Нотариус сняла очки, протёрла их краем платка и снова надела.
— Завещание составлено четыре года назад, удостоверено в нашей конторе, не отменялось и не изменялось, — сказала она ровным голосом человека, который читал такие бумаги сотни раз. — Двухкомнатную квартиру по адресу улица Чкалова, дом двенадцать, квартира тридцать один, Зоя Михайловна Кравченко завещает внуку, Кравченко Сергею Андреевичу. Всё имущество, какое окажется на момент открытия наследства, также ему.
В кабинете стало тихо. Слышно было, как за стеной кто-то печатает на клавиатуре.
Александра посмотрела на мужа. Сергей сидел, сцепив руки на коленях, и смотрел в пол. Он не удивился. Бабушка говорила ему об этом не раз, а он каждый раз отмахивался: «Ба, ну перестань, живи сто лет».
Кристина, младшая сестра Сергея, сидела у окна и перестала стучать нарощенными ногтями по подлокотнику.
— В смысле, ему? — сказала она. — Только ему? А мы?
— Завещание составлено в пользу одного лица, — повторила нотариус.
Любовь Петровна, мать Сергея и Кристины, медленно повернула голову к сыну. Посмотрела на него так, будто впервые видела.
— Ну, понятно, — сказала она. — Всю жизнь к ней бегал. Добегался.
Бабушки не стало в марте. Тихо, во сне, в восемьдесят шесть лет. Сергей с Александрой приехали из Екатеринбурга на следующий же день. Сергей все три дня до поминок почти не разговаривал. Только однажды, вечером, когда они сидели на бабушкиной кухне, он вдруг сказал Александре:
— Знаешь, она единственная меня никогда ни с кем не сравнивала.
Александра знала эту историю. Знала почти с первого месяца, как они начали встречаться, восемь лет назад.
Любовь Петровна родила Сергея в двадцать. Через четыре года родилась Кристина. С тех пор в доме было два ребёнка: один любимый, второй лишний. Кристине покупали новые платья, Сергей донашивал куртки за двоюродным братом. Кристину возили на море, Сергея оставляли у бабушки. Когда родители ругались, а ругались они часто, пока отец не ушёл совсем, мать собирала сыну сумку и отвозила его на Чкалова. «Посиди у бабки, мне не до тебя».
Бабушка Зоя забирала его без вопросов. Кормила сырниками, проверяла уроки, водила в кружок авиамоделирования. С десяти лет Сергей почти жил у неё. Мать вспоминала о нём, когда что-то случалось. Когда нужно было отвезти Кристину на дачу. Когда сломался кран. Когда надо было поставить подпись в школе на родительском собрании, куда сама она идти не хотела.
Сергей вырос и всю жизнь пытался заслужить у матери то, что бабушка давала ему просто так. Звонил ей каждое воскресенье. Привозил подарки на все праздники. Чинил ей всё, что ломалось, за двести километров. Каждый раз мать выслушивала, кивала, а потом говорила про Кристину. Какая Кристиночка умница, какой у неё новый парень, какую она сумку себе купила.
— Ну, она так устроена, — оправдывал её Сергей. — У неё трудная жизнь была. Отец ушёл, она одна с двумя.
Александра слушала это восемь лет и молчала. Она видела, как Сергей после каждого разговора с матерью ходит по квартире потерянный. Как он ждёт её звонка на свой день рождения и потом говорит: «Ну, у неё, наверное, дела».
Из нотариальной конторы они вышли на крыльцо. Кристина сразу закурила.
— Серёжа, ты же понимаешь, что так нечестно, — сказала она. — Бабушка была и моя тоже. Я её внучка точно так же. Давай поделим. Квартиру продадим, деньги пополам. Или маме треть, нам по трети. По-семейному.
— Кристина, бабушка сама так решила. Это её воля.
— Её воля! — Кристина стряхнула пепел ему почти на ботинок. — Ты к ней присосался с детства, вот и вся воля. Она старая была, не понимала, что подписывает.
— Она всё понимала. Завещание четыре года назад составлено. Она тогда ещё на дачу сама ездила.
Любовь Петровна стояла рядом и молчала. Потом сказала, не глядя на сына:
— Эгоист ты, Серёжа. Всегда был эгоистом. Мать и сестра у тебя на съёмной квартире живут, а ты двушку себе загребаешь. Неблагодарный. Бессовестный. Я тебя растила…
— Мама, меня растила бабушка, — тихо сказал Сергей.
