За десять минут до начала официальной части Наталья увидела, что карточку с фамилией её отца сняли со второго стола и положили на стойку администратора. Рядом лежала новая, а на обороте чьей-то рукой было написано: «у кухни».
— Это ещё что? — спросила она.
Лариса Сергеевна перевернула карточку надписью вниз.
— Рассадка поменялась. Только не начинай сейчас, пожалуйста. Гости уже идут.
В дверях появился Степан Михайлович — в обычном тёмном пиджаке, светлой рубашке без галстука и со старым бумажным пакетом в руке.
— Матери твоей сыр привёз. Уберите сразу в холодильник.
Наталья подозвала официанта, попросила отнести пакет на кухню, а сама снова посмотрела на карточку.
В этот момент она поняла: вечер будет хуже, чем она боялась.
Свекровь давно определила ему место
К Степану Михайловичу Лариса Сергеевна относилась снисходительно с первого дня знакомства. Не скандалила, не оскорбляла открыто. Она делала иначе: разговаривала так, будто перед ней хороший, добрый, но очень простой человек, которого надо терпеливо направлять.
Отец Натальи жил в сорока километрах от города. Когда-то работал зоотехником, потом арендовал старую ферму и занялся молочными козами. За одиннадцать лет хозяйство выросло с двенадцати голов почти до двух сотен. Появились работники, доильное оборудование, постоянные покупатели молока и племенного молодняка.
Если сторож звонил утром и говорил, что одна из коз не ест, он мог сам приехать на ферму в шесть утра и провести там полдня.
Лариса Сергеевна называла всё это «козочками».
На шестилетие внука Степан однажды привёз две головки сыра. Свекровь посмотрела на коробку и сказала:
— Домашнее? Детям я бы такое не давала. Мало ли.
Через час гости съели почти всё. Лариса Сергеевна сама попросила нарезать вторую головку, а услышав похвалу, улыбнулась:
— Да у нашего свата этих коз — целое хозяйство. Хоть какая-то польза.
Степан ничего не ответил.
Дома Наталья не выдержала:
— Пап, почему ты ей никогда ничего не говоришь?
Он поставил контейнер с едой в холодильник и пожал плечами.
— А что говорить? Сыр съели — значит, нормальный.
Через год свекровь попросила его убрать рабочий пикап от ворот загородного дома, где отмечали день рождения Николая Андреевича.
— Партнёры мужа будут, машины одна к одной. Поставьте свою подальше, ладно?
Степан переставил машину и вернулся.
— Наташ, мама просто нервничает, — тихо сказал тогда Андрей. — Ей важно, как всё выглядит.
Эту фразу муж повторял не раз. Мама нервничает. Маме важно. Мама хочет как лучше.
А Степан только просил дочь не ругаться из-за него.
В списке были только «нужные люди»
Фирме Николая Андреевича исполнялось двадцать пять лет. Когда-то он начинал с мастерской по ремонту тракторов, а теперь компания продавала и обслуживала сельхозтехнику в нескольких районах. В тот год фирма стала партнёром регионального аграрного форума, и юбилейный вечер совместили с приёмом для клиентов и гостей форума.
Список получился соответствующий: руководители хозяйств, представители заводов, сотрудники областного министерства. За неделю до мероприятия подтвердили, что на приём заедет один из заместителей федерального министра сельского хозяйства.
После этого Лариса Сергеевна трижды меняла рассадку и лично проверяла фамилии на столах.
За два дня до юбилея Андрей спросил:
— Твой папа точно придёт?
— Мы его пригласили. Почему он должен не прийти?
Муж замялся.
— Просто мама думает, ему там будет скучно. Все по работе, разговоры…
Наталья положила телефон на стол.
— Андрей, мой отец одиннадцать лет работает в сельском хозяйстве. Кому именно ему будет не о чем говорить?
— Я не это имел в виду.
— А что?
Он ушёл от ответа.
Весной Степан ездил в Элисту на большую выставку племенных овец и коз. Вернувшись, между делом сказал дочери, что поспорил там с людьми из министерства о поддержке хозяйств.
Наталья тогда собирала сына в школу и только спросила:
— Наших коз хоть заметили?
— Заметили, — ответил отец.
Теперь он приехал на юбилей почти к самому началу. Поздоровался с Николаем Андреевичем и отошёл к окну. Там его сразу узнал руководитель крупного хозяйства из соседнего района.
— Степан! Ты тоже здесь?
Они пожали руки и заговорили. Лариса Сергеевна заметила их, но, похоже, значения не придала.
«А как кто он приглашён?»
Администратор снова подошёл к Ларисе Сергеевне с планом зала.
