— Освобождай полки от своих банок, Юстинья, тут мой Русланчик пеногенераторы ставить будет!
Анжелика толкнула тяжелую створку калитки носком лакированного ботильона. Железо глухо ударилось об ограничитель, с потолка посыпалась сухая известка. Золовка пахла дешевым мускусом из своего отдела бижутерии и жевала мятную резинку, нагло разглядывая стеллажи с отцовскими приборами.
Я стояла у входа в темно-синей спецовке с надписью электросети на спине. В петлице брезентового жилета привычно сидел тонкий металлический щуп карманного указателя напряжения. Я пальцем поправила клипсу, не двигаясь с места.
— Банки стоят в нижнем отсеке, — сказала я. — Стеллажи не трогать. Вы что здесь устроили?
Мой муж Корней вынырнул из сумрака второго яруса. В руках у него был тяжелый отцовский ящик из фанеры, где лежали накидные ключи и каленые сверла. Он не глядя швырнул его прямо в распахнутый кузов серого пикапа, припаркованного в полуметре от ворот. Металл звякнул так, что у меня свело челюсти.
— Корней, поставь на верстак, — я шагнула вперед.
— Не кипятись, Юся, — он вытер лоб пыльным рукавом засаленной олимпийки. Глаза бегали, не задерживаясь на моем лице ни на секунду. — Ты все равно в этот гараж раз в месяц за соленьями ходишь, а мы с Русланом по расписке ударили. Миллион двести на руки, деньги пополам! Чего добру пропадать?
— Какая расписка? — спросила я очень ровно.
Из смотровой ямы поднялся коренастый парень в спортивном костюме с капюшоном. В руках он держал сетевую болгарку с широким алмазным диском для резки камня. Оранжевый удлинитель змеился по пыльному полу к щитку.
— Руслан, знакомься, это Юська, жена Корнея, — Анжелика хозяйским жестом смахнула со стола коробку с предохранителями прямо на бетон. Мелкие стеклянные гильзы брызнули под ноги. — Да ты не стесняйся, Русланчик. Она у нас тихая, на подстанции проводами командует. Я же тебе говорила: гараж наш семейный, вопрос закрыт.
Руслан посмотрел на меня исподлобья. У него были тяжелые веки и припухшие пальцы человека, привыкшего крутить гайки на шиномонтаже.
— Здравствуйте, — буркнул он, щелкнув фиксатором диска. — Мы сегодня полы вскрываем. Мне до темноты надо сливной приямок продолбить под септик и трап врезать. Завтра аппараты высокого давления подвезут.
— Здесь не будет септика, — ответила я.
— Это еще почему? — взвизгнула Анжелика. Она вскинула подбородок, выпятив узкую грудь. — Деньги уже получены! Руслан задаток внес, шестьсот тысяч Корней забрал, шестьсот у меня на карте лежат! Мы на них свадьбу играть будем через месяц! Тебе жалко, что брат наконец по-человечески жить начнет?
— Корней, — позвала я мужа. — Подойди ко мне.
Он дернул плечом, но с места не сдвинулся, вцепившись пальцами в борт чужого пикапа.
— Юсь, ну не начинай при людях. Мы же все решили.
— Кто решил?
— Мы с Анжелой, — Корней сглотнул. — Тебе этот склеп от отца остался, ты за него налог платишь и свет, а толку ноль. Сюда две машины встанут со свистом. Руслан вывеску повесит, клиенты с проспекта повалят. Мы ему аренду с выкупом оформили, все по закону.
— Этот бокс оформлен на меня, — напомнила я. — До брака. Завещание отца лежит дома в третьем ящике комода. Никакой продажи нет и быть не может.
Руслан медленно опустил болгарку на верстак. Диск чиркнул по стальной плите с сухим визгом.
— Слышь, Корней, — голос жениха золовки прозвучал глухо. — Ты мне какую бумагу час назад подсовывал? Ты сказал, что жена в курсе и подпись ее стоит.
