После того ужина я решила посмотреть, во сколько мне обходится мужнина забота о матери. Но к воскресенью Игорь уже успел рассказать Раисе Петровне свою версию нашей ссоры. И теперь расплатиться за его обещания собиралась она сама.
— Твои котлеты даже на еду не похожи! — рявкнул Игорь. — Мама готовит лучше, а ты за столько лет ничему не научилась.
Игорь отодвинул тарелку так резко, что вилка упала на клеёнку. Я стояла у плиты с полотенцем в руке. Котлеты были обычные, из говядины и свинины, с луком. Утром он сам попросил приготовить именно их.
— В воскресенье у мамы день рождения, — продолжил муж. — Вот там и поем нормально. Она хоть понимает, что человеку после работы нужно.
— Я тоже пришла с работы, Игорь. И продукты купила, и ужин приготовила.
— Ты опять начинаешь считать, кто сколько сделал? Мне теперь благодарить тебя за каждую картофелину?
Я посмотрела на его телефон возле тарелки. На экране светилось сообщение от Раисы Петровны: она спрашивала, привезёт ли сын к воскресенью всё, что обещал. Игорь ответил ещё днём, что беспокоиться ей не о чем.
— Какие продукты ты пообещал маме? — спросила я.
— Мясо, рыбу, фрукты. У неё гости придут, не заставлять же пожилую женщину по магазинам ходить.
— А покупать будешь с какой карты?
— С той, которую ты мне дала для покупок. Что за допрос на ровном месте?
Несколько месяцев назад я оформила на имя Игоря дополнительную карту к своему счёту. Мы договорились, что он будет заходить за продуктами после смены, когда мне неудобно. Сначала так и было. Потом на этой же карте появились покупки, о которых я узнавала уже из уведомлений.
У Игоря имелась собственная зарплатная карта. Он работал мастером, получал больше меня и откладывал деньги на новую машину взамен нашей старой. Свою долю коммунальных платежей он обычно вносил. А продукты, по его мнению, каким-то незаметным образом стали моей обязанностью.
— Я не против помочь твоей маме, — сказала я. — Но ты сначала спроси меня, готова ли я оплачивать то, что обещаешь от своего имени.
Игорь усмехнулся и взял со стола кусок хлеба.
— Когда речь о твоей работе и твоих деньгах, у нас сразу всё по отдельности. А когда мне надо коммунальные оплатить, мы семья.
Я не стала спорить о каждой прежней покупке. Взяла телефон, открыла банковское приложение, выбрала дополнительную карту и нажала «Заблокировать». Приложение попросило подтверждение. Я ещё раз посмотрела на экран и подтвердила решение.
— Ты что делаешь? — Игорь перестал жевать.
— Закрываю доступ к моему счёту. Свои деньги у тебя остались.
Он схватил телефон, проверил карту в своём приложении и поднял на меня глаза.
— Верни всё как было. Ты специально хочешь испортить маме праздник?
— Нет, я больше не хочу оплачивать твои обещания без моего согласия.
Он вышел из кухни, оставив тарелку на столе. Я убрала её в холодильник, вместе с нетронутыми котлетами. Пока закрывала дверцу, подумала со злостью: пусть теперь мама сама кормит его на свою пенсию, раз у неё получается лучше. От этой мысли мне не стало легче.
* * *
В субботу я поднялась раньше Игоря. У меня была дневная смена в диспетчерской, но до выхода оставалось время. Я села за кухонный стол и открыла операции по дополнительной карте за месяц.
У одного магазина повторялись знакомые суммы. Я вспомнила, как Игорь привозил матери пакеты с продуктами, а она при мне хвалила сына за заботу. Подсчитала покупки, которые он прежде называл гостинцами. Получилось около восьми тысяч четырёхсот рублей.
Я не могла узнать из банковской выписки, что лежало в каждом пакете. Зато помнила разговоры о рыбе, сыре и фруктах, а в двух случаях видела покупки сама. Оставшееся я решила спросить прямо.
