает.
— Говорят, торт им отдали только после расписки, — принесла новость Светка. — Три яруса, с сахарными лебедями.
— Лебеди не виноваты.
— А Кристина половину фоток удалила.
Марина не злорадствовала. Ей было неприятно думать, как девчонка в белом платье плакала из-за взрослых, которые решили жить красиво за чужой счёт. Но когда жалость начинала шевелиться, Марина открывала приложение и смотрела на сумму.
Через неделю пришло письмо из банка: обращение рассмотрено, операция признана не подтверждённой клиентом, доступ с устройства заблокирован.
Через месяц Андрей появился у её работы. Осунувшийся, в той же куртке, только без прежней уверенности. Марина как раз выходила на обед с контейнером.
— Мне остаться? — спросила Светка.
— Иди, догоню.
— Дело передают, — сказал Андрей. — Меня на работе отстранили. Мать с давлением лежит. Лариса не разговаривает. Кристина сказала, я ей свадьбу испортил.
— Неприятно.
— Ты можешь смягчить. Скажи, что претензий не имеешь.
— У меня есть претензии.
— Я же денег не получил. Перевод не прошёл.
— Ты пытался.
— Попытка — не кража.
— Юристы разберутся.
— Мы девять лет вместе прожили.
— Девять лет — это не разрешение брать моё без спроса.
Он криво усмехнулся:
— Ты всегда всё считала. Даже котлеты.
— Потому что ты ел мои котлеты и называл меня мелочной.
— Я дурак был.
— Был?
Он сжал губы.
— Прости.
Марина молчала. Из проходной вышел снабженец, помахал папкой:
— Марина Викторовна, подпишете после обеда?
— Положи на стол.
— Ты правда не отзовёшь? — спросил Андрей. — Даже если мне судимость?
— Даже если.
— За деньги?
— За то, что ты открыл мою дверь без ключа. И до сих пор считаешь, что имел право.
Она развернулась и пошла к офису.
— Ну? — спросила Светка у входа.
— Просил скидку на совесть.
— Дала?
— Акция закончилась.
Осенью Марина подала заявку на ипотеку.
Первый банк отказал: слишком высокая долговая нагрузка при аренде. Второй предложил ставку, от которой хотелось лечь на пол. Третий одобрил: два миллиона двести тысяч на двадцать лет под 18,9 %, платёж около тридцати пяти тысяч в месяц. Взнос — миллион четыреста.
Квартиру риелтор показывал в дождливый четверг. Однокомнатная, двадцать девять метров, старый кирпичный дом на окраине, три миллиона шестьсот.
— Дом старый, но тёплый. Бабушка продаёт, к дочери переезжает. Косметику надо делать, но жить можно.
На кухне были жёлтые обои с ромашками, в ванной плитка тех времён, когда люди верили в вечность голубого цвета. Паркет скрипел.
Марина открыла балконную дверь. Внизу росла рябина, красные гроздья висели почти на уровне второго этажа.
— Беру.
— Вы подумайте.
— Я два года думаю.
Сделка прошла в ноябре. В МФЦ перед ней лежала пачка бумаги: договор купли-продажи, кредитный договор, график платежей на двадцать лет.
Продавщица, сухонькая женщина в шерстяном берете, передала ключи:
— Два от верхнего, два от нижнего. Почтовый ящик заедает, но если снизу стукнуть…
— Разберусь.
Ключи легли в ладонь — холодные, тяжёлые, настоящие.
Вечером Марина приехала в свою квартиру. Без мебели, без шторы, с голой лампочкой под потолком. На полу три пакета: чайник, кружка, гречка, кофе, бумажные полотенца и папка с документами.
Розетки на кухне искрили, чайник пришлось включить в комнате через удлинитель. Вода закипала долго.
Из папки Марина достала выписку — ту, где возврат 680 000 ₽, — и положила в верхний ящик кухонного стола. Рядом легли договор купли-продажи и акт приёма-передачи.
Пришло сообщение от следователя: «Марина Викторовна, дело уходит в суд. Завтра в 11:00 удобно подойти?»
«Да. Буду».
Она налила кипяток в кружку, села на табуретку посреди пустой кухни. За окном качалась рябина. Батареи были едва тёплые, в углу отклеивались ромашковые обои, сверху что-то тяжёлое упало, и мужской голос сказал: «Да чтоб тебя».
Марина достала блокнот и написала на первой странице:
Ремонт.
Замок — заменить в субботу.
Интернет — подключить.
Шторы — плотные, серые.
Пароль от банка — менять раз в три месяца.
В субботу мастер поставил новый цилиндр и дал три ключа в запаянном пакетике и чек: Замена цилиндра — 3 200 ₽. Один ключ Марина повесила на связку, второй положила в конверт и подписала: «Запасной. Не отдавать никому». Третий убрала в ящик к документам.
Дверь она закрыла на два замка и больше никому не открывала без звонка.
— Я не собираюсь выплачивать долги брата, — решительно отказалась дочь