— В курсе она, в курсе! — заторопилась Анжелика, подбегая к жениху и хватая его за локоть. — Русланчик, ну бабские замашки, сама не знает, чего хочет! Сейчас повозмущается для порядка и успокоится. Давай пили петли на нижнем люке, нам приямок копать надо, пока бетономешалка свободна!
Руслан дернул шнур болгарки. Мотор взвыл, поднимая серую цементную муть. Я сделала два шага назад и встала в проеме ворот, положив руку на холодную кирпичную кладку.
— Болгарку выключи, — сказала я. — Выключи, говорю.
— Юська, не лезь под руку! — крикнул муж, пытаясь загородить меня плечом. — Человек делом занят!
— Выключи инструмент, — повторила я, глядя прямо в глаза Руслану. — Под этой плитой проходит транзитный силовой кабель городской подстанции на десять тысяч вольт. Один удар зубилом — и от твоей мойки мокрое место останется.
ЦЕНА БРАТСКОГО ДОЛГА
Вой болгарки захлебнулся. Руслан убрал палец с кнопки. В наступившей тишине было слышно, как на улице по лужам шуршат покрышки редких машин.
— Чего она мелет? — Руслан повернулся к Корнею. Лицо у парня потемнело. — Какой кабель на десять тысяч? Ты мне заливал, что тут обычный погреб на три метра глубиной, картошку хранить.
— Брешет она! — выкрикнула Анжелика, нервно дергая замок своей дутой жилетки. — Пугает она тебя, Русланчик! На понт берет, чтоб цену сбить или нам палки в колеса вставить! Корней, скажи ему!
Корней топтался на месте, разминая в пальцах старую тряпку.
— Да нет там ничего смертельного, Руслан… Отец ее вечно байки травил. Ну провод лежит в траншее, глубоко же лежит. Метра два точно.
— Семьдесят сантиметров под защитным кирпичом, — сказала я. — Бронированный трехжильный из сшитого полиэтилена. Питает кардиологический корпус и весь шестой жилой массив. Охранная зона — по два метра в обе стороны от оси.
— Ты дура, Юська? — Анжелика шагнула ко мне вплотную, обдав лицо кислым жвачным дыханием. — Какая охранная зона в частном гараже? Ты нам сделку срываешь! Руслан оборудование заказал, задаток фирме перевел на триста тысяч! Если мы сегодня точку не откроем, у нас пеногенераторы сгорят по договору!
— Зачем ты отдала ему ключи? — спросила я мужа, не глядя на визжащую золовку.
Корней дернулся, словно его огрели мокрым полотенцем.
— Ты сама мне их отдала! — крикнул он с отчаянием загнанного пса. — В прошлый вторник! Забыла? Сама швырнула на тумбочку в коридоре! Сказала: на, подавись, делай что хочешь, только не ной над ухом!
Это была правда. В прошлый вторник я пришла со смены после шестнадцати часов на подстанции, где из-за грозы выбило две секции. Голова гудела, форма промокла насквозь. Корней сидел на кухне без света, крутил в руках пустой стакан и ныл, что председатель кооператива требует заменить старый дисковый счетчик, иначе отрежет фазу. Он вынул из меня всю душу, требуя доверенность, согласие, подпись на пустом бланке заявления. И я, не в силах больше слушать его тягучий скулеж, сунула ему связку дубликатов и чистый лист с закорючкой внизу: «Разбирайся сам, только не трогай меня до утра».
Я сама открыла эту дверь. От усталости. От желания получить два часа тишины.
— Ключи я дала для замены прибора учета, — сказала я тихо. — Счетчик на стене висит. Старый.
— А мне жить на что-то надо было! — Корней сорвался на визг, размахивая руками. — Юсь, ты сама сюда три года не ходила, бокс мхом порос, крыша течет, а меня в гаражах на прошлой неделе к стенке прижали! Мне счет выставили за бильярдную и карты — шестьсот кусков! Срок дали до пятницы! Мне что, надо было ждать, пока голову в подъезде проломят арматурой? Ты бы помогла? Ты бы мне из своих накоплений на новую муфту дала хоть копейку?
