— Это что? — Вадим вытащил из пакета флакон и поднёс ценник к глазам. — Две девятьсот. Оля, тут правда написано две девятьсот, или я ослеп?
— Литровый, — Ольга раскладывала продукты по полкам холодильника. — В парикмахерской посоветовали, его на полгода хватает.
— На полгода. Обычный стоит двести рублей, и ни у кого ещё голова не отвалилась. Я тебе на хозяйство не для того перевожу, чтобы ты деньги в канализацию сливала.
В коридоре вдоль стены лежала длинная коробка, которую курьер утром привёз с маркетплейса. Вадим полдня собирал из неё металлоискатель, потом водил катушкой над ламинатом и радовался, когда прибор пищал на связку ключей.
— А этот сколько стоил? — Ольга кивнула в сторону коридора.
— Шестьдесят две. Только ты не сравнивай. Это вложение. Мужики за сезон царские монеты находят, кольца, один у нас под Курском целый горшок серебра выкопал, по телевизору показывали. Я за год окуплю. А твой шампунь что? Помылась, и нету.
— Понятно.
— Вот и не спорь. Я тебя содержу, всё на мне, так хоть не транжирь.
Ольга закрыла холодильник и унесла флакон в ванную. Пятнадцать тысяч, которые Вадим первого числа переводил ей «на хозяйство», закончились ещё десятого, а сегодня было двадцать третье. Шампунь она оплатила своей картой, как и всё остальное в этом пакете. Вадим об этом не знал, потому что ни разу не задумался, откуда в холодильнике берётся мясо после десятого числа.
Её работой он тоже особенно не интересовался. Знал, что жена логопед, что снимает пару комнат в бывшем детском саду на Советской, и называл это «твой садик». Заходить туда ему было незачем. Доход её он прикидывал тысяч в двадцать, в хороший месяц двадцать пять. Ольга его не поправляла.
— Ольга Борисовна, ну вот зачем? — Катя даже отложила тряпку. — Скажите ему, сколько вы получаете, и всё.
Катя вела у неё второй кабинет и никак не могла понять, как хозяйка центра, к которой записываются до весны, дома выслушивает лекции про шампунь.
— Один раз я уже сказала. Первому мужу. Через месяц он ушёл с работы, потому что раз в доме есть деньги, можно и отдохнуть. Отдыхал, пока я на развод не подала.
— А этот тоже ляжет?
— Этот уже лежит. Только думает, что на свои.
Катя засмеялась, а в дверь заглянула Тамара Николаевна и подтолкнула вперёд внука.
— Ольга Борисовна, мы пришли. Тёма, что надо сказать?
— Здлавствуйте, — сказал Тёма, подумал и исправился: — Здр-р-равствуйте.
— Слышали? Сам. — Тамара Николаевна расстёгивала ему куртку и сияла. — Дома теперь только про вашу сороку и разговоры. Сорока Рая сказала, сорока Рая велела. Дед уже обижается, говорит, с сорокой внук разговаривает, а с ним нет.
Сорока Рая была тряпичной куклой на руку, с длинным хвостом и глазами-пуговицами. Жила она дома на полке, а по рабочим дням ездила с Ольгой в сумке. Дети, которые стеснялись рычать при взрослой тёте, охотно рычали для сороки, и на ней держалась половина занятий с малышами.
Разговор Ольга услышала в воскресенье. Вадим ужинал на кухне и говорил с сестрой по громкой связи, потому что держать телефон у уха и одновременно есть котлету неудобно. Ольга в коридоре разбирала обувь, дверь в кухню была открыта, и Вадим прекрасно её видел. Он просто не считал нужным говорить тише.
— Ларка, да приезжай ты, чего тянуть. Денис пусть сам со своей женой разбирается. Раз она мать на порог не пускает, нечего там и торчать.
— А Ольга что скажет? — голос Ларисы из телефона звучал неуверенно. — Неудобно как-то.
— А что Ольга. Ольга на моих харчах живёт, пикнуть не посмеет.
— Так квартира-то её.
— Квартира её, а хозяин в доме кто? Я. В зале тебе диван, телевизор там же, будешь как королева. А дальше слушай. Машину я весной продам, за неё миллион сто дадут, не меньше. У меня на счёте четыреста отложено. Сложим, и возьмём тебе комнату, а то и малосемейку где-нибудь на окраине.
— Вадик, машина ж на Ольгу записана.
