В начале декабря Светлана впервые за всё время сама позвонила Михаилу. Не мне, а именно ему. Он отодвинул тарелку, увидев её имя на экране, и посмотрел на меня почти торжествующе: наконец-то.
У сестры не заводилась машина. Утром ей нужно было принимать оформителей, а мастер обещал приехать лишь через два часа. Михаил расспросил, что происходит, когда она поворачивает ключ, взял пусковое устройство и после работы поехал к ней. Я отправилась с ним: сестру не видела давно.
У ворот Светлана говорила по телефону. Возле крыльца разгружали искусственные ели, на дорожке стояли коробки с игрушками. Она махнула нам рукой и продолжила втолковывать кому-то, что серебряных шаров мало, а кремовые ленты нужны до пятницы.
Михаил подключил устройство, завёл двигатель и сказал, что аккумулятор сдаёт и до морозов его лучше заменить. Светлана достала телефон:
— Сколько перевести за выезд?
— Свет, какой выезд? — улыбнулся он. — Мы же родные. Завтра заедешь, подскажу, какую батарею брать.
Она убрала телефон и позвала меня в дом, пока Михаил сворачивал провода. В прихожей пахло хвоей. На столике лежали карточки для рассадки: мамино имя, папино, родителей Андрея и подруги Инны. Наших не было.
Я решила, что карточки ещё не все. Светлана перехватила мой взгляд, быстро собрала их в стопку и сказала:
— Надь, давай о праздниках потом. У меня голова кругом.
В машине Михаил спросил, не звала ли она нас на Новый год. Мы обещали друг другу ничего не скрывать, поэтому я ответила как есть:
— Нет. И наших карточек на столе не было.
— Может, ещё не все напечатала, — сказал он слишком ровным голосом.
Мы со Светой росли в обычной квартире. Папа приносил ёлку, мама доставала стеклянные игрушки, а сестра командовала: снежинки режь ровнее, звезду оставь на верхушку. Праздники она любила всегда, только раньше старалась для своих.
Шесть лет назад она вышла за Андрея, владельца небольшой фирмы по поставкам оборудования. Они купили дом за городом, и Светлана словно решила соответствовать каждой картинке из глянцевых журналов. Сменила посуду, скатерти, даже ёлочные шары, когда прежний цвет перестал подходить к шторам. Завела большой новогодний ужин: родители Андрея, его сестра с семьёй, наши мама с папой, я и Светина подруга Инна. Готовили наёмные повара, а Света перед приходом гостей фотографировала стол. Приглашения рассылала открытками в мессенджер, с просьбой подтвердить место.
Андрей человек спокойный, мог весь вечер говорить с папой о рыбалке. Михаил работает в автосервисе: хвастаться не любит, зато ничего не обещает впустую. Когда у мамы потекло соединение под раковиной, он приехал, перекрыл воду и просидел с ней до прихода сантехника. Папа потом сказал: «Нормальный парень. Такой не бросит».
Светлана, узнав, где он работает, спросила, неужели он всю жизнь собирается чинить чужие машины, выяснила его заработок и посоветовала мне не спешить со свадьбой. С самим Михаилом она тогда не обменялась и десятком слов.
Прошлым декабрём мы были помолвлены. Открытка от сестры пришла с одним именем — моим. Я решила, что это ошибка, и позвонила.
— Никакой ошибки, — сказала Света. — Жених ещё не муж. Через полгода можете разбежаться.
— Но Инна нам тоже не родня.
— Инна проверенный человек.
— Ты Мишу даже не узнала. Тебе просто не нравится его работа.
В трубке стукнула дверь, сестра заговорила тише, но отчётливее:
— Андрею потом объясняться перед родителями, кто с ними сидит. Будут люди определённого круга. Что твой им расскажет? Как колёса меняет?
Михаилу я солгала, что у Светы нет мест. Он не стал расспрашивать, предложил встретить Новый год вдвоём. Правда вскрылась через несколько дней, когда мама спросила, почему я отказалась от приглашения. Дома Михаил сказал тихо:
— Надя, дело ведь не в стульях?
Я призналась. Он ответил, что профессию ради чужого одобрения менять не станет, а обидно ему не из-за Светы, а из-за того, что я решила оградить его враньём. Я извинилась, и мы договорились больше так не делать. К Светлане мы тогда не поехали.
В июне мы расписались и позвали близких в маленькое кафе. Света пришла с Андреем, подарила плед и обняла Михаила. Расспрашивала о планах, о ссоре не вспомнила ни разу. Я приняла это за примирение.
Летом Михаил с папой разбирали старый гараж, у них появились свои шутки, они созванивались без меня. В августе на родительском обеде Михаил показал отцу снимок восстановленной машины. Света спросила, не проще ли купить новую. Он объяснил, что хозяин собирал её вместе с сыном. Андрей заинтересовался, и они проговорили почти час. Света быстро позвала меня на кухню помочь с чаем.