— Нет, — ответила я. — На твои долги — не дала бы.
— Вот видишь! — торжествующе подхватила Анжелика. — Слышал, Руслан? Ей родного мужа не жалко! Она за свои железки удавится! Человек погибал, а мы с тобой его вытащили! Ты по-пацански помог, деньги внес, а эта святоша теперь из себя хозяйку строит!
Руслан молчал. Он положил тяжелые ладони на крышку верстака и медленно переводил взгляд с меня на Корнея.
— Корней, — произнес Руслан с нехорошей хрипотой. — Ты мне расписку дал. На миллион двести. Написал: «Обязуюсь передать в собственность бокс номер сто двенадцать без обременений, документы на руках у нотариуса». Где документы?
— У меня документы, — соврал Корней, глядя в сторону мусорного бака. — В машине у меня, в бардачке. Там все чисто, Юся просто не в себе сегодня…
— Покажи, — потребовал Руслан.
— Да потом покажет! — вмешалась золовка, дергая брата за рукав. — Руслан, время три часа, нам сейчас воду подключать надо от соседней колонки! Чего ты встал? Давай я сама этой болгаркой пол черкану, если вы все тут такие пугливые!
Она потянулась к инструменту длинными ногтями с облезлым гелем.
— Руки убери, — сказала я так, что Анжелика замерла на полудвижении. — Тронешь щит — я тебя лично за шкирку вытащу на гравий.
— Ты кого пугаешь, овца кабельная? — взвилась золовка. — Это мой брат! Его половина здесь по праву, вы в браке пять лет живете! Руслан, бери договор из машины, сунь ей в зубы! Пусть подавится своей бумажкой!
ЧУЖАЯ ПОДПИСЬ НА КАПОТЕ
Руслан тяжело зашагал к своему пикапу. Он распахнул пассажирскую дверцу, вытащил из бардачка мятую картонную папку и швырнул ее на капот. Листы веером разлетелись по пыльному железу.
— Смотри, — он ткнул пальцем в верхнюю страницу. — Читать умеешь? Договор купли-продажи недвижимого имущества. Продавец — Гордеева Юстинья Савельевна. Паспортные данные, прописка, подпись.
Я подошла к капоту. Ветер трепал угол листа с типографской сеткой.
Там стояла моя фамилия. Все цифры паспорта были выписаны аккуратно — Корней переписал их с ксерокопии, которая лежала дома в серванте под салфеткой. А внизу, в строке продавца, чернел жирный косой росчерк. Чужой. С характерным неровным хвостом, каким Корней всегда расписывался за посылки на почте.
— Это твоя подпись? — спросил Руслан. В его голосе уже не было злости, осталась только глухая, опасная натяжка.
— Нет, — сказала я. — Мой муж подделал росчерк. Он всегда забывает, что у меня в конце фамилии нет петли.
Корней попятился к стене бокса, пряча руки в карманы штанов.
— Да какая разница, чья петля! — Анжелика подскочила к капоту, сгребла бумаги и прижала их к груди. — Деньги у нас! Ты жена, вы одно целое! Мы на эти деньги Руслану бизнес ставим! Ты понимаешь вообще, что такое свое дело? Это не в грязи по колодцам лазить за тридцать тысяч в месяц! Мы через полгода этот миллион отбить должны были!
— Анжела, закрой рот, — бросил Руслан, не поворачивая головы.
— Русланчик, ну ты чего? — ее голос мгновенно дал петуха, сорвавшись на жалобную, заискивающую ноту. — Мы же договаривались… Ты же обещал, что как бокс запустим, мы в центр переедем, квартиру снимем двушку нормальную… Я матери уже сказала, что ты предприниматель, что у нас свой сервис будет… Я девчонкам на работе растрепала, что замуж выхожу за хозяина сети автомоек! Ты хочешь, чтоб надо мной весь отдел ржал? Чтоб они пальцами тыкали, что я с голодранцем связалась?