Игорь вошёл на кухню и налил себе воды. На мой телефон даже не взглянул.
— Ты в этом месяце покупал маме продукты с дополнительной карты? Вот эти покупки на восемь четыреста, — спросила я, повернув к нему экран.
— Покупал, и что из этого? Я ведь не чужому человеку носил. У неё пенсия двадцать три тысячи, а цены сама знаешь какие.
— У меня зарплата пятьдесят восемь тысяч. Ты получаешь около семидесяти двух. Почему помощь твоей маме оплачиваю я, если ты даже не считаешь нужным предупредить?
— Потому что у меня машина на последнем издыхании, я на новую откладываю. Ты же тоже потом ездить будешь.
— Значит, твои накопления мы бережём, а мой счёт тратим по твоему решению. И благодарит мама за это только тебя.
Игорь поставил стакан на стол. Обычно на этом месте я начинала оправдываться: говорила, что не жалко для Раисы Петровны, просто надо предупреждать. Сейчас мне хотелось услышать не оправдание, а ответ.
— Хорошая мать не должна высчитывать, сколько сын на неё потратил, — сказал он. — И хорошая жена из этого скандал не делает.
— Сколько ты сам собирался потратить в воскресенье?
— Тысяч пять, может, чуть больше. Мне ведь ещё за квартиру платить в следующем месяце. Хотя после вчерашнего я подумаю, стоит ли вообще переводить свою часть.
В прошлом месяце его доля коммунальных расходов составила почти девять тысяч. Я знала, что без этих денег смогу оплатить счета, но придётся отказаться от запланированных покупок. Игорь тоже это знал.
— Ты вправе обсуждать наши общие расходы, — ответила я. — Но коммунальные платежи не становятся моим наказанием за то, что я не дала тебе свою карту.
— Посмотрим, как ты заговоришь, когда всё оплатишь сама. И маме я объясню, из-за чего мы остались без продуктов.
Он ушёл, хлопнув дверью в прихожей. Я не побежала следом и не стала отправлять ему длинные сообщения. Перед выходом на работу переписала суммы из выписки на листок, проверила остаток на счёте и положила лист в сумку.
* * *
Раиса Петровна позвонила мне в субботу после обеда. Я как раз закончила принимать очередную заявку в диспетчерской и вышла в коридор, где можно было говорить, не мешая коллегам.
— Лена, я хотела спросить, что у вас происходит, — начала свекровь. — Игорь сказал, ты забрала у него все деньги. Мне неловко вмешиваться, но завтра ко мне люди придут.
— Я не забирала у него деньги. Я заблокировала дополнительную карту к своему счёту. Его зарплатная карта работает.
— Он мне сказал, что ты и продукты покупать запретила. Я тогда сама куплю, что нужно. Пять тысяч от пенсии отложила, на остальное месяц протяну.
Я прижала телефон к уху покрепче. Пять тысяч для Раисы Петровны были не просто суммой на столе. Она заранее распределяла пенсию между квартплатой, лекарствами и продуктами и очень не любила просить у кого-нибудь добавки.
— Вы не должны из-за нас тратить эти деньги, — сказала я. — Игорь работает, у него есть возможность купить то, что обещал.
— Он же копит на машину, Лена. Я знаю, как сейчас трудно. Не хочется, чтобы сын из-за моего дня рождения с женой рассорился.
— Он не из-за вашего дня рождения со мной поссорился. Вы ведь думаете, что все гостинцы он покупал со своей зарплаты?
Свекровь не сразу ответила. В коридоре хлопнула дверь, и я отошла к дальнему окну, чтобы не говорить при людях.
— А разве не так? Он говорил, что берёт после работы, специально для меня.
— После работы он действительно заходил в магазин. Но платил часто картой к моему счёту. Давайте завтра поговорим при нём. Я не хочу, чтобы вы делали вывод только по его словам или только по моим.
— Приезжай к одиннадцати. Я всё равно должна знать, почему мне теперь перед вами обоими неудобно.