— Ну записана. Когда покупали, она на себя оформила, там с налогом что-то, я не вникал. Скажу, и подпишет. Она в бумагах как курица, что ей подсунешь, то и подпишет.
— А ездить ей на чём?
— А куда ей ездить? До садика своего пешком дойдёт. И вообще, пусть сворачивает эту логопедию, двадцать тысяч в месяц — смех, а не деньги. Будете вдвоём по хозяйству. Мне двух женщин прокормить не вопрос.
Ольга поставила на полку его ботинки и выпрямилась.
Машину выбирал Вадим, это правда. Они тогда только начали встречаться, он ходил с ней по салону и советовал брать серую, потому что на серой грязь не видно. Платила за серую Ольга, а расписались они через год. Видимо, этот год у Вадима в голове куда-то выпал.
— Оль, — крикнул Вадим, закончив разговор. — Ларка в субботу приезжает. Поживёт у нас, у неё с Денисом не ладится.
— Вадим, это моя квартира. Меня спросить не надо?
— Она уже билет взяла. Что мне, родную сестру на вокзале оставить? Это и мой дом тоже.
Ольга могла сказать всё прямо там, в коридоре. Но ругаться без бумаг она не собиралась. После первого развода она твёрдо знала: сначала документы, потом разговор.
В понедельник между занятиями она сходила к юристке на Гагарина. Та полистала бумаги, которые Ольга принесла в папке.
— А машину он может продать без меня?
— Куплена до брака, собственник вы. Без вашей подписи её никто не продаст. Квартира и ИП тоже ваши, они были до брака.
— А его деньги на счёте?
— Если накоплены с зарплаты за время брака, они общие. Имейте это в виду.
Ольга имела в виду. Вечером она выгрузила из банковского приложения выписки по своей карте за год. Распечатала их в центре, пока Катя вела занятие, и внизу каждого месяца подписала ручкой итог.
Лариса приехала в субботу с двумя клетчатыми сумками и чугунной сковородкой, завёрнутой в полотенце.
— На ваших тефлоновых котлету не пожаришь, только размажешь, — объяснила она, разворачивая сковородку прямо в коридоре.
Ларисе было пятьдесят семь. Она полжизни просидела в билетной кассе на вокзале в Курске. В прошлом году продала свою однушку и отдала деньги сыну на первый взнос. Денис взял ипотеку в Воронеже, а его жена в первый же месяц дала понять, что свекрови в их двушке места нет.
К вечеру воскресенья золовка освоилась. Кастрюли переехали из нижнего шкафа в верхний, потому что ей так удобнее. Ольгины крупы оказались в коробке под мойкой, а на их месте встали Ларисины банки с приправами. Потом она дошла до зала.
— Оль, это что у тебя за детский сад? — Лариса стояла перед полкой с карточками и коробками лото. — Тебе пятьдесят один год, а ты в куклы играешь. Мне ж тут жить.
— Это для работы.
— Так и работай на работе. Я в пакет сложу и на балкон вынесу, там им самое место.
Вечером Ольга вышла на балкон и увидела большой пакет из «Ленты». Сорока Рая торчала из него хвостом вверх, придавленная коробкой. Ольга вытащила её и убрала в рабочую сумку. Остальное оставила как есть.
Дальше Лариса взялась за хозяйство всерьёз. Каждый вечер она жарила на своей сковородке котлеты для Вадика, запах стоял на всю квартиру, а фарш на эти котлеты покупала Ольга, потому что больше было некому.
— Вадик, ты погляди, — говорила Лариса за ужином. — Жена тебе пустые макароны варит, а сестра котлетку жарит. Мужик с работы пришёл, его кормить надо.
— Учись, Оль, — кивал Вадим.
— Ты завтра пораньше приходи, — сообщала Лариса, не отрываясь от планшета, где у неё круглые сутки шли сериалы. — Вадику рубашки на неделю погладить надо, а у меня в семь серия.
— Я до семи работаю.
— Ой, работает она. Вадик говорит, ты там за двадцать тысяч сидишь. Я в кассе больше получала. Уж могла бы и уйти, раз брат тебя содержит.
Ольга слушала про рубашки и почему-то думала о Тёме, который на прошлой неделе впервые сказал «рыба» без запинки и так обрадовался, что повторил это раз двадцать, а потом ещё сороке на ухо.
Через неделю она заметила, что литровый флакон в ванной похудел на треть.