— Освободилось два места за вторым столом. Степана Михайловича туда перенести?
Свекровь посмотрела на список.
— Нет, там областное министерство.
— Тогда куда его?
Наталья уже шагнула к ним, когда услышала:
—Козовода посадите за кухней, — велела свекровь.
Рядом стояли Андрей, администратор и две женщины из оргкомитета.
— Вы сейчас про моего отца? — спросила Наталья.
— Только не устраивай сцену. Там обычный стол, не у плиты же.
— Почему вы даже имени его не называете?
— Господи, Наташа. Он разводит коз. Козовод — это профессия.
— Тогда почему эта профессия не подходит для второго стола?
Андрей коснулся жены за локоть.
— Наташ, пожалуйста. Сейчас не время.
Она убрала его руку.
— Для чего не время? Чтобы к человеку нормально обратились?
Лариса Сергеевна понизила голос:
— Там люди, с которыми Николаю надо работать. Я не могу всех родственников сажать рядом с чиновниками.
— Он приглашён не как случайный родственник.
— А как кто?
Этот вопрос она задала совершенно серьёзно.
Степан подошёл сам.
— Что случилось?
— С местами путаница, — быстро сказал Андрей.
Администратор показал на крайний стол возле распашной двери, через которую официанты выходили из служебного коридора.
— Степан Михайлович, пока можно сюда. Если хотите, позже пересадим.
— Нормально.
— Пап, нет.
Отец посмотрел на дочь.
— Наташа, не надо из-за стула портить людям вечер.
Это была его старая привычка: отойти, промолчать, не заставлять других отвечать за хамство. Благодаря ей Лариса Сергеевна годами была уверена, что может сказать почти всё.
В холле открылась входная дверь. Один из организаторов быстро подошёл к Николаю Андреевичу.
— Приехали.
Не прошло и минуты с фразы про «козовода».
Лариса Сергеевна выпрямилась, поправила рукав и вместе с мужем пошла встречать главного гостя.
Замминистра свернул совсем не туда
В зал вошли несколько человек. Впереди шёл мужчина лет пятидесяти с небольшим, которого Наталья утром видела на фотографиях с форума. Рядом были сотрудник областного министерства и женщина из организационной группы.
Николай Андреевич протянул руку и начал приветствовать гостя.
Замминистра ответил, сделал два шага и вдруг посмотрел к крайнему столу.
— Степан Михайлович?
Отец Натальи поднял голову.
— Вот так встреча.
Замминистра оставил сопровождающих и пошёл через зал к нему. Степан встал. Они крепко пожали друг другу руки, а потом чиновник первым обнял его за плечи.
— Вы-то здесь откуда? Я думал, после Элисты вас до зимы из хозяйства не вытащить.
— Меня дочь вытащила.
— Правильно сделала. Как ваши зааненские? Та группа, которую вы показывали, нормально лето прошла?
— Нормально. Молодняк почти весь разобрали.
— А вы говорили, спроса не будет.
— Я много чего говорю. Не всё сбывается.
Замминистра рассмеялся.
Николай Андреевич подошёл следом.
— Так вы знаете Степана Михайловича?
— Конечно. Мы в мае на выставке спорили минут сорок, потом ещё на совещании пересеклись. Он мне столько про козоводство высказал, что я его теперь издалека узнаю.
Степан усмехнулся:
— Вы спросили — я ответил.
— Вот именно. Большинство сначала благодарит десять минут, потом вопрос задаёт. А этот сразу с вопроса начал.
Лариса Сергеевна стояла в двух шагах. В руке у неё всё ещё была карточка с фамилией Степана. Она машинально согнула её, потом расправила и положила на стойку администратора.
— Мы как раз хотели пересадить Степана Михайловича, — сказала она. — Тут просто временно…
— А зачем? — замминистра посмотрел на крайний стол. — Я на десять минут присяду к нему, если хозяева не против. Мы весной разговор не закончили.
Николай Андреевич ответил первым:
— Конечно. Сейчас стул принесут.
Администратор поставил рядом ещё один стул. Подошёл сотрудник областного министерства, потом руководитель хозяйства, с которым Степан разговаривал у окна.
Получилось неловко: за столом, который Лариса Сергеевна отвела «козоводу», собрались именно те люди, ради которых она весь вечер переставляла карточки.
Она попыталась исправить ситуацию:
— Может, всё-таки за второй стол? Там удобнее.
Степан посмотрел на неё. Наталья ждала, что он согласится по привычке.
Но отец покачал головой.
— Нет, Лариса Сергеевна. Мне здесь место сразу нашлось. Чего теперь людей гонять?