— Видишь, Андрей с ним нормально разговаривает, — сказала я.
Она расставляла блюдца и не поднимала глаз.
— Андрей со всеми вежлив. Не придавай значения.
В сентябре она прислала фото с нашей свадьбы и подписала: «Красиво вы смотрелись». Я обрадовалась даже этому.
За две недели до Нового года мама переслала в семейный чат открытку от Светланы: время ужина, просьба не опаздывать, будет пианист. Родители Андрея уже купили билеты. Мне ничего не приходило. Я подождала до вечера и спросила маму, всем ли Света разослала приглашения. Она посоветовала уточнить у сестры, а через полчаса перезвонила сама.
— Надюш, только не начинай. Света после прошлого года решила вас не звать. Ей так спокойнее.
Я стояла у окна и смотрела, как Михаил заносит из машины продукты. Подарки родным мы уже выбрали: папе он купил фонарь в гараж. Мы оба рассчитывали, что этот год встретим по-людски.
— Мам, прошлый год был до свадьбы. Мы теперь муж и жена.
Мама просила не ставить её между дочерьми. Трубку взял отец: Михаил ему нравится, но хозяйка вправе выбирать гостей. И добавил: «Один вечер можно и потерпеть». Я спросила, кому терпеть: мужу, которого стыдятся, или мне, которая должна всё проглотить. Папа не ответил.
Через час позвонила Светлана. Михаил вынес мусор, и мы говорили вдвоём. Сестра сказала, что мама расстроена, потом призналась: приглашение не отправила намеренно, чтобы не было новой ссоры.
— То есть ты нас просто вычеркнула?
— Я не обязана собирать всех подряд. Мне нужен спокойный праздник, без неловких знакомств.
— Андрей с Мишей уже знаком. Они летом час разговаривали. И ты сама звала его завести твою машину.
Света помедлила, подбирая слова поприличнее правды.
— Помочь с машиной — одно. Сидеть за одним столом с роднёй моего мужа — другое. Неужели не чувствуешь разницы?
Я спросила, что Миша сделал: нагрубил кому-то, обидел? Ответа не было. Она только сказала, что я заставляю её оправдываться в собственном доме. Я ответила, что просить приглашений больше не буду, и отключилась.
Михаил вернулся и застал меня на кухне без света. Выслушал всё, потом спросил:
— Зачем она звала меня к машине, если ей так стыдно?
— Потому что ты умеешь её завести, — ответила я. — А за стол ей нужны люди с другими профессиями.
Он достал хлеб и принялся резать, как всегда, когда нужно подумать. Потом положил нож.
— Поездки мне не жалко. Я бы и снова помог человеку на морозе. Но ты больше не обязана доказывать ей, что рядом со мной можно сидеть.
Я расплакалась. Весь год я ждала, что штамп в паспорте что-то изменит, а дело оказалось не в бумагах.
За три дня до праздника мама позвонила снова. Они с папой едут к Светлане, отец за столом выпьет и за руль не сядет, поэтому Михаил должен отвезти их туда, а обратно они вызовут такси. Я спросила, как это выглядит: зятя за стол не зовут, но возить гостей он обязан. Мама обиделась: «Уже и родителей попросить нельзя?» Я ответила, что попросить можно, а отказаться мы вправе. До Светы от нас полчаса в другую сторону, пусть сразу вызывают такси.
Позже перезвонил отец, по голосу было слышно, как ему неловко.
— Надя, не сердись на мать. Она думала, вам по пути.
— Пап, нам не по пути. И ты знаешь почему.
Он помолчал и сказал, что поговорит со Светой после праздников. Я не спросила, почему не раньше. Впервые он хотя бы признал, что разговор нужен.
Тридцать первого мы запекли рыбу, поставили в вазу еловые ветки. Михаил достал гирлянду, она оказалась спутана, и мы почти час возились с проводом. Он говорил, что проводку в автомобиле распутывает быстрее. Я смеялась и не заглядывала в телефон.
Около девяти Света прислала в общий чат фото накрытого стола с подписью: «Все наконец-то собрались!» Я узнала мамино платье, папину спину у окна, Инну с бокалом. На снимке не осталось ни одного свободного стула. Я закрыла фото.
Мы сели за стол, зажгли свечи, позвонили его маме. Она рассказала про новые занавески в гостиной и пожелала нам беречь друг друга.
Без десяти двенадцать пришло сообщение от папы: «С наступающим вас обоих. Мише привет. Завтра позвоню». Я показала Михаилу. Он кивнул и положил мне на тарелку кусок рыбы.
Мы стояли у окна, пока во дворах запускали фейерверки. После полуночи я ответила папе: «И тебя с Новым годом. Миша тоже поздравляет». Фонарь для гаража лежал у двери в пакете. Михаил сказал, что отвезём его сами, в январе, без такси и без карточек, и выключил верхний свет. Над столом на двоих горела наша гирлянда.
Загорелась «лампа бака», срочно на заправку или можно ездить : ответ инженера