— Я твоим мылась, — сказала Лариса без всякого смущения. — Хороший, мягкий. Мой кончился, а Вадик говорит, он всё равно за всё платит, какая разница.
Ольга считала. Не вслух, а так, как привыкла прикидывать аренду на следующий месяц. За две недели с Ларисой продукты обошлись ей в тридцать одну тысячу. Фарш на котлеты для Вадика вышел почти в шесть.
В четверг Вадим пришёл с работы довольный.
— В субботу у Игоря Семёновича юбилей, шестьдесят. Банкет в «Венеции», весь отдел зовут, и сказал, с жёнами. Так что пойдёшь.
— Пойду.
— Только оденься нормально, не как в свой садик. И рот там не открывай про свои буквы. Там люди серьёзные, мне в этом году замом стать надо, Игорь Семёнович ко мне присматривается.
— Вадик, ты её научи, что говорить, — подала голос Лариса с дивана. — А то ляпнет чего.
— Ничего она не ляпнет. Будет сидеть и улыбаться.
Выписки лежали у Ольги в сумке вторую неделю. Разговор она решила отложить до воскресенья: пусть Вадим спокойно отгуляет у начальника, ему там замом становиться.
В «Венеции» их посадили за стол с отделом закупок. Напротив оказался Костя Зуев с женой Инной, рядом две молодые девочки из планового отдела, которые весь вечер фотографировали еду.
Ведущий объявлял поздравления, гости по очереди выходили к микрофону. Вадим тоже вышел и долго говорил, что Игорь Семёнович для отдела как отец родной и что лучше руководителя он за всю жизнь не встречал. Игорь Семёнович кивал и разглядывал скатерть.
— А вы, Ольга, где работаете? — спросила Инна, когда Вадим вернулся на место.
Ответить Ольга не успела.
— Да где она работает, — Вадим махнул рукой. — С детишками сидит, звуки им ставит. Так, на булавки. Я её полностью содержу, вплоть до шампуня.
За столом засмеялись. Костя Зуев покачал головой.
— Ну ты, Вадим, даёшь. Моя бы мне за такое дома устроила.
— А что такого? Правда же. Что она там заработает, двадцать тысяч в лучшем случае.
Ольга улыбалась, как и было велено.
Через полчаса юбиляр с женой пошли по залу благодарить гостей. Тамара Николаевна шла первой и у каждого стола говорила что-то тёплое. У стола закупок она осеклась на полуслове.
— Ольга Борисовна? Господи, а вы здесь как? Игорь, иди сюда скорей. Это ж она. Тёмин логопед, я тебе сто раз про неё рассказывала.
Игорь Семёнович подошёл и протянул Ольге руку.
— Спасибо вам. Он мне вчера по телефону говорит: дед Игорь. С буквой. Пять лет меня Игой звал. Я чуть поворот не проехал.
— А вы с кем здесь? — Тамара Николаевна оглядывала стол. — С мужем?
— С мужем. С Вадимом.
— С Вадимом? С нашим, из закупок? — Тамара Николаевна всплеснула руками. — Вадим, так что ж вы молчали, что у вас жена такой специалист? У неё же центр свой на Советской, девочка у неё работает, к ней запись до весны, мы через Свету Мельникову еле пробились. Каждый месяц по двадцать с лишним переводим, и она нам ещё скидку сделала, как постоянным.
— Подождите, — Инна растерянно посмотрела на Вадима. — А Вадим только что рассказывал, что она на булавки работает. И что он её содержит. Вплоть до шампуня.
— Кто содержит? — не поняла Тамара Николаевна. — Её?
Девочка из планового отдела так и застыла с телефоном над тарелкой. В другом конце зала ведущий постучал пальцем по микрофону, и этот стук услышали все.
— Да я пошутил, — сказал Вадим. — Шутка такая.
— Шутник ты, Вадим, — сказал Игорь Семёнович и больше ничего не добавил.
Тамара Николаевна уже тянула Ольгу за локоть знакомиться с невесткой, у которой младший тоже никак не мог справиться с шипящими.
Обратно ехали молча. Вадим резко тормозил на каждом светофоре.
Лариса не спала. Она вышла из зала с планшетом, где на паузе стояла серия.
— Ну как отметили?
— Отметили, — Вадим швырнул ключи на тумбочку. — Знаешь, кто у меня жена? Бизнесменша. Центр у неё. Жена шефа ей деньги носит. А я при всём отделе, как дурак: содержу, вплоть до шампуня.