Вот оно. Никакого тайного плана по спасению семьи. Обычный бабий стыд перед витриной с дешевыми стекляшками, страх остаться ни с чем в съемном углу с ободранными обоями.
— Значит, документов нет, — констатировал Руслан. Он посмотрел на Корнея так, будто примеривался, куда удобнее ударить. — И бокс не твой.
— Мой бокс! — взвизгнул Корней, наливаясь нездоровой краснотой. — Семейный! Мы в суде долю выделим! Юська обязана выделить, я в этот гараж ворота покупал на свои деньги пять лет назад! Я тут полки варил!
— Ты варил полки из отцовского уголка, — напомнила я. — А ворота ставил мой отец в девяносто восьмом году, когда тебя здесь и близко не было.
— Слышь, хозяйка, — Руслан подошел ко мне вплотную. От него пахло бензином и холодным табаком. — Мне плевать на ваши семейные сопли. Я Корнею отдал шестьсот тысяч налом. Еще шестьсот перевел Анжеле на карту по номеру телефона при свидетелях. Девятьсот тысяч я всадил в оборудование: два компрессора, пенокомплект, станция очистки воды. Все на складе лежит, завтра простой пойдет по десять тысяч в сутки. Ты мне сейчас отдаешь ключи и не мешаешь работать, или я этот бокс разнесу к чертовой матери вместе с твоими банками.
— Попробуй, — сказала я.
— Руслан, да включи ты эту болгарку! — Анжелика вцепилась ему в плечо. — Режь замок на погребе! Чего ты ее слушаешь? Кто сюда приедет в субботу? Менты из-за гаража даже со стула не встанут!
Руслан сплюнул под ноги, решительно шагнул в темноту бокса и поднял инструмент. Металл взвизгнул. Алмазный круг с треском врубился в бетонную стяжку у самого края смотровой ямы. Белое удушливое облако пыли ударило под потолок, запахло паленым камнем и перегретым стальным тросом.
Я вытащила из кармана жилета служебный телефон.
ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ВОЛЬТ
Я нажала кнопку быстрого набора на старой кнопочной трубке. Номер дежурного диспетчера городской кабельной сети я помнила наизусть, как собственную дату рождения.
— Диспетчерская, седьмой район, слушаю, — отозвался сухой женский голос в динамике.
— Мартынова? — четко проговорила я, перекрывая вой электроинструмента. — Говорит старший мастер Гордеева. Записывай аварийную телефонограмму. Время четырнадцать сорок семь. Адрес: кооператив «Луч», бокс сто двенадцать.
В глубине гаража болгарка наткнулась на что-то металлическое. Раздался резкий скрежет, сноп белых искр брызнул в сторону ящиков с запчастями.
— Юстинья Савельевна? — голос диспетчера мгновенно подобрался. — Что у вас там? Вы же на выходном сегодня.
— Фиксируй аварийную ситуацию, — я не повышала голос, но говорила раздельно, вбивая каждое слово. — Несанкционированное вскрытие бетонного перекрытия в охранной зоне транзитного фидера сорок два, напряжение десять киловольт. Нарушители режут стяжку над кабельным каналом тяжелым дисковым инструментом. Возможен пробой изоляции фазы «Б». Требую немедленно разобрать схему на распределительном пункте номер девять, обесточить кабельную перемычку по резерву и направить на место дежурную бригаду с лабораторией и наряд полиции.
— Поняла вас, Юстинья Савельевна. Фидер сорок два отключаю по аварийной заявке. Бригада выезжает, полицию запрашиваю через городскую службу.
Я опустила трубку.
