– Мам, почему мои вещи лежат у калитки, а Костя говорит, что в маленькой комнате теперь будет кладовая?
Нина придерживала телефон плечом и поднимала с травы картонную коробку. Крышка разошлась, из-под неё торчала ручка садового совка. Среди рабочих перчаток и старого халата лежала кружка, которую дочь когда-то расписала для неё. Кружку завернули в тот самый халат, словно собирались отправить хозяйку домой без лишних разговоров.
Она приехала в ноябре, на последние свободные выходные перед началом новых занятий в центре, где работала. Накануне мать попросила проверить, не осталось ли в доме продуктов, и обещала присоединиться утром. Нина взяла еду на двоих, собиралась переночевать и помочь убрать веранду к холодам.
– Костя освобождает место перед ремонтом, а вещи твои никто не выбрасывал. Занеси их в сарай, там сейчас сухо.
– Я собиралась остаться, мы ведь вчера это обсуждали. Или мне теперь и ночлег нужно отдельно согласовывать?
У крыльца стоял брат с отвёрткой в руке. Он слышал разговор, но продолжал снимать узкую полку, на которой Нина держала книги и очки для чтения. Полку она привезла сама, когда в маленькой комнате стояла только кровать. Книги теперь лежали стопкой на подоконнике, а футляр с очками Костя положил сверху.
– Нин, ты сначала с мамой поговори, – сказал он, оставляя отвёртку рядом с книгами. – Я думал, она тебе всё объяснила.
Нина выпрямилась и взяла телефон в руку. Мать заговорила про инструменты, которым негде храниться, про тесную веранду и про то, что брат наконец решил заняться домом основательно. Между тем матрас из маленькой комнаты уже стоял у стены, а на освободившемся месте виднелись ящики.
– Ты мне про инструменты объясняешь, а Костя явно о другом говорит. Что я должна была узнать до приезда?
– Дачу я на него оформила, ещё в сентябре. Хотела при встрече сказать, чтобы спокойно всё обсудить.
Костя поднял отвёртку и принялся вертеть её в ладони. Нина посмотрела на его куртку возле входа, на новые ящики, на свою коробку. Брат успел устроиться, прежде чем ей сообщили о перемене.
– Мы в сентябре у тебя ужинали, а в октябре ты ко мне приезжала. За это время ни одного спокойного разговора не получилось?
Мать ответила быстрее, словно вопрос был только в выборе подходящего дня.
– Ты бы расстроилась и начала выяснять, почему ему. У тебя квартира своя, работа постоянная, дочь взрослая. А у Кости семья, мальчишке летом тоже нужно куда-то выезжать.
Нине было пятьдесят шесть, она работала администратором в центре дополнительного образования. Зарплату получала регулярно, но новую кухню выбирала уже второй год, каждый раз находя более срочные расходы. Дача обычно оказывалась среди них первой.
– Дарить ты могла кому решила, я сейчас не об этом. Почему мои вещи вынесли, а меня даже не предупредили?
– Да что ты всё про вещи, дом ведь семейный. Никто тебя оттуда не гонит, просто Косте удобнее будет по-своему устроить.
После разговора с матерью Нина убрала телефон в карман. Брат объяснил, что маленькая комната действительно нужна под кладовую, зато в большой он поставит другое кресло. Его можно раскладывать, если Нина захочет остаться на ночь.
– Только перед приездом звони, у нас теперь гости будут приезжать. Надо выходные распределять, чтобы всем места хватало.
Нина попросила отдать ей снятую полку. Костя удивился, ведь полка старая и дома ей едва ли пригодится, но донёс её до машины. Книги Нина сложила в привезённую сумку, футляр с очками убрала туда же. Коробку поставила в багажник сама, проверив, цела ли кружка.
В августе она искала человека для ремонта крыльца. Выбирала доски, оплачивала работу, приезжала принимать ступени, потому что мать боялась оступиться на прежних. Костя тогда говорил, что занят до конца месяца, и просил прислать фотографию готового крыльца.
Передача дачи состоялась уже после этого ремонта. В октябре мать сидела на Нининой кухне и обсуждала, что весной хорошо бы привести в порядок печку. О подарке она не сказала ничего, хотя дочь снова записала предполагаемый расход в свою тетрадь.
