– Мы на шашлыки, а ты поливай! – заявила золовка, увидев закрытую калитку

– Ты ключи от ворот куда задевала, мы уже десять минут под палящим солнцем паримся! – громкий, требовательный голос золовки заставил Полину выпрямиться над грядкой с молодыми огурцами.

Полина неторопливо сняла плотные садовые перчатки, отряхнула с колен серую пыль и положила на край деревянного короба секатор. Спину приятно ломило от честного утреннего труда, в тени старой яблони тихо гудел электрический насос, качая воду из скважины, а воздух пах смородиновым листом и влажной землей. Она подошла к высокому забору из профнастила, где с той стороны уже нетерпеливо колотили в железо кулаком.

– Если бы вы предупредили о своем визите хотя бы вчера, ворота были бы открыты, – спокойно ответила Полина, отодвигая тяжелый кованый засов и распахивая створку.

Перед ней стояла Света, младшая сестра ее мужа, в огромных темных очках и легкомысленном сарафане в крупный горох. Следом за ней, поднимая сухую дорожную пыль, к участку подруливал видавший виды серебристый универсал ее мужа Кости. Багажник машины был забит до самой крыши пакетами с углями, складными стульями и надувными кругами, хотя до ближайшей речки было добрых три километра по гравийке.

– Еще чего, предупреждать ее надо, мы к родному брату приехали, а не на поклон в администрацию, – проворчала Света, обходя невестку и даже не удосужившись поздороваться. Она шагнула на мощеную плиткой дорожку и брезгливо посмотрела на брошенные у порога сапоги. – Вадик дома? Буди его давай, нам надо багажник разгрузить и бассейн надуть, пока жара в силу не вошла.

Полина прислонилась плечом к теплой створке ворот, не делая ни шага в сторону дома. Дом и этот участок достались ей по дарственной от отца еще до того, как они с Вадимом вообще подали заявление в загс. Отец строил добротно, на века, а последние три года Полина на свои премии меняла кровлю, ставила систему капельного полива и приводила в порядок бревенчатую баню. Вадим дачу любил только в формате гамака и жареных крылышек, а его родня с каждым сезоном вела себя здесь все смелее, словно участок был их общим родовым гнездом.

– Вадим спит после ночной смены на складе, будить я его не стану, – ровным тоном произнесла Полина, глядя прямо в черные стекла очков золовки. – И бассейн мы ставить не планировали, у нас на эти выходные совершенно другие задачи по участку.

Костя тем временем уже выволок из багажника тяжелый эмалированный таз, накрытый полотенцем, от которого на метр вокруг разило уксусом и дешевыми специями. Следом из машины с визгом выскочили двое сыновей Светы, тут же помчавшись прямо по краю клумбы, где только-только распускались сортовые бархатцы.

– Мальчики, осторожнее, под ноги смотрите, там цветы посажены, – строго бросила Полина, преграждая детям путь к ягодным посадкам и защелкивая на щеколду внутреннюю деревянную калитку, которая вела вглубь огорода к теплицам.

– Мы на шашлыки, а ты поливай! – заявила золовка, увидев закрытую калитку и недовольно поджав губы. – Детей не трогай, они всю неделю в душной квартире сидели, им простор нужен и витамины. Лучше бы калитку отперла, они клубники поесть хотели с куста, зря мы ехали, что ли?

– Клубника только вчера была обработана от вредителей биопрепаратом, ее нельзя рвать прямо сейчас, – Полина положила руку на защелку калитки, глядя на Свету без тени смущения. – И шашлыки сегодня отменяются, потому что у нас затеян ремонт насосной станции и вся площадка перед беседкой занята шлангами и переходниками.

Света стянула очки на макушку, и в ее светлых глазах мелькнуло привычное раздражение человека, которому посмели отказать в законном праве поживиться за чужой счет. Она окинула взглядом ухоженные грядки, выбеленные стволы деревьев и чистые пластиковые бочки для дождевой воды, после чего шумно вздохнула, словно разговаривала с несмышленым ребенком.

– Ты вечно из мухи слона делаешь, будто нам от твоей клубники убудет, – Света повернулась к мужу, который с пыхтением тащил к крыльцу ящик пива. – Костя, ставь прямо на веранду, сейчас Вадик проснется и все решит. Не имеет права чужой человек родную сестру с племянниками за порог выставлять, когда мы мясо замариновали на десять килограммов.