Любовь Петровна резко развернулась и пошла к машине Кристины. Кристина бросила окурок и пошла за ней.
Вечером Александра долго сидела с мужем на бабушкиной кухне, под старыми часами с маятником, которые остановились в ту же ночь, что и бабушка. Никто их не заводил. Тикать было некому.
— Серёжа, — сказала она. — Оформляй наследство сам. Сам ходи к нотариусу, сам подавай заявление, сам получай свидетельство. Никому не доверяй это. Ни маме, ни Кристине. Слышишь?
— Саша, ну они же не враги мне.
— Сам, Серёжа. Пожалуйста.
Он пообещал.
Заявление о принятии наследства он подал через неделю, лично, в той же конторе. Нотариус объяснила, что свидетельство можно будет получить через шесть месяцев, в сентябре. До этого времени квартира оставалась в наследственной массе.
Сергей и Александра решили не возвращаться в Екатеринбург. Там они снимали однушку, работу Сергей, мастер по ремонту котельного оборудования, мог найти и здесь. Александра была бухгалтером на удалёнке, ей было всё равно, где жить. А в бабушкиной квартире надо было что-то делать: платить коммуналку, менять прохудившиеся трубы в ванной, выносить старый хлам с балкона. Они переехали на Чкалова в апреле. Сергей сразу устроился в местную теплосеть.
В мае Кристина позвонила сама.
— Серёжа, привет, — голос у неё был тёплый, почти ласковый. Таким Александра его ещё не слышала. — Слушай, я тут подумала много. Ты прав. Бабушка сама решила. Я была неправа тогда, у нотариуса. Погорячилась. Прости меня, ладно?
Сергей стоял на кухне с телефоном и не мог сказать ни слова. Александра видела, как у него дрогнуло лицо.
— Кристина… Да ладно. Я не обижаюсь.
— Я правда больше ни на что не претендую. Честно. Квартира твоя. Живите там. Слушай, а давай я тебе помогу с документами? Ты же работаешь целыми днями, а у меня график свободный. Нотариусу же ещё справки какие-то нужны, из БТИ, из управляющей компании. Я соберу, тебе только подписать.
После разговора Сергей долго ходил по квартире. Потом сел на табуретку у окна и сказал:
— Саша, она извинилась. Ты представляешь? Кристина. Первый раз в жизни.
Александра обняла его за плечи. Ей хотелось порадоваться вместе с ним, но что-то внутри мешало. Слишком быстро. Слишком гладко.
Кристина взялась за дело энергично. Приезжала по выходным, привозила торты, сидела с ними на кухне, рассказывала про своего нового парня Артёма. Однажды попросила у Сергея паспорт.
— Мне для справки из управляйки нужно. Они без оригинала не дают. Я тебе вечером верну.
Сергей отдал. Вечером она и правда вернула.
В июле Кристина приехала с прозрачной папкой.
— Вот, Серёжа. Тут всё готово. Справки, выписки. И доверенность на меня, чтобы я могла от твоего имени в нотариальную контору ходить. Ну, документы подать, копии забрать, мало ли что ещё понадобится. Чтобы тебе с работы не отпрашиваться. Я уже договорилась, завтра в одиннадцать у нотариуса на Ленина её заверим. Это формальность.
Александра взяла папку со стола и пролистала доверенность. Три страницы. Мелкий шрифт. «Представлять мои интересы во всех нотариальных конторах… подавать от моего имени заявления… получать документы… совершать все действия, связанные с оформлением наследственных прав… с правом подписи…»
— Серёжа, — сказала она. — Давай я покажу это Ване. Он юрист, он посмотрит за пять минут. Тут очень широкие полномочия.
Кристина перестала улыбаться.
— Ване? Какому ещё Ване?
— Моему другу. Юристу. Мы с ним ещё в институте учились.
— Саша, ты чего? — Кристина посмотрела на брата. — Серёжа, она мне не доверяет, что ли? Я тут бегаю, справки собираю, свои выходные трачу. А она мне Ваню какого-то.
Сергей посмотрел на жену. Александра видела, как у него сжались губы.
— Саша, перестань, — сказал он. — Это моя сестра. Она мне помогает. Ты чего на неё как на преступницу смотришь?
— Я не смотрю. Я просто хочу, чтобы юрист глянул.
— Не надо никакого юриста! — Сергей встал. — Я в кои-то веки нормально с сестрой разговариваю. В кои-то веки она ко мне по-человечески. А ты всё портишь своими подозрениями.