Нина отдала брату привезённые яблоки, а контейнеры с едой забрала. Матери написала, что возвращается домой и утром встречать её на даче не будет. Костя предложил помочь уложить полку удобнее, но она уже закрепила её между сумкой и коробкой.
По дороге хотелось позвонить матери ещё раз. Рассказать, как она проводила выходные с мастерами, пока брат приезжал с семьёй отдыхать, и спросить, почему ей не сообщили хотя бы в октябре. Нина даже остановилась возле магазина, достала телефон и снова убрала его в сумку.
Она сама соглашалась на эти расходы и никогда не называла их платой за комнату. Теперь требовать дачу за купленные доски было бы нелепо. Но услышать до приезда, что привычный порядок закончился, она всё-таки заслуживала.
Дома коробка несколько дней простояла в прихожей. Полку Нина убрала наверх встроенного шкафа, книги перенесла к домашним, халат отправила в стирку, а кружку поставила рядом с другими. Очки пригодились на следующий же вечер, когда она разбирала бумаги из центра. Только садовые перчатки остались в коробке вместе с совком: применения им в квартире не нашлось.
Мать звонила по обычным поводам и разговаривала почти как прежде. Про дачу они обе старались не говорить, хотя иногда пауза затягивалась на самом простом вопросе. Нина продолжала помогать с покупками и приезжала к матери, но приглашений за город не принимала.
Однажды мать увидела на кухонном столе каталог мебели и принялась листать его с таким видом, будто проверяла школьную тетрадь.
– У тебя ещё вполне приличная кухня, только ручки заменить. Зачем сейчас столько денег тратить, лучше на лето немного оставь.
– Я на лето тоже оставляю, отпуск хочу провести у моря. Уже присмотрела квартиру, осталось с датами окончательно определиться.
Мать подняла глаза от каталога. Нина ожидала разговора о дорогой поездке, но вместо этого услышала, что на даче ей всегда хорошо отдыхалось. Пришлось напомнить про кресло и согласованные выходные.
– Костя тебе не запретил приезжать, ты сама всё близко принимаешь. Я же там буду, разве тебе со мной плохо?
Нина ответила не сразу, потому что этот вопрос был труднее разговора о комнате. С матерью ей действительно бывало хорошо: они ходили по участку, выбирали яблоки, обсуждали соседские новости. Однако к поездке почти всегда прибавлялись просьбы купить, привезти, договориться и оплатить.
– Я к тебе и здесь приезжаю, мама, мы не только на даче встречаемся. А отпуск в этом году хочу провести иначе.
На работе Нина согласовала две недели летом и начала откладывать деньги отдельно. Кухню решила менять без дорогих дополнений, поездку выбрала скромную, но удобную. Если денег окажется мало, можно было сократить отпуск или оставить часть старой мебели. Пока расчёты позволяли и то и другое, если больше ничего крупного не покупать.
Весной мать позвонила вечером, когда Нина сравнивала образцы кухонных фасадов. На столе лежал лист с размерами, возле него стояла та самая расписанная кружка. Нина только успела решить, какой оттенок лучше смотрится при свете её светильника.
– Ты сегодня дома останешься или ещё куда-то собираешься? Мне нужно одну вещь обсудить, только сразу сердиться не надо.
Нина отодвинула образцы от края стола и попросила сказать, что случилось. Мать вздохнула и заговорила осторожнее, чем обычно говорила о дачных делах.
– Нужно оплатить ремонт крыши, там до лета оставлять нельзя. Костя ездил на участок, в комнате потолок отсырел.
Про крышу Нина предупреждала ещё прошлой весной. Тогда возле печки появилась влажная полоса, и найденный ею мастер сделал небольшой ремонт. Он сразу объяснил, что это временная мера, но мать решила пока ограничиться ею.
– Он уже узнал, какие работы нужны и сколько это будет стоить? Без этого мы опять будем говорить наугад.
– Всё узнал, даже с человеком предварительно договорился. Сто восемьдесят четыре тысячи получается, вместе с материалами.
Мать сделала паузу, ожидая, что Нина начнёт уточнять сроки. Именно так прежде и происходило: достаточно было назвать проблему, дальше дочь сама выясняла подробности.
– Мам, а от меня сейчас что требуется? Ты ведь не просто сообщить о крыше позвонила.
