– Ты бы хоть предупредил, что их будет четверо, а не двое, – Елена придержала тяжелую чугунную утятницу прихваткой и резко обернулась к мужу.
– Да какая разница, Лен, ну не бросать же сестру с мужем одних дома, раз уж они из пригорода выбрались, – Костя виновато переступил с ноги на ногу у кухонного стола, старательно разглядывая край скатерти.
Елена глубоко вздохнула, чувствуя, как от долгого стояния у плиты гудят икры. Она провела на ногах почти два дня, вложив в этот воскресный обед половину своей квартальной премии за годовой бухгалтерский отчет. Костя две недели ныл, что мать обижается, жалуется на одиночество и мечтает собраться всей семьей за нормальным домашним столом. Елена поддалась на уговоры, составила меню, сама притащила из супермаркета тяжеленные пакеты, замариновала свиную шею с чесноком и травами, засолила филе форели, напекла тонких слоеных пирожков с мясом и соорудила высокий торт с заварным кремом. Изначально речь шла только о матери. Но пятнадцать минут назад в прихожей раздался такой грохот, будто в квартиру высадился целый десант, и в коридор ввалились золовка Оля, ее муж Толик и их двадцатилетний сын Денис.
В прихожей уже вовсю хозяйничали гости. Дверь на кухню распахнулась, и на пороге появилась свекровь. Она окинула плиту цепким взглядом, поправила на плечах трикотажную кофту и шумно втянула носом воздух.
– Ну наконец-то запахло едой, а то мы с дороги совсем изголодались, пока в электричке тряслись, – мать оперлась ладонью о дверной косяк и с легким укором посмотрела на невестку. – Могла бы и к нашему приезду стол накрыть, Лена. Молодая еще, а поворачиваешься еле-еле, мы сорок минут в пути провели.
– Я рассчитывала только на вас и к двум часам дня, а сейчас половина второго, – Елена аккуратно поставила горячую утятницу на деревянную подставку. – И предупреждать надо заранее, если состав гостей меняется в два раза.
Свекровь недовольно поджала губы и махнула сухой рукой, словно отгоняла назойливую муху.
– Ой, нашла из-за чего трагедию раздувать, подумаешь, родная сестра мужа приехала. Костик, сынок, помоги матери пальто в шкаф повесить, а то у вас плечиков вечно не найдешь.
Костя тут же сорвался с места, радуясь возможности сбежать из душной кухни. Елена осталась одна среди клубов пара и ароматов запеченного мяса. Она сжала пальцы в кулаки, усилием воли подавила накатившее раздражение и принялась перекладывать нежные ломтики рыбы на сервировочное блюдо. Раз уж люди приехали, портить вечер скандалом с порога не хотелось.
Через десять минут вся компания шумно рассаживалась в гостиной. Квартира, обычно тихая и уютная, наполнилась чужими, бесцеремонными звуками. Толик, грузный мужчина с красным лицом, плюхнулся на диван прямо в уличных джинсах, закинул ногу на ногу и принялся щелкать пультом от телевизора, прибавляя громкость. Оля примостилась рядом с матерью, положив на журнальный столик крошечную плитку дешевого пористого шоколада по скидочной акции. Денис даже куртку расстегнул не сразу: он упал в кресло, уткнулся в экран телефона и вытянул длинные ноги в грязных носках прямо на светлый ковер.
– Хоть бы поесть успеть до футбола, а то у меня матч в три часа начнется, – громко бросил Толик в сторону кухни, почесывая через футболку круглый живот.
– Сейчас подам, Толя, руки только помой перед едой, ванная направо по коридору, – Елена вышла в комнату с двумя большими салатниками в руках.
– Да ладно тебе командовать, я в вагоне антисептиком протирал, сойдет, – отмахнулся родственник, жадно уставившись на тарелку с тонко нарезанной бужениной.
Елена расставила посуду, принесла корзинку с еще теплыми пирожками, горячее мясо с печеной картошкой и запотевший кувшин с домашним брусничным морсом. Стол получился богатым, праздничным, сверкающим чистым стеклом и тонкими узорами на фарфоре. Стоило ей опустить последнее блюдо, как приборы застучали с пугающей скоростью.
Культура застолья у родни мужа отсутствовала напрочь. Толик не стал пользоваться общей вилкой: он подцепил сразу три крупных куска форели собственным столовым прибором, отправил один в рот, а остальные два плюхнул себе на тарелку, залив скатерть масляными каплями.
– Рыба вроде ничего, но соли ты пожалела, пресноватая вышла, – прошамкал он с набитым ртом, тут же потянувшись за вторым куском буженины. – Настоящее мясо должно перцем драть, чтоб пробрало, а это так, баловство одно диетическое.
– А мне кажется, что майонеза в слоеном салате слишком много, прямо плавает все, печень потом заболит, – поддакнула Оля, накладывая себе уже третью ложку с горкой. – Лена, ты бы рецепты в интернете нормальные смотрела, сейчас никто так тяжело не готовит.
Елена молча села на край стула рядом с мужем, положив себе пару ломтиков огурца. Аппетит пропал окончательно. Костя сидел с блаженной улыбкой, подкладывая матери самые лучшие куски утки и то и дело поддакивая каждому слову сестры.
– Кушайте, кушайте, вон пирожки какие пышные получились, Лена с утра тесто месила, – приговаривал муж, пододвигая к родственникам общее блюдо.