Александра замолчала. Кристина торжествующе улыбнулась и убрала доверенность обратно в папку.
На следующий день Сергей отпросился с работы и поехал с сестрой к нотариусу на Ленина. Подписал доверенность. Вечером он был весёлый, принёс Александре цветы и сказал, что Кристина пригласила их на день рождения Артёма.
Александра взяла цветы. Ничего не сказала.
Лето прошло спокойно. Кристина звонила редко и всегда по делу: справку отдала, копию забрала. Сергей менял трубы в ванной, Александра разбирала бабушкин буфет, перекладывала в коробки старые письма, кружевные салфетки, фотографии. Квартира постепенно становилась их домом.
В начале октября, когда Сергей наконец выбрался к нотариусу за свидетельством о праве на наследство (в сентябре не получилось из-за авралов на новой работе), ему позвонила сама нотариус. Сказала, что по его наследственному делу всё завершено и выдавать ему нечего. Сергей ничего не понял, переспросил. Нотариус повторила и посоветовала обратиться к представителю, у которого есть доверенность.
Сергей позвонил Кристине. Она не взяла трубку.
Через два дня, в субботу утром, в дверь квартиры на Чкалова позвонили. На пороге стояла Кристина. За ней Любовь Петровна. Кристина была в новом бежевом пальто, с папкой в руках. Улыбалась.
— Привет, братец. Можно войти? — Она не стала дожидаться ответа и прошла в прихожую. Огляделась. — О, ты трубы поменял? Молодец. А то мне бы самой пришлось.
— Кристина, что происходит? Мне нотариус звонила, говорит, дело закрыто.
— Закрыто, — кивнула Кристина и протянула ему листок из папки. — Вот, держи. Выписка из ЕГРН. Свежая, позавчерашняя.
Сергей взял листок. Александра встала рядом и посмотрела через его плечо.
«Правообладатель: Кравченко Кристина Андреевна. Вид права: собственность. Основание: договор дарения от 22.09».
— Спасибо за квартичку, братец! — Кристина засмеялась. — А теперь освобождайте мою жилплощадь! Две недели даю, до двадцатого. Я не зверь.
Сергей стоял с листком в руке и молчал. Потом поднял глаза на сестру.
— Как?
— А вот так, — Кристина пожала плечами. — Ты от наследства отказался. В июне ещё. Ну, ты забыл, наверное. А раз ты отказался, по завещанию никого больше не осталось, значит, по закону всё к маме перешло. Она бабушкина дочь, первая очередь. Мама вступила в наследство. А потом мне квартиру подарила. Всё по закону, Серёжа.
— Я ни от чего не отказывался. Я заявление о принятии подавал.
— Ну, значит, потом передумал, — усмехнулась Кристина. — Там всё есть, у нотариуса. Твоя подпись.
Сергей повернулся к матери. Любовь Петровна стояла в дверях и разглядывала обои.
— Мама. Ты знала?
Любовь Петровна посмотрела на сына. Без тени смущения.
— Знала, — сказала она. — А что? Кристиночке квартира нужнее. У неё Артём, они пожениться хотят. А вы с Сашей и так проживёте, вы работящие. Бабушка была неправа. Она всегда тебя баловала. А Кристине ничего не оставила. Я просто восстановила справедливость.
— Справедливость, — повторил Сергей.
Александра видела, как у него побелели пальцы, сжимающие выписку.
Ему вдруг вспомнилось, как в восемь лет он нашёл под ёлкой две коробки. Одна большая, яркая, с бантом, на ней было написано «Кристиночке». Вторая маленькая, в газетной бумаге, без надписи. В большой была кукла с домиком. В маленькой были шерстяные носки. Мама сказала: «Ну ты же мальчик, тебе куклы не нужны». Тогда он тоже ничего не ответил. Пошёл к бабушке, и бабушка вечером испекла ему пирог с яблоками, просто так, без повода.
Тридцать лет прошло. Он думал, что это детская обида. Что взрослые так не делают. Что если он будет стараться, мать когда-нибудь заметит его. А она стояла сейчас в бабушкиной прихожей и объясняла, почему его любовь, его звонки по воскресеньям, его подарки и его починенные краны стоили дешевле, чем квадратные метры для Кристины.
Александра взяла мужа за руку. Рука была ледяная.
— Мы ничего обсуждать не будем, — сказала она спокойно, глядя на Кристину. — Выписку оставьте себе. До свидания.