– Вам с Костей надо по половине внести, он один не вытянет. Я там всё лето живу, ты же понимаешь.
Девяносто две тысячи забирали почти всё, что Нина собрала на поездку и начало оплаты кухни. Она прикинула остаток и почувствовала знакомое раздражение на собственную привычку сразу считать, чем можно пожертвовать. Мать ещё не получила согласия, а дочь уже мысленно отменяла отпуск.
– Осенью ты подарила дом Косте, и он теперь решает, кому где спать. Почему ремонт нужно оплачивать поровну?
– Неужели каждый раз будем вспоминать оформление, когда маме помощь нужна? Я ведь не для посторонних людей прошу.
Нина едва не ответила, что матери следовало оставить дачу себе. Но подарок уже состоялся, а обсуждать его заново сейчас она не собиралась. Она попросила прислать расчёт и сказала, что без разговора с братом ничего обещать не станет.
Мать сразу согласилась, словно услышала предварительное согласие. В конце добавила, что мастеру желательно ответить до субботы, пока у него есть свободные дни. Нина ещё раз повторила, что поговорить готова, а деньги не обещала.
В тот же вечер брат прислал фотографию исписанного листа. Между работами на существующей крыше была отдельная строка про увеличение навеса над верандой. Нина помнила узкий стол, за которым мать сидела одна, и широкий стол, о котором Костя говорил в ноябре.
В обеденный перерыв она позвонила брату и спросила, почему расширение включено в срочный ремонт. Костя объяснил, что удобнее всё сделать одним приездом бригады, чем снова искать людей через месяц.
– Я уже доски купил для веранды, хотел нормальный стол поставить. Маме тоже удобнее будет, сейчас там вдвоём не развернуться.
– То есть мне предлагается оплатить и расширение для твоих гостей? А про это мама почему-то ничего не сказала.
Брат попросил не говорить так, будто на дачу Нина больше никогда не приедет. По его словам, комната нужна для порядка, а веранда останется доступной всем. Он раздражался и напомнил про обещанное кресло, словно сестра его не услышала в ноябре.
Нина спросила стоимость ремонта без расширения. Костя ответил, что уточнит, хотя разницы, вероятно, окажется немного. Ей пришлось удержаться от ответа, что немного он всегда считает только чужие расходы.
Вечером мать сообщила, что в субботу они приедут вместе. Нина согласилась на встречу, но попросила сначала получить отдельный расчёт. Теперь она хотела понять не только стоимость, но и то, почему её участие уже считается решённым.
Перед встречей Нина достала из кухонного ящика старую тетрадь с телефонами мастеров и расходами. Возвращать прежние деньги она не собиралась. Ей нужно было проверить собственную память: неужели брат действительно всё время вкладывал столько же, а она сейчас несправедливо выделяет свои покупки?
У Кости тоже были расходы, и она помнила их без записей. Он покупал насос для полива, привозил землю, чинил забор вместе с сыном. Но за крыльцо, плиту и прошлогоднюю работу на крыше платила Нина, и суммы в тетради это подтверждали.
Рядом с номером мастера мать собственной рукой дописала удобное время для звонка. Она присутствовала при разговоре о временном ремонте и знала, что крыша потребует новых расходов. Передавая дачу сыну, она могла предупредить его и о них, а не только обсуждать, как он будет возить её на участок.
Нина положила тетрадь обратно в ящик. Принести её к столу было заманчиво, перечислить всё до последней покупки и наконец получить признание. Однако мать наверняка вспомнила бы расходы Кости, и весь разговор ушёл бы в сравнение старых покупок.
В субботу мать принесла яблочную запеканку, которую дочь любила. Костя положил рядом с угощением новый расчёт и сразу назвал сумму: сто сорок шесть тысяч без увеличения веранды. Мать попросила тарелки, словно сначала следовало восстановить обычный семейный порядок.
– Вот видишь, уже дешевле получается, – сказала она, когда Нина села. – И Костя всем займётся, тебе только свою часть перевести.
– Вы приехали спросить или уже распределили мои деньги? Я ведь по телефону несколько раз сказала, что ничего не обещала.
Получилось резче, чем Нина собиралась. Мать отодвинула контейнер, а брат начал разглаживать лист, хотя тот почти не был помят. На несколько мгновений Нине захотелось извиниться и предложить меньшую сумму, лишь бы разговор перестал походить на ссору.
