Пётр Сергеевич снял дорогие часы и спрятал их в бардачок. Потом переоделся в старую рабочую куртку, взял пассатижи и вышел к сетчатому забору. Через двадцать минут у соседнего дома должен был появиться человек, ради которого он всё это затеял.
Вчера он пообещал дочери не проверять жениха. И всё-таки приехал: хотел увидеть, как будущий родственник разговаривает с человеком, от которого ему ничего не нужно.
Жених, которого всё время не получалось увидеть
Пётр Мельников начинал с небольшой базы стройматериалов. В пятьдесят девять у него было три склада и достаточно денег, чтобы не считать стоимость обычных покупок. Но на даче он по привычке всё чинил сам, даже если получалось не с первого раза.
Надежде было тридцать два. Она преподавала рисование в детском центре, а по вечерам занималась со школьниками отдельно. Отец предлагал открыть собственную студию, но дочь не хотела, чтобы её успехи объясняли папиными деньгами. Она снимала квартиру и копила на первоначальный взнос.
С Вадимом Надя познакомилась девять месяцев назад, на ремонте детского центра. Он руководил бригадой и однажды сам приехал вечером исправить недоделку. Этот поступок Петру понравился: он уважал людей, которые отвечают за работу.
Жених знал Петра лишь по телефонным разговорам: тот жил в полутора сотнях километров от дочери. На Новый год встреча сорвалась из-за поставки, весной Вадим работал на срочном объекте. Потом Надя сама попросила отложить знакомство. Отец почти не фотографировался, и лицо его Вадим толком не знал.
После помолвки Надя призналась, что мечтает о доме с садом, где летом можно ставить мольберты и заниматься с детьми. Отец предложил помочь с покупкой. Дочь согласилась посмотреть варианты, но попросила не спешить.
Вадим уже на следующий день прислал перечень пожеланий: гараж на две машины, баня, просторная кухня, четыре спальни. Про рисование не упомянул. Зато спросил, не стоит ли после свадьбы оформить дом на них обоих.
— Я собираюсь купить дом и подарить его Наде, — ответил Пётр. — Оформим через нотариуса, собственницей станет она. А как жить, решайте вместе.
— Нехорошо начинать семью с недоверия, — сказал Вадим после паузы.
Вечером Надя позвонила расстроенная: жених считал, что отец записал его в охотники за деньгами. Пётр объяснял, что разговор был о документах, но дочь попросила оставить эту тему.
Обещания, за которые платила невеста
В апреле Наде предложили вести дополнительную группу по субботам. Она согласилась: родители учеников просили именно её, да и заработок был нужен. Вадим встретил новость недовольно — он планировал выбирать мебель по выходным.
— Можно же отказаться от пары занятий, — сказал он, разглядывая расписание у неё на холодильнике. — Мы скоро поженимся, тебе будет чем заняться.
— Пока мы не поженились, мне тоже есть чем заняться. Это моя работа.
На следующий день он привёз Наде складной стол для рисунков. Она решила, что они помирились, и хвалила жениха отцу. Тот не спорил: может быть, Вадим действительно учился уступать.
Перед майскими праздниками Надя услышала, как Вадим обещал заказчикам закончить дом к лету, хотя рабочих не хватало. На её вопрос, зачем брать невозможные обязательства, он ответил: «Главное — взять заказ. Потом подождут». Они поссорились, но вечером он забрал её с занятий и привёз продукты.
Вскоре нашёлся дом с верандой, садом и отдельной светлой комнатой на первом этаже. Продавала его пара, переезжавшая к сыну. По совпадению участок соседствовал со старой дачей Петра, где тот жил, пока строил первый склад.
Надя предложила посмотреть дом вместе через неделю, после субботних занятий. Вадим настоял на ближайшем просмотре, чтобы жильё не ушло другим. Хозяйка согласилась показать комнаты жениху и его приятелю Стасу, который разбирался в ремонте. Деньги передавать они не собирались.
Сосед в старой куртке
На даче Пётр нашёл старую куртку, перчатки и занялся калиткой: деревянный столб покосился, сетка отошла от крепления. Издалека он походил на обычного пожилого дачника. А Вадим, никогда не видевший его лично, не имел причин узнавать в нём тестя.