— Саша, ты чего? — Кристина растерялась. — Вы что, не поняли? Квартира моя. Вам съезжать надо.
— До свидания, Кристина. Любовь Петровна.
Она открыла входную дверь. Кристина постояла, будто ждала, что Сергей что-то скажет. Сергей молчал. Любовь Петровна дёрнула дочь за рукав, и они вышли. На лестнице Кристина крикнула:
— До двадцатого! Потом с участковым приду!
Александра закрыла дверь на оба замка.
Сергей прошёл на кухню и сел на табуретку под остановившимися часами. Долго сидел, не двигаясь. Потом сказал, не поднимая головы:
— Саша. Я ведь им совсем не нужен. Никогда не был нужен. Я всю жизнь думал, что я что-то не так делаю. А я просто никому из них не нужен.
Александра села рядом и обняла его.
— Ты мне нужен, Серёжа. И бабушке был нужен. Поэтому она тебе квартиру и оставила.
Ночью, когда Сергей наконец уснул, Александра достала телефон и набрала Ивана.
Иван Корнилов учился с ней на одном потоке, только на юридическом. Они дружили двадцать лет. Он работал в Екатеринбурге, вёл наследственные и жилищные дела, а за последние десять лет, как он сам говорил, видел всё. Выслушал её, не перебивая. Задал несколько коротких вопросов. Потом сказал:
— Саша, присылай мне всё, что есть. Доверенность, если копия осталась. Выписку. Даты. В понедельник я сделаю запрос в нотариальную палату и подниму наследственное дело. Ничего не подписывайте, никуда не съезжайте. Пусть приходит со своим участковым, это не его вопрос.
В понедельник Иван приехал сам. Сел за бабушкин стол, разложил бумаги и сказал, что через неделю будет понятно больше.
Понятно стало через две.
Доверенность, которую Сергей подписал в июле, давала Кристине право подавать документы и получать справки по наследственному делу. Права отказываться от наследства от имени Сергея в ней не было. Такое право в доверенности должно быть прописано отдельно, иначе отказ через представителя недействителен.
Но отказ Кристина и не подавала по доверенности. В наследственном деле лежало заявление об отказе от наследства, подписанное лично «Кравченко Сергеем Андреевичем». Удостоверено оно было пятнадцатого июня, у другого нотариуса, в соседнем районе. Потом Кристина, пользуясь доверенностью, просто принесла это заявление в дело и подала вместе со справками.
— Пятнадцатое июня, — сказал Иван. — Одиннадцать двадцать утра. Серёжа, где ты был пятнадцатого июня?
Сергей открыл рабочий календарь в телефоне.
— На работе. День обязательного инструктажа по технике безопасности на новом объекте теплосети. С восьми до пяти. Там пропуск электронный, журнал инструктажа, я везде расписывался.
— А паспорт свой ты в июне никому не давал?
Сергей помолчал.
— Кристине. Она брала. Говорила, для справки в управляйке. Вечером вернула.
Иван кивнул.
Ещё через неделю он принёс копии из реестра того нотариуса. Запись о совершении нотариального действия, данные паспорта, подпись. И распечатку кадра с камеры видеонаблюдения в приёмной нотариальной конторы. На кадре был мужчина, примерно ровесник Сергея, похожей комплекции. Артём специально отрастил бородку и надел очки, чтобы быть похожим на Сергея по паспорту, но камера всё равно зафиксировала его черты лица.
Александра узнала его сразу. Она видела его на дне рождения, куда их приглашала Кристина.
— Артём, — сказала она.
Иван подал иск в суд. Признать недействительным отказ от наследства. Признать недействительным свидетельство о праве на наследство по закону, выданное Любови Петровне. Признать недействительным договор дарения. Признать право собственности Сергея по завещанию. Почерковедческая экспертиза показала, что подпись в заявлении об отказе выполнена не Сергеем, а другим лицом с подражанием. Пропуска и журнал теплосети подтвердили, что пятнадцатого июня в одиннадцать двадцать Сергей был на инструктаже в другом конце города. Нотариус соседнего района рассказала суду, что документ удостоверяла по паспорту, но допустила серьёзную ошибку при установлении личности, так как мужчина в кабинете лишь отдалённо напоминал фото в документе.
Суд шёл четыре месяца. В феврале судья огласила решение. Все требования удовлетворены. Запись о праве собственности Кристины в реестре аннулирована. Право собственности на квартиру по улице Чкалова признано за Сергеем Андреевичем Кравченко на основании завещания.