Она всё-таки спросила, откуда взялся расчёт на её участие. Костя посмотрел на мать, и та признала, что ещё до весеннего звонка сказала ему: Нина обычно помогает, когда речь идёт о необходимом ремонте.
– Я не обещала за тебя точную сумму, мы сначала стоимость узнавали. Думала, ты сама поймёшь, что крышу оставлять нельзя.
– Но Костя уже купил доски и теперь говорит, что менять планы неудобно. Значит, вы оба рассчитывали, что деньги будут.
Брат объяснил, что часть мебели для большой комнаты тоже уже оплачена. Он хотел закончить основное до лета, чтобы мать могла спокойно пользоваться домом. Крыша нарушила все расчёты, хотя про прошлогодние предупреждения он слышал и раньше.
Нина спросила, сколько он может внести сам. Костя назвал сумму, заметно меньшую стоимости ремонта, и тут же добавил, что остальное тоже есть, только предназначено для других расходов. Они с женой наконец выбрали кухню для квартиры.
– Мы давно её собирались менять, я не хочу опять всё отменять. Она и так говорит, что дача слишком много забирает.
Нина посмотрела на образцы фасадов, которые перед встречей убрала к стене. Брат заметил её взгляд и отвёл глаза. Она подождала, не скажет ли он ещё что-нибудь про деньги, но Костя снова принялся разглаживать расчёт.
– Я тоже кухню выбираю, Костя, и поездку уже спланировала. У меня эти деньги не лежат без дела.
– Но мама летом здесь сидеть будет, если крышу не сделать. Твоя поездка может подождать, она ведь никуда не денется.
Нина хотела сказать, что материнское лето почему-то всегда важнее её отпуска. Вместо этого спросила мать, почему перед подарком нельзя было обсудить будущий ремонт. Та начала объяснять, что сыну нужнее дом, что он умеет многое делать сам и обещал возить её на участок.
– Я не хотела делить всё между вами и каждый раз спрашивать разрешения. Думала, пусть один хозяин будет, а отдыхать всё равно вместе станем.
– Отдыхать вместе, если кресло свободно и гостей нет, – ответила Нина. – Я осенью приехала туда по нашей договорённости, а мои вещи уже вынесли.
Костя сказал, что не понял, насколько её это задело. Он считал перестановку обычным делом и не собирался спрашивать сестру о кладовой. А про деньги опять напомнил, что на участке будет жить мать и ремонт нужен прежде всего ей.
Мать предложила другой вариант: Нина даст хотя бы часть, а она станет понемногу возвращать из пенсии. Тогда брат сможет начать ремонт и не отказываться от кухни сразу. Предложение прозвучало мягко, почти заботливо, и от этого отказаться было труднее.
Нина представила следующие месяцы: мать присылает небольшой перевод, жалуется на дорогие продукты, дочь возвращает деньги под другим предлогом. Так уже бывало после покупки плиты, хотя тогда сумма была гораздо меньше. Она знала, что принять это обещание всерьёз не сможет.
– Из твоей пенсии я ничего брать не буду. И деньги сейчас не дам, даже если вы рассчитывали иначе.
Мать спросила, неужели дочь оставит её без дачи из-за комнаты. Нина начала объяснять про отпуск, оборвала себя и несколько секунд искала слова. Ей совсем не хотелось, чтобы решение выглядело наказанием за подарок брату.
– Я не предлагаю тебе отказываться от дачи, мама. У Кости есть деньги на крышу, просто кухня ему тоже нужна, а я свои накопления тоже уже распределила.
Брат возразил, что свободных денег вообще ни у кого не бывает. Нина согласилась с ним и придвинула образцы фасадов ближе к листу с размерами. Костя проследил за её рукой, но возвращаться к разговору о поездке не стал.
Он поднялся и пошёл за курткой, а возле прихожей остановился. Оказалось, мастер ждёт первую оплату за материалы в понедельник. В предварительном разговоре брат сообщил, что первую часть внесёт сестра, а остальное он.
Мать опустила взгляд на запеканку, которую никто так и не попробовал. Нина почувствовала, как снова начинает искать выход за всех. Можно было предложить временную помощь, попросить возврат до отпуска, избавить брата от неприятного объяснения с мастером.