У соседнего дома остановилась машина. Вадим вышел со Стасом, у которого была сумка инструментов. Хозяйка встретила их на крыльце и предупредила, что в подвале после дождя сыреет угол.
По дороге к крыльцу Вадим заметил мужчину за сеткой.
— Дед, а у вас тут всегда такой беспорядок? — спросил он, указав на сложенные возле сарая доски.
— Всё руки не доходят, да и с деньгами туго, — ответил Пётр, не разгибаясь. — Сейчас хоть сетку поправлю.
— Нам дом рядом предлагают. Если купим, сарай бы вам снести, весь вид портит. И машины с той стороны к воротам не ставить, ладно?
Пётр выпрямился. Сарай стоял на его земле, а возле ворот была только тачка.
— Насчёт сарая посмотрим. А машины я здесь не ставлю.
— Сразу бы договорились по-хорошему, — сказал жених и пошёл за хозяйкой.
Гости осмотрели котёл, окна и второй этаж. Потом хозяйка пошла искать старые квитанции за отопление, а мужчины вышли на дорожку у общей границы. Пётр собирал обрезки проволоки у сетки и хорошо слышал их голоса.
Разговор, которого Надя не слышала
Стас сказал, что дом добротный, хотя крышу придётся подремонтировать. Вадим ответил, что эти расходы быстро окупятся.
— Комнаты отдыхающим сдавать собираешься? — спросил Стас. — Ты же говорил, Надька там рисовать будет.
— Она на первом этаже устроится. Первое время, по крайней мере. Потом поймёт, что занятия по субботам нам только мешают.
Пётр не поднял головы. Вадим говорил буднично, словно обсуждал обычную отделку.
— Тебе самому с гостями возиться некогда, — заметил Стас. — На стройках каждый день.
— Жена будет встречать гостей, убирать, бельё менять. Я займусь рекламой и переделками. Не всё же ей с детскими рисунками сидеть.
Стас помолчал, потом спросил, согласна ли сама Надежда.
— Раньше времени зачем спорить? Сначала пусть отец купит. Подарок дочери — дело хорошее, а дальше мы семья. Мне только надо, чтобы Надя не упёрлась с этой своей мастерской.
— И оформить он хочет на неё одну, — напомнил Стас.
— Пока на неё, — ответил Вадим. — Вложусь в ремонт, потом заговорим о доле. Или пусть хотя бы даст мне сдачей заниматься. Только при её отце о доходах не болтай.
Он добавил, что Надины ученики ему возле дома не нужны: испачкают всё краской, родители станут приезжать. «Пару месяцев поработает там и сама бросит», — уверенно сказал он.
Стас не поддержал эту мысль. Он напомнил, что именно комнатой для занятий Надежда больше всего и дорожила. Вадим раздражённо ответил, что взрослой женщине пора выбирать между игрушками и настоящими деньгами.
Мужчины обогнули дом. Пётр бросил проволоку в ведро и сел на крыльцо. Позвонить дочери хотелось немедленно, но как объяснить, что он переоделся и подслушал чужой разговор? Надя имела право не поверить.
Подарок, который успели поделить
Вечером Надя сообщила: Вадим обещал ей большую мастерскую в светлой комнате. Пётр ответил, что с покупкой торопиться не будет, и позвал их завтра на обед. Дочь немедленно позвонила и обвинила его в недоверии. Он сказал, что хочет поговорить при всех.
В воскресенье Пётр приготовил суп. Надя привезла пирог, Вадим — фрукты. Он охотно помог накрыть на стол и похвалил рисунки Нади на стене. В такой обстановке жених выглядел внимательным и спокойным, и Пётр даже засомневался, не делает ли он поспешных выводов.
За чаем Надя показывала фотографии дома, рассказывала, где поставит шкаф с красками и стол. Вадим заметил, что сначала придётся заняться отоплением и местом для приезжающих гостей. А мастерская, конечно, потом получится.
— А гости уже нашлись? — спросил Пётр, отставляя чашку.
— Мы обсуждали, как сделать дом полезным, — сказал жених.
— Нет, — возразила Надя. — Мы обсуждали, где я буду заниматься с детьми. Про отдыхающих ты мне не говорил.