— Да ты что, — Лариса уставилась на Ольгу. — Вот тихоня. Брат её кормит, а она, значит, миллионы прячет.
— Сколько ты получаешь? — Вадим встал перед Ольгой посреди коридора. — Говори.
— На жизнь хватает.
— Посмотрите на неё. Ты шесть лет из меня дурака делала. Ты меня перед Игорем Семёновичем опозорила. Ты специально туда пошла, чтобы меня унизить при всех.
— Ты сам меня позвал. И сам велел рот не открывать. Я и не открывала.
— Не прикидывайся. — Вадим ушёл на кухню и хлопнул ладонью по клеёнке. — Значит, так. Раз ты у нас такая богатая, всё, что ты заработала, общее. По закону. Центр твой — семейный бизнес, я в нём тоже имею право. А машину я продаю, как решил. Ларке комната нужна.
— Правильно, Вадик, — Лариса встала в дверях кухни. — Пусть делится, раз столько лет на брате ехала.
Ольга принесла из комнаты сумку и разложила на столе бумаги из папки.
— Вот свидетельство, что я ИП. Пятнадцатый год, мы с тобой тогда ещё знакомы не были. Вот договор аренды на кабинеты, на меня. Вот договор на машину, август девятнадцатого. Ты серую советовал, помнишь? А вот свидетельство о браке, если ты дату забыл. Июль двадцатого.
Вадим повертел договор на машину и положил обратно.
— Вот выписки. Коммуналка, каждый месяц. Интернет. Страховка на машину, где ты вписан. «Магнит», «Пятёрочка», каждая покупка. Двадцать третье сентября, шампунь. Всё с моей карты.
— И что?
— Возьми телефон, там калькулятор есть. Внизу каждого месяца итог, сложи двенадцать чисел. А потом сложи, сколько дал ты. Пятнадцать на двенадцать.
Вадим хмыкнул, но телефон достал. Лариса заглядывала ему через плечо. Он долго тыкал в экран и два раза сбивался.
— Сто восемьдесят, — сказал он наконец. — Это моё.
— А там?
Вадим промолчал. На экране было семьсот сорок три тысячи с копейками.
— Это ещё без Анапы, — сказала Ольга. — И без ванной, где ты плитку выбирал.
— А свои ты куда дела? — Вадим поднял голову. — Заработала же. Где они?
— В Анапе. В ванной. В твоём бензине. Если хочешь, сложи и это.
— Вадик, ну а чего, — встряла Лариса. — Квартира её, вот пусть и платит.
— Я и плачу. За себя, за него. И за тебя третью неделю, вместе с котлетами.
— Ты меня предала, — Вадим отодвинул бумаги. — Я думал, у меня жена. Я тебя жалел. Думал, ты без меня пропадёшь.
— Ты меня не жалел, Вадим. Ты мой шампунь считал.
— А по закону всё равно всё пополам.
— Давай по закону. Что мы в браке нажили? Телевизор. Диван. Твой металлоискатель за шестьдесят две. И четыреста тысяч у тебя на счёте, которые ты Ларисе на комнату обещал. Они с твоей зарплаты, а зарплата в браке общая. Двести из них мои.
— Ты подслушивала?
— Ты по громкой связи разговаривал. С открытой дверью. Я в коридоре стояла, ты меня видел.
Лариса дёрнула брата за рукав.
— Вадик, она ж тебя без штанов оставит.
— Мне твои двести не нужны, — Ольга собрала бумаги обратно в папку. — Но машину ты не продашь, и к центру не подходи. Я подаю на развод.
— Не дам я тебе никакого развода. И никуда я отсюда не пойду.
— Живи, — сказала Ольга и ушла в комнату.
В понедельник утром Ольга продлила страховку на машину: старый полис кончался во вторник, в новый она вписала только себя. Потом поменяла пароль от вайфая и предупредила Ларису, что нижняя полка в холодильнике теперь её. Лариса до вечера ходила по квартире с телефоном над головой, ловила мобильный интернет и звонила Денису жаловаться.
В среду Вадим вернулся с работы с двумя пакетами из «Магнита» и с порога бросил ключи от машины на тумбочку.
— Подавись своей машиной.
— Что случилось?
— На Московской рейд. Документы, говорит, предъявите, полис. Я показываю, а меня там нет. Пятьсот рублей штраф. И инспектор мне при всех: «Собственник кто? Жена? Ну так пусть жена и ездит». Ты специально?