– А мастер со мной хоть раз об этом разговаривал? Или ему уже сообщили, что я согласилась?
Костя признал, что разговора не было. Материалы ещё не заказаны, человек только оставил им свободные дни и попросил определиться с объёмом. Нинин номер он получил от матери: раньше выполненную работу обычно принимала Нина.
Она вспомнила, как прошлой весной отпрашивалась из центра и ехала на участок, потому что мать не могла объяснить мастеру, где появилась влажная полоса. Сейчас на работе начинались новые группы, переставлять свои дни было ещё труднее. Даже небольшая помощь могла обернуться звонками, на которые она снова не сумеет ответить отказом.
– Тогда позвони ему и объясни, как будете рассчитываться. Мой номер у него есть, но я ни оплату, ни приёмку не обещала.
Костя вернулся к столу и взял телефон. Нина не диктовала ему сообщение и не просила показать экран. Он сам решил позвонить, вышел в прихожую, и через несколько минут она услышала, что расширение веранды из расчёта убирают.
Вернувшись, брат сказал, что оплатит существующую крышу сам. Деньги на кухню придётся использовать, а с женой он поговорит вечером. Говорил он с раздражением и на Нину почти не смотрел.
Мать спросила, нельзя ли ещё поискать кого-нибудь дешевле. Костя ответил, что другой расчёт она может получить сама, а он второй раз объяснять мастеру перемены не хочет. Нина оставила лист перед братом и не потянулась за тетрадью с телефонами.
Уходя, мать забрала контейнер с запеканкой, хотя обычно оставляла угощение дочери. Нина предложила пакет, и та отказалась, прижав контейнер к сумке. Обнять мать у порога Нина не решилась, а та лишь попросила убрать образцы со стола, пока они не потерялись среди бумаг.
В следующие дни они переписывались о домашних покупках, но крыши не касались. Нина несколько раз собиралась спросить, началась ли работа, и каждый раз откладывала телефон. Ей хотелось узнать, что мать сможет провести лето на участке, однако снова обсуждать недостающие деньги она не была готова.
С кухонным салоном Нина согласовала окончательный вариант, не добавляя ничего сверх выбранного. Бронирование квартиры у моря тоже сохранила. Когда подтверждала даты поездки, ещё раз проверила, хватило бы накоплений после платежа за крышу, и получила тот же результат: от одного из своих планов пришлось бы отказаться.
К концу апреля брат прислал в семейную переписку фотографии готовой крыши. На одном снимке виднелась прежняя веранда, на другом — край маленькой комнаты с ящиками для инструментов. Нина рассмотрела их и написала, что работу на фотографиях видно хорошо.
Вечером позвонила мать и сразу сказала, что Костя привёз её на участок. Работу они посмотрели вместе с мастером, брат рассчитался полностью, на первые майские дни можно приезжать. Нина спросила, довольна ли она результатом, и услышала, что теперь в комнате сухо.
– Только Костя всё ещё сердится, кухню они пока оставили прежнюю. Говорит, надо было сразу понимать, сколько ему этот дом обойдётся.
Нина промолчала, давая матери закончить. Та добавила, что сын больше не хочет менять веранду в этом сезоне, хотя купленные доски уже лежат в сарае. В голосе оставалось недовольство, но просьбы перевести деньги больше не было.
– Он спрашивал, приедешь ли ты на праздники, я сказала, что не знаю. Кресло освободит, если захочешь остаться на ночь.
Нина посмотрела на свой календарь: один из праздничных дней был свободен. Она соскучилась по участку и по матери, но возвращаться к прежним выходным с ночёвкой не хотела. На день можно было приехать, не занимая кресла и не выясняя, кого ещё ждёт брат.
– На день приеду, давай в воскресенье, если вам удобно. Ночевать не останусь, а про ремонт больше без меня ничего не обещай.
Мать помолчала, и Нина уже приготовилась ещё раз услышать про отложенную кухню Кости.
– Я ему скажу, что ты приедешь в воскресенье. А деньги в следующий раз обсуждайте сами, я между вами больше договариваться не буду.
— Я не кухарка для твоей семьи! Хочешь жить с мамой — катись к ней вместе со своими воскресеньями!