Когда разговор закончился, я ещё некоторое время стояла с телефоном в руке. Вчера мне хотелось, чтобы свекровь наконец сама кормила сына. Теперь я представляла, как она отнимает пять тысяч от пенсии и объясняет гостям, что на день рождения получилось скромнее, чем рассчитывала.
Вечером Игорь сидел в комнате перед телевизором. Я сказала, что завтра еду к его матери, потому что она намерена заплатить за обещанные им покупки из пенсии.
— Раз сама предложила, зачем ты вмешиваешься? — спросил он, не выключая звук.
— Потому что она верит, будто я оставила тебя без денег. При ней ты это повторишь?
— Я скажу, что ты меня опозорила. Мама сама разберётся, кто прав.
Меня пугало не то, что свекровь рассердится. Я боялась увидеть, как муж ради своей правоты позволит ей отдать деньги, которые она откладывала на лекарства и жизнь до следующей пенсии. Я решила ехать даже в том случае, если он откажется разговаривать.
* * *
В воскресенье мы приехали к Раисе Петровне без четверти одиннадцать. Игорь сел у стола с видом человека, который уже всё объяснил. На клеёнке лежал листок со списком продуктов, а рядом пять тысяч рублей, прижатые сахарницей.
Свекровь поправила листок и посмотрела сначала на сына, потом на меня.
— Я не прошу от вас денег. Просто хотела день рождения отметить по-человечески. Игорь, ты обещал рыбу и мясо, а вчера сказал, что не можешь купить.
— У меня карта заблокирована, мама. Я же рассказывал. Лена решила показать характер.
— Та карта была дополнительной, к моему счёту, — сказала я. — Я заблокировала именно её. С твоей зарплатой ничего не произошло.
— Какая разница, чей там счёт? Мы двадцать шесть лет женаты. У нас всё общее, когда тебе выгодно, — возразил Игорь.
— Разница в том, кто обещает и кто за это платит. Ты с мамой обсуждал покупки, а со мной даже не советовался. Когда я спросила, ты обозвал мой ужин и потребовал оставить всё как прежде.
Раиса Петровна медленно сдвинула сахарницу в сторону. Деньги остались лежать между нами.
— Лена, а прошлые продукты тоже с твоей карты были? Я ведь Игорю столько раз говорила, что он на меня тратится.
— Не все, — ответила я. — Я не проверяла каждый пакет. Но вот покупки за месяц, которые Игорь сам подтвердил. На восемь тысяч четыреста. Мне было бы не жалко согласованной помощи, только о ней со мной никто не говорил.
Я достала лист с суммами. Телефон с банковским приложением остался у меня в сумке: показывать свекрови весь семейный счёт не требовалось. Игорь взглянул на лист и поморщился.
— Ну покупал я матери продукты. Она что, чужая? Ты выставляешь это так, будто я у тебя деньги украл.
— Я не говорю, что ты их украл. Я говорю, что разрешение на общие покупки не означает согласия оплачивать все твои подарки. И уж точно не даёт тебе права решать за меня после такого разговора.
— Мне ваши подсчёты ни к чему, — произнесла свекровь. — Я думала, сын мне помогает из своего кармана. Ты, Игорь, мог сказать, что покупки общие. Я бы обоих поблагодарила.
Игорь развернулся к ней.
— Мама, не поддавайся. Она хочет, чтобы я перед ней за каждый рубль отчитывался. Я ведь и за квартиру плачу, и машину содержу.
— За квартиру мы платим оба, — сказала я. — И машину покупаешь не только для себя, это правда. Но ты сейчас говоришь так, будто твою зарплату тоже заблокировала я. Она у тебя на другом счёте.
Раиса Петровна взяла деньги со стола и стала складывать купюры. Игорь заметил это и подался вперёд.
— Мам, оставь, я же сказал, что разберёмся. Ты сама хотела помочь.