— Ты кому звонишь, сука? — Корней бросился ко мне, пытаясь вырвать телефон из руки. Лицо у него перекосило, нижняя губа тряслась. — Ты кого вызвала? Какая полиция? Ты меня посадить хочешь?
Я просто выставила вперед левую руку в жесткой брезентовой краге, уперев ладонь ему в грудь. Муж налетел на нее и отшатнулся, шумно хватая ртом воздух.
— Отойди от ворот, — сказала я.
В этот момент болгарка внутри гаража взвыла на пределе оборотов. Раздался оглушительный треск — не механический, а электрический, сухой и хлесткий, похожий на удар бича по сырой коже. Из щели в полу вырвалась короткая синеватая вспышка наведенного статического разряда, ударившего в кожух инструмента. Освещение на потолке мигнуло и погасло: подстанция за два километра отсюда сняла напряжение с секции по команде телемеханики.
Болгарка с грохотом вылетела из рук Руслана. Сам он отлетел спиной на кирпичную перегородку, сшиб плечом связку старых покрышек и сполз на землю, судорожно хватаясь обеими руками за воротник своей олимпийки.
— Русланчик! — заголосила Анжелика так, что заложило уши. — Убили! Током убило!
Она бросилась в гараж, споткнулась об оранжевый провод и упала на четвереньки прямо в цементную пыль.
— Не подходи к нему, — скомандовала я, доставая из нагрудного кармана двухполюсный указатель напряжения. Тонкий латунный щуп холодил пальцы. Я шагнула к яме, быстро коснулась выводов заземления и срезанной арматуры. Прибор молчал. Линия была чистой. — Тока нет. Линия разобрана.
Руслан сидел на полу, прислонившись к колесу пикапа. Глаза у него выкатились, лицо приобрело серый, землистый оттенок, а губы отливали синевой. Он хрипел, часто и мелко дыша, пальцы на его груди судорожно комкали ткань.
— Воздуха… — выдавил он с присвистом. — Давит… В грудине жжет…
— Это не ток, — я присела рядом, пощупала твердый, скачущий пульс на его шее. — Это криз. От страха прихватило. Давление под двести сорок.
— Скорую! — орала Анжелика, размазывая тушь по щекам грязными от пыли пальцами. — Юська, вызывай скорую, он сейчас сдохнет здесь! Ты виновата! Ты свет вырубила! Русланчик, дыши, миленький, дыши!
— Сама вызывай, — я выпрямилась. — Телефон в руках держишь.
Анжелика затряслась, тыча длинным ногтем в экран своего смартфона. Она путала цифры, выронила трубку в гравий, снова подняла:
— Алло! Скорая! Срочно, гаражи «Луч», бокс сто двенадцать! Человек умирает, сердце остановилось! Быстрее, твари, быстрее!
Корней стоял у дальней стены, вжав голову в плечи. Он смотрел то на хрипящего на полу покупателя, то на валяющийся в пыли договор с поддельной закорючкой.
— Юсь… — пробормотал он одними губами. Голос его сел до шепота. — Скажи, что мы просто прибирались… Менты же сейчас приедут. Юсь, ну шестьсот тысяч… Меня же закроют.
Я не ответила. Достала из кармана чистую хлопчатобумажную ветошь и принялась методично стирать жирную цементную копоть с латунного щупа указателя.
На въезде в кооператив взвыла сирена. Следом за ней, подмигивая синими маяками сквозь серый сумрак аллеи, показался тяжелый кунг аварийной службы электросетей с белой полосой на борту, а за ним — уазик дежурной части.
СУХОЙ БЕТОН
Фельдшер скорой, пожилая женщина в синей куртке с чемоданом в руках, захлопнула задние двери реанимобиля прямо перед носом Анжелики.
— Сказала же, в кардиологию везем, в седьмую городскую! — крикнула фельдшер сквозь приспущенное стекло. — Острый коронарный синдром, давление двести тридцать на сто двадцать. Нечего вам в салоне делать, своим ходом добирайтесь!