– Этот участок принадлежит мне единолично, и здесь действуют только мои правила, – Полина заперла калитку на навесной замок, ключ от которого демонстративно убрала в карман рабочих штанов. – Вадим может пить с вами чай на террасе, если проснется, но никаких пьяных посиделок до полуночи сегодня не будет.

Из дома, шаркая старыми шлепанцами по деревянным ступеням, наконец выбрался Вадим. На нем были мятые спортивные штаны и растянутая футболка, а лицо хранило отчетливый след от подушки. Он щурился от яркого полуденного света, виновато поглядывая то на жену, то на сестру, словно надеялся сквозь землю провалиться прямо посреди двора.

– О, проснулся наш хозяин, а то твоя жена нас уже на пороге встретила как врагов народа, – всплеснула руками Света, подталкивая детей к брату. – Скажи ей, чтобы открыла огород и достала из погреба прошлогоднее варенье, мы с дороги голодные как волки.

Вадим тяжело вздохнул, почесал затылок и подошел к Полине, стараясь говорить тихо, чтобы сестра не слышала его заискивающих интонаций.

– Полин, ну правда, зачем ты сразу на дыбы встаешь при людях? – вполголоса забормотал муж, трогая ее за локоть. – Пусть пацаны побегают, ягод поедят, а мы с Костей мангал на дальнем краю растопим, тебе мешать вообще не будем. Неудобно получается, люди выходной спланировали, приехали за шестьдесят километров.

– Ты прекрасно знал, что сегодня приезжает мастер по настройке автоматики в скважине, – ответила Полина, высвобождая руку из его пальцев. – И деньги на этот вызов мы отложили с моей зарплаты, пока твоя ушла на оплату штрафов за твою же машину. Твоя сестра не удосужилась даже набрать мой номер перед выездом, потому что привыкла считать эту дачу бесплатной турбазой.

– Но это же моя семья, Поля, как ты не понимаешь таких простых вещей! – Вадим повысил голос, чувствуя за спиной незримую поддержку Светы. – Если мы сейчас их развернем, мать мне всю плешь проест до осени, она и так говорит, что ты меня под каблуком держишь и от родни отваживаешь.

– Пусть говорит что угодно, меня мнение твоей мамы давно перестало волновать, – отрезала Полина, направляясь к умывальнику у стены дома.

В этот момент за воротами снова послышался шум автомобильного мотора, а следом раздался резкий, раскатистый гудок клаксона. Полина замерла с полотенцем в руках, переглянувшись с мужем, на лице которого проступило искреннее недоумение. Вадим явно никого больше не ждал, однако Света при звуке этого сигнала заметно оживилась, торопливо поправила бретельку сарафана и побежала к выходу.

На пыльную обочину перед забором лихо вырулил ярко-красный кроссовер, из которого вышли двое мужчин в дорогих темных очках и молодая женщина с броским маникюром, одетая так, будто приехала на загородную фотосессию, а не в подмосковную деревню. Следом за кроссовером припарковался еще один седан, из которого выгрузилась шумная компания молодежи с переносной музыкальной колонкой и коробками пиццы.

– Ну наконец-то вы доехали, мы вас уже заждались, – громко пропела Света, широко распахивая створку ворот, которую Полина оставила незапертой. – Проходите, не стесняйтесь, паркуйтесь прямо вдоль забора, места тут навалом, баня уже почти готова!

Полина медленно опустила полотенце на деревянную лавку. Внутри у нее все похолодело от понимания того, насколько далеко зашла наглость золовки. Она перевела взгляд на Вадима, но тот стоял с раскрытым ртом, хлопая глазами и явно не понимая масштаба надвигающейся катастрофы.

– Света, это кто такие? – громко спросила Полина, выходя на середину мощеной площадки и вставая прямо перед незнакомыми людьми.

Женщина с маникюром, брезгливо переступая через поливочный шланг своими тонкими белыми босоножками, одарила Полину снисходительной улыбкой и протянула Свете большой бумажный пакет из дорогого супермаркета.

– Светка, мы все взяли, как договаривались, и креветки королевские, и форель для решетки, – звонким голосом произнесла незнакомка, осматривая двухэтажный бревенчатый дом Полины. – Слушай, а у вас тут действительно мило, не соврала. Только ты говорила, что бассейн уже будет с теплой водой, а он у вас сдутый валяется возле сарая. И простыни для бани ты обещала свежие выдать, нам в парную сразу можно или подождать придется?

