Свой сорок первый день рождения я отмечать не хотела.
Последние восемь месяцев любое слово «праздник» казалось издевательством. Мой девятнадцатилетний сын Миша числился пропавшим без вести, а я жила между звонками, запросами, военкоматами и надеждой, которую остальные родственники постепенно начинали считать болезненной.
Олег уговорил меня приехать в ресторан.
— Тебе нужно хоть ненадолго отвлечься.
— Пока сын не найден, я не могу отвлечься.
— Кира, ты себя уничтожаешь.
В итоге я сдалась. Не ради себя — ради матери, сестры, друзей и мужа, которым хотелось сделать вид, что жизнь продолжается.
У ресторана я ещё несколько минут сидела в машине. Поправила волосы, подкрасила губы и заставила себя улыбнуться отражению.
В отдельном зале уже собрались близкие: мама, младшая сестра Лена, подруга Света, дядя Семён с семьёй и несколько коллег. Олег встретил меня с огромным букетом пионов, поцеловал в щёку и повёл к столу.
— Сегодня никаких плохих мыслей.
Я кивнула.
Если бы знала, что приготовила мне собственная семья, развернулась бы ещё на парковке.
Первые полчаса прошли терпимо. Говорили тосты, вспоминали смешные истории, коллеги старались отвлечь меня разговорами о работе. Я сидела рядом с Олегом, улыбалась, когда требовалось, и постоянно поглядывала на телефон.
Вдруг появится сообщение о Мише.
Телефон молчал.
Зато Лена выглядела непривычно счастливой.
Полгода назад она потеряла мужа Игоря. Детей у них не было, после его гибели сестра сильно похудела, почти перестала выходить из дома, поэтому сегодня её оживлённость меня искренне радовала.
— Кирочка, у меня для тебя подарок, — объявила она, когда официанты убрали горячее.
Все почему-то сразу замолчали.
Мама сжала салфетку.
Олег опустил глаза в тарелку.
Тогда я ещё ничего не поняла.
— Какой подарок? Вы и так устроили целый банкет.
Лена встала и обняла меня.
— Я беременна.
На секунду мне стало тепло.
После смерти мужа, после всего пережитого — новая жизнь действительно казалась чудом.
— Ленка… Поздравляю. Я так рада за тебя.
Сестра отстранилась.
— Это ещё не всё.
Почему-то мама заплакала.
Олег улыбнулся.
Лена взяла меня за руки.
— Отец ребёнка — Олег.
Я сначала решила, что ослышалась.
— Какой Олег?
Сестра нервно рассмеялась.
— Твой.
В зале стало слишком тихо.
Я переводила взгляд с неё на мужа, потом на мать. Ждала, что кто-нибудь не выдержит и скажет: «Кира, успокойся, это идиотский розыгрыш».
Никто не сказал.
— Повтори.
— Мы с Олегом будем родителями.
— Вы с моим мужем?
— Кирочка, только не воспринимай всё так…
Я выдернула руки.
— Как именно мне это воспринимать?
Лена торопливо заговорила, будто заранее выучила объяснение:
— После Игоря я думала, что уже никогда не стану мамой. А ты так страдаешь из-за Миши… Олег тоже хотел ребёнка. Мы поговорили и решили, что…
— Вы поговорили?
— Это получилось не сразу.
От этих слов мне стало физически плохо.
Олег вмешался:
— Кира, выслушай спокойно. Ребёнок наш, семейный. Никто у тебя ничего не отнимает.
— Кроме мужа.
— Не утрируй.
Я посмотрела на него.
— Ты спал с моей сестрой?
— Ситуация сложнее.
— Здесь вопрос с ответом «да» или «нет».
Он раздражённо вздохнул.
Лена ответила за него:
— Да. Но это не обычная измена.
— А какая? Благотворительная?
Мама торопливо поднялась.
— Доченька, не надо так. Леночка осталась одна, ей хотелось ребёнка, а Олег здоровый мужчина. Все свои, никакой чужой человек не вмешивается. А ты сможешь помогать с малышом.
Мне показалось, что я снова неправильно услышала.
— Что делать?
Лена оживилась:
— Я хочу вернуться в театр довольно быстро. Ты могла бы сидеть с ребёнком, гулять, заниматься с ним. Ты же прекрасная мама.
— То есть мой муж сделал тебе ребёнка, а воспитывать его буду я?
— Не так грубо, Кир.
Олег говорил уже почти снисходительно.
— Мы хотели вернуть тебе смысл жизни. Ты зациклилась на Мише. Этот ребёнок мог бы стать для тебя…
Я встала так резко, что стул опрокинулся.