Материалы о подделке подписи суд направил в полицию. Сергей тоже написал заявление о мошенничестве. Следователь, молодая женщина в форме, сказала ему, что дело серьёзное: подделка документов и мошенничество в крупном размере. Даже если Сергей заберёт заявление, расследование, скорее всего, продолжится, так как состав преступления уже очевиден.
Через неделю после этого Любовь Петровна пришла на Чкалова. Одна. Без звонка. Позвонила в дверь, а когда Сергей открыл, заплакала прямо на пороге.
— Серёжа, сынок. Пусти. Поговорить надо.
Он пустил. Мать прошла на кухню, села за бабушкин стол. Под теми же часами.
— Серёжа, забери заявление. Прошу тебя. Кристину посадят. У неё жизнь сломается. Артём уже от неё ушёл, она одна сидит, плачет целыми днями. Ну ты же брат ей. Ну простила бы ты её. Ну оступилась девочка. Квартира же твоя теперь, всё вернули, чего тебе ещё надо? Давай забудем, а? Ради семьи. Ради мира в семье. Бабушка бы хотела, чтобы мы не ссорились.
Сергей сидел напротив и слушал. Александра стояла у плиты и смотрела на мужа. Она видела, как он слушает. Спокойно. Без той потерянности, которая всегда была у него на лице после разговоров с матерью.
— Мама, — сказал он наконец. — Ты пришла ко мне сама первый раз в жизни. Думал, без повода. Нет. Ты пришла просить за Кристину.
— Серёжа…
— Хорошо. Я заберу заявление. Ради себя. Я не хочу, чтобы моё имя стояло под тем, что её посадят. Только следователь мне сказала, что дело всё равно может продолжиться. Это решаю не я. Это решает закон.
Любовь Петровна выдохнула и потянулась к сыну через стол. Сергей убрал руки.
— Подожди, мама. Я не договорил. Заявление я заберу. Но больше ко мне не приходи. И не звони. Ни на день рождения, ни на Новый год. Никогда. И Кристине передай то же самое. У меня больше нет ни матери, ни сестры.
Любовь Петровна смотрела на него так, будто он её ударил.
— Ты что такое говоришь? Я тебе мать!
— Меня вырастила бабушка, — сказал Сергей. — Ты мне это сама всю жизнь объясняла. «Посиди у бабки, мне не до тебя». Ну вот. Я посидел.
Он встал и открыл дверь. Любовь Петровна ещё что-то говорила, плакала, потом начала кричать, что он неблагодарный, что пожалеет. Сергей стоял у открытой двери и ждал. Мать вышла. Он закрыл дверь.
Заявление Сергей отозвал через два дня. Следователь, как и предупреждала, сказала, что дело серьёзное и одного отзыва заявления может быть недостаточно для прекращения расследования, так как факт подделки уже установлен. Чем всё закончится для Кристины и Артёма, Сергей так и не стал узнавать. Её номер он заблокировал в тот же вечер. Номер матери тоже.
Александра смотрела на мужа в следующие недели и не узнавала его. Он перестал проверять телефон по воскресеньям. Перестал вздрагивать, когда звонили с незнакомых номеров. Однажды она поймала его на том, что он насвистывает, разбирая инструменты на балконе. Она не слышала, чтобы он свистел, все восемь лет.
Весной они сделали в квартире ремонт. Сами, по выходным. Переклеили обои в комнатах, покрасили окна, выбросили продавленный диван. Бабушкин буфет оставили, только отполировали и поменяли ручки. В верхнем ящике Александра снова разложила кружевные салфетки, которые бабушка вязала сама. Кресло-качалку, в котором Зоя Михайловна по вечерам читала газеты, Сергей перетянул новой тканью и поставил у окна.
Последним он снял со стены часы с маятником. Долго возился с ними на кухонном столе, протирал механизм, смазывал, искал в интернете, как подтянуть пружину. Потом повесил обратно, на тот же гвоздь. Качнул маятник пальцем.
Часы пошли.
Сергей постоял, послушал. Потом сел на табуретку под ними и позвал Александру.
— Саша, иди сюда. Послушай.
Она пришла и села рядом. Они сидели на бабушкиной кухне, вдвоём, и слушали, как часы тикают.
— Мне мама говорит, что нормальная жена не пилит мужа из-за работы, а кормит его горячим ужином, даже если он полгода лежит на диване!