Пётр не перебивал Вадима, пока тот рассуждал о расходах. Потом повторил услышанное у забора: Надя бросит занятия и станет встречать отдыхающих.
Надя посмотрела на жениха. Тот вдруг спросил, не Пётр ли стоял вчера за сеткой. Отец подтвердил и без оправданий рассказал, почему оказался на соседнем участке.
— То есть ты специально следил за ним? — Надя положила телефон экраном вниз. — И мне сказал, что не поедешь?
— Да. Я соврал тебе, и за это мне стыдно.
Вадим сказал, что после такой проверки любую его фразу выставят в дурном свете: будущий тесть явно хочет сорвать свадьбу. Он повернулся к Наде: «Ты же видишь, как ко мне относятся».
Она молча отнесла чашки к мойке, открыла кран, вернулась и спросила, зачем он рассказывал приятелю о постояльцах, если ей обещал мастерскую. Вадим ответил, что она неверно понимает его заботу.
— Я не просила обеспечивать мне будущее за счёт моей работы, — ответила она. — И с детьми заниматься не перестану. Если у тебя другой план, нужно было сказать мне, а не приятелю.
Вадим объяснил, что хотел наладить своё небольшое дело, чтобы не зависеть от тестя. Это звучало разумнее. Надя сказала, что обсудит с ним всё вечером. Пётр попытался возразить, но дочь попросила его замолчать.
Свадьба осталась без дома
Надя уехала с Вадимом. На звонки отца не отвечала, а утром написала: «Я разберусь сама. Только не звони ему».
Пётр предупредил продавцов, что покупку откладывает. Задатка он не передавал и обязательств на себя не брал. Хозяева продолжили показы другим желающим.
В понедельник Надя встретилась с Вадимом в кафе возле детского центра и попросила показать его расчёты. После споров тот открыл таблицу в телефоне. Расходы на мебель и рекламу были расписаны, а напротив уборки стояло: «Сами». Ниже он пометил: через полгода Надины субботние занятия можно закрыть, освободив время для гостей.
— Ты уже распланировал мои выходные, — сказала она, передвигая телефон обратно к нему. — А мне об этом рассказать забыл.
— Я считал, ты обрадуешься. Мы сможем больше зарабатывать.
— Кто «мы»? Я должна бросить учеников, убирать комнаты, а ты будешь руководить?
Вадим стал вспоминать, сколько раз забирал её после занятий, возил за город и помогал покупать материалы для уроков. Надя убрала блокнот с расписанием в сумку: такой счёт за обычные знаки внимания она от него не ожидала.
Вечером, провожая Надю до подъезда, он предложил забыть затею и сыграть свадьбу. На вопрос, готов ли отказаться от распоряжения её будущим домом без согласия, Вадим ответил, что не намерен «вечно жить на птичьих правах при богатой жене».
Надя предложила перенести свадьбу, Вадим отказался: гости приглашены, зал забронирован, родственники всё знают. Он сказал, что она снова слушает отца. Она ответила, что решение её собственное. На другой день отменила банкет; часть предоплаты ресторан удержал по договору.
Через неделю Надя приехала к отцу, поставила на стол пакет с яблоками и рассказала, что Вадим забрал свои вещи из её квартиры. Запасной ключ он оставил на тумбе. Потом попросила отца никогда больше не устраивать таких проверок.
— Я могла бы разобраться и без представления с бедным соседом, — сказала она. — Может, не за один день, но могла бы.
Пётр согласился. Спорить ему было нечем. Он только признался, что испугался, как быстро жених стал считать её мечту своей готовой собственностью. Надя выслушала, но не стала его утешать.
В следующее воскресенье они поехали на старую дачу. Пётр наконец занялся покосившимся столбом, а Надя привезла мольберты: несколько семей согласились приехать на пробный урок на свежем воздухе. Она поставила детские стулья на ровной площадке под яблоней.
В соседнем доме опять шёл просмотр: с крыльца доносились голоса. Надя даже не посмотрела в ту сторону, только открыла коробку с красками. В одиннадцать у калитки появились дети с родителями. Пётр положил пассатижи на ступеньку и пошёл открывать калитку.
— Я не пущу больше ни маму, ни племянника. Хватит быть придомовой территорией для вашей семьи, — заявила Марина.