Машина с мигалками взревела мотором и ушла в сторону шоссе, вздымая серые брызги из колей.
Анжелика осталась стоять посреди дороги. Подол ее куртки был измазан мазутом, волосы сбились набок, один ботильон потерял каблук и жалобно подворачивался при каждом шаге. Она повернулась ко мне, открыла рот, чтобы что-то крикнуть, но наткнулась на взгляд лейтенанта полиции, который сидел на переднем сиденье патрульной машины и неторопливо заполнял протокол осмотра места происшествия.
— Гражданка Гордеева Анжелика Всеволодовна? — лейтенант даже не поднял глаз от планшета. — Не уходите далеко. Сейчас закончим с фиксацией повреждений кабельного канала и поедем в отдел. На вас и вашего брата гражданин Сафаров Руслан уже под диктовку фельдшера заявление о мошенничестве накатал. На миллион двести тысяч рублей по расписке.
— Какое мошенничество? — пискнула золовка, оглядываясь на Корнея. Но Корней сидел на заднем сиденье уазика за решеткой, глядя в резиновый коврик под ногами и обхватив голову руками. — Это недоразумение! Это семейный спор! Мы договоримся! Юля… Юстинья, скажи им! Ну скажи, что ты претензий не имеешь!
Она сделала шаг ко мне, протягивая дрожащие руки.
Я молча повернулась к ней спиной.
Мастера аварийной службы уже закончили ставить предупреждающие знаки. Старший бригады, вихрастый мужик в каске, подошел ко мне, протягивая желтый бланк предписания.
— Савельевна, стяжку он только сверху надпилил, до брони сантиметров пять не дошел, слава богу. Защитный кирпич целый. Но акт о нарушении охранной зоны мы составили. Инспектор Ростехнадзора в понедельник вызовет собственника для закрытия ордера.
— Я приду, — сказала я. — Спасибо, Паша.
— Да за что спасибо. Твоей вины тут нет. Повезло дураку, что ты диспетчеру набрала вовремя. Если б фазу пробил — его бы по кускам от этой кирпичной стены отскребали.
Они погрузились в кунг и уехали. Следом за ними, тихо урча коробкой передач, укатил полицейский уазик, увозя Корнея в дежурную часть для дачи объяснений по факту подделки документов. Пикап Руслана остался стоять посреди гаражного проезда с распахнутыми створками кузова, из которого сиротливо торчал мой верстачный ящик с ключами.
Я зашла внутрь бокса. В воздухе еще стоял тяжелый, сухой запах жженого цемента и перегретого железа.
На полу у смотровой ямы валялась брошенная болгарка. Я подошла, выдернула вилку из розетки, аккуратно смотала кабель кольцами и положила инструмент на нижнюю полку стеллажа. Туда же вернула отцовскую коробку с предохранителями, подобрав с пола уцелевшие стеклянные гильзы.
Из угла я достала новый, тяжелый накладной замок коробчатого типа, купленный еще месяц назад и лежавший в заводской промасленной бумаге. Взяла шуруповерт, каленые саморезы по металлу и за десять минут намертво прикрутила массивную стальную планку к внутренней стороне створки.
Щелкнул ключ. Четыре оборота. Металл вошел в пазы с глухим, надежным звуком.
Я вышла через калитку, захлопнула ее за собой и навесила на проушины тяжелый амбарный замок ЧАЗ с бронированной дужкой. Ключ от него остался только один. На моем кольце.
Ветер с проспекта нес запах сырого асфальта и выхлопных газов. В кармане завибрировал телефон: высветился номер свекрови. Следом — второй звонок, от матери Корнея. Я не стала нажимать ни красную, ни зеленую кнопку. Просто перевела боковой рычажок звука в нижнее положение, убрала трубку глубоко в брезентовый карман и пошла по разбитой гравийной дорожке к остановке трамвая.
— Ты откажешься от квартиры ради сестры? А сами где будем жить? В гараже? — недоумевала жена