— Старый полис вчера кончился. Новый я оформила на себя.
— А меня вписать язык бы отвалился?
— Ты ж её продавать собирался. Зачем тебе страховка на чужую машину?
Ольга убрала ключи в сумку. Вадим поставил пакеты на пол и полез в карман за чеком.
— Семь восемьсот. Я ж ничего такого не брал. Мясо да порошок.
— Ещё сыр, — подсказала Лариса из зала. — И мне йогурты.
— Семь восемьсот за мясо и йогурты.
Ольга положила на тумбочку квитанцию.
— За октябрь восемь четыреста. Нас трое, ваша часть пять шестьсот. Переведёшь на карту.
— Это твоя квартира, ты и плати.
— За свою треть я заплачу. А свет и воду вы с Ларисой жжёте сами.
Лариса вышла в коридор.
— Пусть хоть пароль скажет. Я третий день серию досмотреть не могу.
— Восемьсот рублей в месяц. Переведёшь за три месяца вперёд, скажу.
— Вадик, ты слышал? Она с меня за интернет деньги дерёт. Всё, я тут не останусь. Я на «Авито» однушку нашла на Студенческой, двадцать три тысячи, хозяйка хоть завтра пускает.
— А платить кто будет? — спросил Вадим.
— А у тебя четыреста на что лежат?
Вадим посмотрел на сестру, потом на Ольгу.
— Развод так развод. Только не думай, что я к тебе приползу.
— Заявление через госуслуги подашь, я подтвержу.
— Сегодня же.
Съезжали они в субботу. Вадим снял со стены телевизор и завернул его в одеяло. Металлоискатель он упаковал в родную коробку. Отдельно, в пакете, унёс банку с осенними находками: две пуговицы и пятак семьдесят девятого года.
— Диван тоже в браке покупали, — сказал он, остановившись в дверях зала.
— Бери. Тогда и двести с твоего счёта посчитаем.
Вадим посмотрел на диван, потом на Ларису.
— Пусть стоит.
Лариса тем временем собирала свои вещи в ванной. Ольга зашла следом, достала из её клетчатой сумки свой литровый флакон и поставила обратно на полку.
— Там на донышке осталось, — фыркнула Лариса.
— Мне хватит.
Сковородку Лариса завернула в то же полотенце, в котором привезла.
Дверь за ними закрылась в половине первого. Ольга занесла с балкона пакет из «Ленты» и расставила всё обратно по местам. Сороку Раю, которая все эти недели ездила с ней в сумке, посадила на полку сверху.
На стене в зале остались пустой кронштейн и четыре дырки от дюбелей. Сама Ольга этот телевизор не включала ни разу.
Через месяц в ЗАГСе Вадим молча забрал своё свидетельство о разводе и ушёл, не дожидаясь её.
Вадим позвонил в субботу, в начале девятого утра. Ольга как раз обувалась.
— Оль, не разбудил? Слушай, тут такое дело. Хозяйка требует показания счётчиков передавать, а я не знаю как. Ты ж всегда сама.
— На квитанции написано, на обороте. Или через госуслуги.
— Квитанцию Ларка куда-то дела. Она тут всё переставила, я третий день носки найти не могу. Диван себе забрала, я на раскладушке сплю. Она ж женщина, ей нужнее.
Ольга молчала.
— Металлоискатель продал, — продолжал Вадим, хотя она ни о чём не спрашивала. — За тридцать восемь. Новый за шестьдесят две брал, а с рук кто больше даст. За квартиру ж платить надо, Ларка работу так и не нашла. От четырёхсот уже меньше трёхсот осталось. А замом Зуева поставили.
— Сочувствую.
— Ага. А Игорь Семёнович каждый понедельник на планёрке спрашивает: как там Ольга Борисовна, привет ей передавай. Я передаю.
— Вадим, я на работу опаздываю.
— Оль, а может, я машину на выходные возьму? Ларке к Денису надо съездить, вещи забрать.
— Нет, Вадим.
— Ну хоть со счётчиками помоги.
— Найди квитанцию. Там всё написано.
Ольга нажала отбой и спустилась к машине, сорока Рая ехала с ней в сумке. В девять Ольгу ждал Тёма.
– Или мы оформляем квартиру на маму, или разводимся! – муж поставил Светлану перед выбором, и она выбрала второе