— Замолчи.
Олег тоже поднялся.
— Не устраивай сцену.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. Ты восемь месяцев живёшь только поисками. Мы все видим, что это тебя разрушает.
— Кто «мы»?
Я обвела взглядом стол.
Мама опустила глаза.
Лена смотрела на меня с обидой.
Олег — с раздражением.
И тогда я поняла самое страшное: они действительно ожидали благодарности.
— Давно?
Лена помедлила.
— Пять месяцев.
Меня будто ударили.
Пять месяцев Олег ездил в «командировки».
Он говорил, что ищет Мишу.
Рассказывал про знакомых волонтёров, какие-то военные части, человека в Ростове, который якобы мог проверить списки, про генерала, которому нужно передать деньги за информацию.
Я не спала ночами, ждала звонка и верила, что муж делает всё возможное ради нашего сына.
А он ночевал у моей сестры.
— Все твои поездки… — голос у меня сорвался. — Ты вообще искал Мишу?
Олег отвёл взгляд.
Этого оказалось достаточно.
— Господи.
— Кира, я пытался тебя поддержать.
— Ты врал мне.
— Потому что с тобой невозможно было разговаривать!
Лена вмешалась:
— Не надо обвинять только его. Мы оба приняли решение.
— Как великодушно.
— Ты когда-нибудь поймёшь, что это было ради семьи.
— Моего сына тоже ради семьи заживо похоронили?
Мама всхлипнула.
— Кирочка, восемь месяцев прошло. Нужно хотя бы допустить…
— Нет!
Я сорвалась на крик.
— Пока мне не покажут доказательства, мой сын жив. Я его мать. И ни ты, ни Олег, ни кто-либо ещё не будете решать, когда мне перестать его ждать.
Света первой поднялась из-за стола.
— Кир, поехали отсюда.
Она посмотрела на Лену и Олега с таким выражением, что даже моя сестра отвернулась.
Дядя Семён тоже встал.
— Аня, извини, но это перебор. Мы уходим.
Коллеги последовали за ним.
Я посмотрела на мужа.
— Сегодня домой не приезжай.
— Кира…
— Можешь переночевать у будущей матери своего ребёнка. Вы же теперь семья.
На парковке Света забрала у меня ключи.
— Ты за руль не сядешь.
Я даже не спорила.
В машине меня наконец начало трясти.
— Свет, он пять месяцев говорил, что ищет Мишу.
— Знаю.
— А я верила.
— Ты должна была верить мужу.
— Я потеряла столько времени.
Именно эта мысль вдруг оказалась страшнее даже измены.
Может быть, за эти месяцы я сама могла найти нужных людей, съездить в те города, проверить фамилии и списки.
Вместо этого сидела дома и ждала Олега.
У Светы я почти не спала.
Мы разговаривали до глубокой ночи, потом я лежала в гостиной и составляла в голове план: развод, адвокат, документы, работа, поиски Миши.
К утру осталась одна ясная мысль.
Ждать больше нельзя.
— Я поеду сама, — сказала Свете за завтраком.
— Куда?
— Искать сына. Сначала проверю всё, о чём рассказывал Олег. Волонтёров, части, госпитали, людей. Если половина его легенды выдумана, построю маршрут заново.
— А развод?
— Тоже.
— И квартира.
Я кивнула.
Квартиру мы купили в браке. Большую, в хорошей новостройке. Лена жила в старой однушке на окраине, оставшейся после мужа, и я прекрасно понимала, что вокруг жилья скоро начнётся отдельная война.
— Сегодня заберу документы и ноутбук Олега.
Света отвезла меня.
Машина мужа стояла во дворе.
— Если через пятнадцать минут не выйдешь, я поднимусь.
— Договорились.
В квартире пахло кофе.
Олег сидел в гостиной и выглядел настолько спокойным, словно вчера ничего не случилось.
— Я так и знал, что вернёшься.
— За вещами.
— Перебесилась бы и могла остаться.
Я прошла в спальню.
Олег отправился следом.
— Кира, хватит ломать комедию. Ты вчера опозорила меня перед всеми.
Я остановилась.
— Я?
— Лена беременна. Ей волноваться нельзя, а ты устроила истерику.
— Бедная Лена.
— Вот именно. Ты должна понимать, что она легкомысленная. Ей нельзя бросать театр надолго. Ты всё равно больше домашняя, могла бы помогать с ребёнком.
Я медленно повернулась.
— Ты до сих пор думаешь, что я буду воспитывать вашего ребёнка?