Он сказал это без злости.
Свекровь покраснела, но спорить не стала.
Для Натальи этот короткий отказ оказался важнее объятий и должностей. Впервые отец не сделал вид, что ничего не произошло.
Извинение почти получилось
После официальной части замминистра уехал: утром у него была следующая встреча. Степан тоже стал собираться домой, но Николай Андреевич задержал его возле гардероба.
— Степан, ты чего раньше не говорил, что тебя там все знают?
Отец застегнул пальто.
— Где — там?
— В министерстве, на выставках.
— Коля, мы с тобой двадцать лет знакомы. Я всегда говорил, чем занимаюсь.
— Я не в этом смысле.
— А в каком?
Ответа не нашлось.
Лариса Сергеевна подошла через несколько минут.
— Степан Михайлович, я хочу сказать… вышло некрасиво.
Наталья даже удивилась.
Но продолжение всё испортило.
— Просто если бы Наташа объяснила заранее, что вы не просто… что у вас хозяйство такого уровня, я бы иначе всё организовала.
Степан надел шарф.
— А если бы у меня было двадцать коз, за кухней было бы нормально?
— Я не это сказала.
— Это. Только другими словами.
Андрей появился из зала и услышал конец разговора.
— Мам, хватит уже.
— Что «хватит»? Я извинилась.
— Ты объяснила, почему была бы вежливее, если бы заранее знала про замминистра.
Наталья посмотрела на мужа.
— Ты сам час назад просил меня «не начинать».
Он кивнул.
— Просил. Зря.
Это не стерло семь лет мелких уступок, но хотя бы в этот раз Андрей не спрятался за привычное «мама нервничает».
Администратор вынес из кухни пакет с сыром, который всё это время хранился в холодильнике, и передал Степану.
Лариса Сергеевна посмотрела на пакет.
— Это тот сыр, который вы нам привезли?
Степан взял его.
— Был тот. Теперь домой поедет.
У выхода он остановился возле свекрови.
— Я к вам в гости ходить не перестану. Внук у меня здесь. И вы ко мне приезжайте, если захотите. Только у нас на ферме должностей за столом нет. Кто руки помыл, тот и садится.
— Я поняла, — сухо ответила она.
По её лицу было видно: поняла она не всё и не сразу.
На ферме должностей действительно не было
Через неделю Лариса Сергеевна сама позвонила Наталье.
— Мы с Николаем хотели бы съездить к твоему отцу. Если он не против.
— Зачем?
Свекровь помолчала.
— Посмотреть хозяйство.
Наталья не стала облегчать ей разговор.
— Я спрошу.
Степан согласился и предупредил:
— Пусть обувь нормальную берут. После дождя грязь.
В субботу Николай Андреевич с женой приехали на машине. Лариса Сергеевна вышла в светлых туфлях, сделала два шага и остановилась.
Степан вынес из подсобки две пары чистых резиновых сапог и поставил их на деревянный настил.
— Я через Наташу предупреждал.
Свекровь сняла туфли, аккуратно поставила их у стены и натянула сапоги.
На ферме никто не встречал её как важную гостью. Работник провёз тележку с кормом, девушка в рабочем комбинезоне спросила Степана, в какой загон переводить молодняк. Телефон у него звонил дважды; он отвечал коротко и возвращался к разговору.
Николай Андреевич удивился, когда выяснилось, что часть техники хозяйство уже четвёртый год покупает через его фирму.
— Так ты наш клиент?
— Получается.
— И молчал?
— А что говорить? Счета оплачиваем вовремя, техника работает.
Лариса Сергеевна стояла возле загона с молодыми козами. Одна белая коза вытянула морду к её рукаву.
— Она не укусит?
— Если сумку не отдашь, не укусит, — сказал Степан.
Свекровь впервые за день рассмеялась без натяжки.
Перед отъездом она спросила:
— Степан Михайлович, а тот сыр, который вы на юбилей привозили… такой ещё бывает?
— Бывает.
— Я бы купила.
Он достал из холодильника на складе упакованную головку сыра и передал ей.
— Этот забирайте. Потом рассчитаетесь, если понравится.
Лариса Сергеевна взяла упаковку обеими руками.
Степан закрыл дверь склада, проверил защёлку на калитке и пошёл к работникам. Через несколько минут он уже объяснял водителю, куда поставить мешки с кормом.
Николай Андреевич завёл машину. Лариса Сергеевна положила сыр на заднее сиденье и некоторое время молчала.
На этот раз слово «козовод» она не произнесла.
Свекровь при гостях попыталась выгнать меня из моей же квартиры, но в итоге опозорилась перед всеми.