— Я хотела помочь, потому что решила, будто у тебя денег нет, — ответила она. — А ты взрослый работающий человек. Мне за неделю до пенсии пять тысяч не лишние.
— Тогда что прикажешь делать с гостями? — спросил он.
— Ты обещал продукты, сынок. Купи их сам. Если дорого, возьми меньше, а я приготовлю то, что есть. Люди ко мне придут, не на витрину магазина смотреть.
Мне хотелось вмешаться и предложить разделить покупки. Я даже начала доставать кошелёк, но остановилась. Именно так всё обычно и заканчивалось: Игорь спорил, я сглаживала последствия, а потом никто не вспоминал, кто заплатил.
— Я привезла вам подарок и помогу приготовить, как собиралась, — сказала я свекрови. — Но продукты, которые Игорь обещал купить, пусть покупает он. Я не запрещала ему этого делать.
Игорь посмотрел на мать. Она уже убрала купюры в конверт и положила его в ящик буфета.
— Дай список, — сказал он наконец. — Я схожу в магазин, пока гости не пришли.
— Купи прежде всего то, что мы с тобой обсуждали, — ответила Раиса Петровна. — Остальное можно не брать.
Он взял листок и вышел. Дверь за ним закрылась без хлопка. Я осталась со свекровью у кухонного стола и не знала, что сказать первой.
— Я всегда думала, что он для меня старается, — произнесла она. — И правда старается, наверное. Только за чужой счёт благодарность получать не стоит.
— Мне бы хотелось, чтобы вы от него помощь принимали. Но пусть он сам решает, сколько может потратить, и не выдаёт чужое за своё.
Раиса Петровна кивнула, взяла с полки разделочную доску и пододвинула ко мне миску для салата. Мы занялись обедом. Через сорок минут Игорь вернулся с двумя пакетами, положил чек рядом со списком и убрал личную карту в бумажник. В этот раз о том, кто заплатил, спрашивать никого не пришлось.
* * *
Домой мы ехали почти без разговоров. Вечером Игорь сказал, что я унизила его перед матерью. Я ответила, что могла оставить всё между нами, если бы он сам не сообщил ей неправду о заблокированных деньгах.
Три дня мы разговаривали только о необходимом. Он перестал давать мне указания насчёт ужина, а я больше не спрашивала, что ему приготовить. В среду я положила на стол расчёт ближайших расходов: продукты на дом, коммунальные платежи, необходимое для машины и помощь Раисе Петровне, если мы заранее о ней договоримся.
— Ты хочешь расписать нашу жизнь по строчкам? — спросил Игорь, просмотрев лист.
— Я хочу знать, на что мы оба согласны. Если ты считаешь, что я должна готовить каждый день, давай обсудим, что в это время делаешь ты. У меня тоже полная смена.
Он долго считал в телефоне. Потом сказал, что может регулярно брать на себя часть продуктовых расходов, а дни готовки лучше чередовать. Про мать попросил отдельно: он сам будет покупать ей гостинцы из своей зарплаты, но серьёзную помощь сначала обсудит со мной.
Я не назвала этот разговор примирением. В воскресенье он не извинился за котлеты, а в среду ещё пытался доказать, что я преувеличила обиду. Однако в четверг его доля коммунальных денег поступила вовремя, и он сам принёс домой продукты по согласованному списку.
У плиты Игорь долго разбирался, сколько масла налить на сковороду. Я видела из-за стола, что он вот-вот потянется за второй бутылкой, и прежде непременно подошла бы показать, как удобнее. Сейчас он справился без меня.
— Как думаешь, я не пересолил? — спросил он, ставя передо мной тарелку.
— Попробуй сначала сам. Ты ведь тоже умеешь решать, какой ужин тебе нравится.
Он взял вилку и сел напротив. Новую дополнительную карту для него я выпускать не собиралась. После ужина Игорь сам отнёс обе тарелки к раковине, а я осталась за столом.
— Мама летит с нами в Турцию! — радовался муж… и тогда я вернула свой билет, оставив им один номер