Света густо покраснела, нервно дернув плечом, и попыталась встать между Полиной и прибывшей компанией.

– Марина, вы проходите пока в беседку, располагайтесь, мы сейчас все быстро организуем, – залепетала золовка, бросая на невестку панические взгляды. – Тут просто небольшая заминка с водой вышла, муж сейчас все подключит за пять минут.

– Стоять на месте, – не повышая голоса, но с такой тяжелой интонацией произнесла Полина, что гости невольно замерли посреди двора. – Девушка, объясните мне толком, на каких условиях вы сюда приехали и о чем конкретно вы договаривались со Светой?

– Полина, пойдем отойдем на минутку, это мои коллеги по работе, не позорь меня перед людьми! – Света вцепилась в рукав невестки, пытаясь уволочь ее за угол сарая. – Я тебе сейчас все на кухне объясню, ну чего ты концерт устраиваешь на ровном месте!

Полина резко сбросила руку золовки и сделала шаг навстречу Марине, которая уже начала подозрительно оглядывать напряженные лица присутствующих.

– Никаких секретов на кухне не будет, – Полина скрестила руки на груди. – Этот дом принадлежит мне. Я хозяйка этой земли. И я впервые в жизни вижу всех этих людей на своем участке. Поэтому я повторяю свой вопрос: кто вы и что вы здесь делаете?

Марина нахмурилась, переглянулась со своим спутником, крепким мужчиной с золотой цепочкой на шее, и достала из сумочки телефон с ярким чехлом.

– В смысле, кто мы такие? – в голосе гостьи пропала былая веселость, уступив место деловой сухости. – Светлана нам эту усадьбу сдала на двое суток с баней и мангальной зоной. Мы ей еще в прошлый вторник перевели двадцать пять тысяч рублей на карту в качестве брони, она сказала, что это дача ее семьи, и мы будем здесь совершенно одни на все выходные.

Тишина, повисшая над двором, нарушалась только мерным гудением насоса под яблоней. Вадим побледнел так, словно его только что ударили мешком с песком из-за угла. Костя, муж Светы, торопливо отошел к своей машине и сделал вид, что очень внимательно изучает рисунок протектора на заднем колесе.

– Двадцать пять тысяч? – медленно переспросила Полина, поворачиваясь к золовке, которая вжала голову в плечи и пятилась к крыльцу. – То есть ты решила сдать чужую собственность своим коллегам, взять с них деньги, а меня с Вадимом использовать в качестве бесплатной прислуги, которая должна была топить баню, менять простыни и подавать клубнику к вашему столу?

– Света, ты с ума сошла, что ли? – наконец выдавил из себя Вадим, делая шаг к сестре. – Какая еще сдача в аренду, ты хоть понимаешь, что ты натворила?

– А что такого-то! – внезапно сорвалась на визг Света, понимая, что отступать некуда, и переходя в привычное нападение. – У вас дом пустует пять дней в неделю, вы тут жируете на свежем воздухе, а нам с Костей кредит за машину платить нечем! Подумаешь, пустила приличных людей на два дня шашлыки пожарить, от тебя бы не убыло пару простыней постирать в машинке! Мы семья или кто? Тебе для родного брата и его племянников двадцати тысяч рублей жалко стало?

– Мне жалко пускать в свой дом воровку и мошенницу, – отчеканила Полина, глядя золовке прямо в перекошенное злобой лицо. – Ты взяла деньги за имущество, к которому не имеешь ни малейшего отношения по закону Российской Федерации. Это статья об административном самоуправстве или даже мошенничестве, если эти люди сейчас напишут на тебя заявление.

Марина нервно усмехнулась, убирая телефон обратно в сумку, и выразительно посмотрела на Светлану.

– Значит так, дорогая коллега по отделу кадров, – ледяным тоном произнесла Марина. – Нам твои семейные разборки даром не нужны. Деньги возвращай прямо сейчас, переводом по номеру телефона, иначе в понедельник этот разговор продолжится в кабинете генерального директора, а потом в отделении полиции.