— А чем тебе ещё заниматься? Приходишь из своего морга как тень, дома постоянно разговоры о Мише. Я пять месяцев терплю этот траур.
— Мой сын пропал.
— Его нет!
Олег сорвался на крик.
— Нет Миши! Понимаешь? Все давно это поняли, только ты продолжаешь сходить с ума!
Я ударила его.
Пощёчина прозвучала неожиданно громко.
— Не смей хоронить моего сына.
Олег медленно повернул голову.
На его лице больше не осталось даже следов привычной заботливости.
— Ты думаешь, кому-то нужна? Сорок один год, детей больше родить не можешь, вечно на работе среди трупов. Я с тобой из жалости жил.
Несколько секунд назад эти слова могли бы меня уничтожить.
Теперь вызвали только отвращение.
— Тогда развод тебя обрадует.
Я достала документы и начала складывать одежду в сумку.
Олег усмехнулся.
— Валяй. Только квартира куплена в браке. Машина тоже. Всё поделим.
— По закону и поделим.
— Я отсюда не съеду. Даже не мечтай.
— И Лену сюда приводить не советую.
— А ты мне запретишь?
— Попробую.
Он рассмеялся.
— Адвоката наймёшь на зарплату судмедэксперта?
— Найму.
— Потом сама приползёшь.
— Не дождёшься.
Я застегнула сумку.
— Заберу свою долю, разведусь и поеду искать сына.
В его глазах впервые появилось беспокойство.
— Куда ты собралась?
— Туда, куда ты якобы ездил последние месяцы. Только я действительно буду искать.
— Ты больная.
— Возможно. Зато наконец выздоравливаю от тебя.
На выходе я сняла обручальное кольцо.
Олег следил за мной из коридора.
Возле стены стоял его огромный аквариум, которым он гордился едва ли не больше машины.
Я бросила кольцо в воду.
Оно опустилось на декоративный песок.
— Ты совсем спятила? — Олег метнулся к аквариуму. — Оно же грязное!
Я впервые за сутки рассмеялась.
У Светы в машине меня снова накрыло.
— Он счастлив, представляешь? Уверен, что сделал мне одолжение. Лена родит, вернётся в театр, а я должна буду нянчить ребёнка.
Света выругалась.
— Мне нужен адвокат, — сказала я. — Очень хороший.
— Есть один. Марк Вайнштейн. Дорогой, неприятный, зато бывших мужей разбирает на запчасти профессионально.
— Звони.
Она договорилась о встрече на вечер.
Потом предложила отвезти меня домой отдыхать.
— Нет. На работу.
— Кира, тебе в морг после такого?
— Именно туда.
Мне нужны были деньги на адвоката и поиски Миши. Кроме того, работа оставалась единственным местом, где всё подчинялось понятным законам. У смерти есть причина. У повреждений — механизм. У документов — факты.
С живыми людьми, как выяснилось, всё намного грязнее.
Тамара Игнатьевна и Катя уже были в лаборатории.
Обе присутствовали вчера в ресторане.
Катя сразу отвела глаза.
Заведующая посмотрела прямо.
— Как ты?
— Работать могу.
— Я не это спросила.
Я повесила халат, потом всё-таки сказала:
— Утром Олег сообщил, что Миши больше нет и мне пора радоваться новому ребёнку.
В лаборатории стало тихо.
Тамара Игнатьевна подошла ближе.
— Олег не знает, что с твоим сыном. Он просто выбрал версию, с которой ему удобно жить.
Я посмотрела на неё.
— А если он прав?
— Тогда ты узнаешь правду. Но не из уст человека, которому нужно оправдать собственную измену.
Катя протянула мне салфетку.
— Кира Васильевна, мы все за вас.
Я вдруг поняла, что вчера ошиблась.
Я не осталась одна.
Семьёй оказались не те, кто сидел со мной за праздничным столом и объяснял, почему предательство нужно принять с благодарностью.
Рядом были совсем другие люди.
Я умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало и впервые за восемь месяцев почувствовала не беспомощность, а злость, которая наконец превращалась в план.
Сначала адвокат.
Потом развод и квартира.
А затем я проверю каждое место, каждую фамилию и каждый телефон, которыми Олег прикрывал свои «поиски».
Если Миша жив, я его найду.
Если нет — узнаю правду сама.
И больше никто не будет решать за меня, кого считать погибшим, кому отдавать свою жизнь и что я должна прощать ради семьи.
«Взял себе на каждый день и не парюсь» — мотор простой 8-ми клапанник, кузов в цинке, удобный салон: хэтчбек по цене Соляриса