– У меня нет сейчас этих денег, я ими обязательный платеж по кредиту закрыла позавчера! – почти плача крикнула Света, бросая на мужа умоляющие взгляды. – Костя, ну скажи им! Полина, ну дай людям отдохнуть, мы в воскресенье уедем и все приберем за собой, клянусь!

– Ни одной минуты эти люди здесь не останутся, – Полина повернулась к незваным гостям. – Извините, но вас обманули. Освободите территорию участка, ворота открыты. Все финансовые претензии предъявляйте гражданке за пределами моего забора.

Спутник Марины тяжело вздохнул, взял жену под локоть и коротко бросил Свете:

– Десять минут на перевод всей суммы, Света. Если денег не будет, я прямо от ворот набираю дежурную часть, номер карты и переписка в телефоне у меня сохранены. Поехали, ребята, здесь ловить нечего.

Шумная компания начала быстро загружаться обратно в машины, громко хлопая дверями и обсуждая сорванный уик-энд. Красный кроссовер и седан сдали назад, подняли тучу пыли и скрылись за поворотом деревенской улицы, оставив семейство Светы посреди чужого двора в звенящей тишине.

– Ты довольна? – зашипела Света, поворачиваясь к Полине с горящими ненавистью глазами. – Опозорила меня перед всем коллективом! Мне теперь увольняться придется из-за твоей жадности паршивой! Чтоб тебе эта клубника поперек горла встала!

– Собирай свои вещи, забирай детей и выметайся отсюда, – Полина указала рукой на открытые ворота. – Таз с мясом забирай с собой, ящик пива тоже. Чтобы духу вашего на этом участке больше не было ни сегодня, ни в следующем месяце, ни через год.

– Вадик, ты мужик или тряпка? – взвизгнула золовка, кидаясь к брату и дергая его за рукав футболки. – Скажи ей! Она меня с детьми на улицу выгоняет, у меня денег на бензин обратно нет, нам есть нечего, отдай двадцать пять тысяч, чтобы я Марине вернула! У вас же есть на счете, я знаю, что вы на ремонт копили!

Вадим посмотрел на сестру, потом на Полину, которая стояла неподвижно, сложив руки на груди и не выражая ни капли жалости. Муж перевел взгляд на ящик пива на веранде, на надувные круги и на эмалированный таз с заветренным мясом. До него наконец дошло, в какую грязь его попытались втянуть ради чужого кредита.

– Садись в машину, Света, – глухо сказал Вадим, не глядя сестре в глаза. – Денег я тебе не дам, у меня их просто нет. А если бы и были, на твои аферы я бы не потратил ни копейки.

– Предатель! – крикнула Света, швыряя в багажник надувной круг. – Мать узнает, проклянет тебя! За копейки бабу свою чужую слушаешь, родную кровь предал!

Костя торопливо забросил в багажник таз с мясом, дети испуганно залезли на заднее сиденье, хлюпая носами, и старый универсал, взревев глушителем, выкатился за пределы участка. Полина дождалась, пока машина скроется за деревьями, подошла к воротам, с усилием захлопнула тяжелые железные створки и провернула ключ в замке на два полных оборота.

На дворе снова стало тихо, только ветер шелестел листвой на старой яблоне да мерно капала вода из шланга в пластиковое ведро.

Вадим стоял посреди дорожки, опустив плечи и глядя себе под ноги.

– Полин, прости меня, – тихо произнес он, не поднимая глаз. – Я правда не знал, что она такое затеяла. Думал, просто шашлыков поесть приехали.

– Ты не знал, потому что тебе было удобно не знать, – спокойно ответила Полина, подходя к крыльцу и забирая свои рабочие перчатки. – Ты привык, что за все твои семейные долги и обещания расплачиваюсь я своим трудом и своими нервами. Если хочешь остаться здесь до вечера, бери лопату и иди копать траншею под кабель для насоса. Если нет — электричка до города отправляется через сорок минут.

Муж постоял несколько секунд, потом молча подошел к сараю, достал штыковую лопату с деревянным черенком и пошел в дальний угол сада, где лежала размеченная бечевкой полоса земли.

Полина зашла на веранду, налила себе из глиняного кувшина холодной воды с мятой и сделала несколько долгих глотков. Впереди было еще полдня хорошей погоды, грядки с клубникой требовали вечернего полива, а на душе впервые за долгое время было абсолютно чисто и спокойно, потому что чужие аппетиты наконец-то натолкнулись на крепкий замок.