– Пирожки ничего, только теста многовато, а мяса пожалела, – отозвалась мать, проглатывая пирожок буквально в три укуса и не забывая критически осматривать обои в комнате. – И вообще, Костик, ремонт вы какой-то блеклый сделали, серый цвет сейчас из моды вышел, надо было персиковый брать, как у Оли.
Денис за все время не проронил ни слова. Он методично, не отрывая взгляда от коротких видеороликов в смартфоне, уничтожал тарелку с сырной нарезкой, закидывая в рот дорогие сорта сыра так, будто это были безвкусные сухарики. Через полчаса стол напоминал поле боя: пустые салатники с размазанными остатками соуса, обглоданные кости на парадных блюдах, крошки, рассыпанные по всему столу и полу.
Елена даже не успела толком попробовать горячее, когда чугунная утятница оказалась абсолютно пустой, а на рыбной тарелке остался лишь одинокий кружок лимона.
– Ну вот, червячка заморили, теперь можно и сладкое подавать, – Толик шумно отвалился на спинку стула и шумно выдохнул, расстегивая верхнюю пуговицу на ремне.
– Я пойду чайник поставлю, как раз торт нарежу, – Елена поднялась из-за стола, радуясь возможности уйти из душной комнаты подальше от этого чавканья.
Она собрала пустые тарелки и унесла их в раковину. На кухне было прохладно и спокойно. Елена налила в раковину горячей воды, достала из холодильника высокий, покрытый белоснежным кремом торт и аккуратно поставила его на круглое блюдо. В этот момент скрипнула дверь, и на кухню вошла Оля. В руках у золовки была огромная холщовая сумка, из недр которой она принялась деловито вытаскивать стопку пластиковых контейнеров разного размера с затертыми крышками.
– Оля, ты зачем посуду принесла, у нас чистых чашек на всех хватает, – Елена с удивлением посмотрела на эту батарею из выцветшего пластика.
– Да какие чашки, я контейнеры из дома захватила, – золовка небрежно отодвинула вазочку с салфетками и принялась расставлять свои емкости прямо на разделочном столе. – Давай, доставай, что там у тебя в холодильнике еще осталось, а то у нас дома шаром покати, а Толику завтра на смену ссобойку собирать надо.
Елена замерла с разделочным ножом в руке, медленно повернувшись к гостье.
– В смысле, что осталось? Вы только что съели полный обед из трех блюд, который был рассчитан на несколько дней вперед.
– Ой, не прибедняйся, я же видела, когда за соком лазила, у тебя на нижней полке еще целый кусок буженины в фольге лежит, – Оля без тени смущения открыла дверцу навесного шкафа, выискивая пакеты. – И рыбы соленой там еще полбанки в рассоле плавает, и сыр целый брусок нетронутый лежит на боковой дверце. Складывай все сюда, нам на пару дней как раз хватит, чтоб у плиты не стоять.
– Этот кусок мяса и рыба оставались нам с Костей на рабочую неделю, – Елена прижала нож к разделочной доске, стараясь говорить максимально ровно и сдержанно. – Я не планировала раздавать продукты, за которые заплатила собственные деньги.
Оля удивленно вскинула брови и громко хмыкнула, уперев руки в бока.
– Ты серьезно сейчас? Для родных людей пожалела кусок свинины, который все равно стухнет через пару дней? Мама, иди сюда, посмотри, что твоя невестка вытворяет!
На зов дочери на кухню немедленно вплыла свекровь, за ней, шаркая тапочками, подтянулся Костя. Мать мгновенно оценила обстановку, перевела взгляд с открытых пустых контейнеров на закрытый холодильник и нахмурилась.
– В чем дело, почему чай до сих пор не на столе, мы там ждем сидим, – строго спросила мать, буравя Елену тяжелым взглядом из-под насупленных бровей.
– Да вот, полюбуйся на хозяйку, – заголосила золовка, тыча пальцем в пустые пластиковые лотки. – Я по-человечески попросила собрать нам с собой остатки продуктов, у нее там в холодильнике полно всего припрятано, а она зажала, говорит, это им на неделю вперед нужно. Мы, значит, на дорогу потратились, приехали в гости, а нам даже гостинца копеечного с собой завернуть не могут.
– Лена, ты в своем уме вообще такие сцены устраивать из-за куска колбасы? – свекровь повысила голос, сделав шаг к невестке. – Родной человек смену двенадцатичасовую на заводе пашет, ему питаться нормально надо, а ты будешь в холодильнике деликатесы прятать? Костик, скажи своей жене, ты в этом доме мужчина или пустое место?
Костя сжался под напором материнского голоса, беспомощно переводя взгляд с сестры на жену.
– Лен, ну правда, чего ты начинаешь на ровном месте скандалить, – пробормотал муж, умоляюще глядя на Елену. – Отдай им этот кусок мяса и рыбу, мы себе потом еще купим, не обеднеем же мы из-за пары контейнеров.
– На какие деньги мы купим, Костя? – Елена повернулась к мужу всем корпусом, и в ее голосе зазвенел металл. – На твою зарплату, от которой после твоих вечных кредитов на подержанные запчасти ничего не остается? Этот стол полностью накрыт на мою квартальную премию. Каждый грамм рыбы, мяса, сыра и даже масло для торта оплачены с моей зарплатной карты.
– Ты посмотри на нее, попрекает она! – всплеснула руками мать, театрально прижимая ладонь к груди в районе сердца. – Родного мужа куском хлеба попрекает перед всей семьей! Да если бы мой сын за тебя не держался, ты бы одна сидела в этих четырех стенах со своими копейками! Мы семья, мы приехали к родному сыну и брату, а ты ведешь себя как торговка на рынке!
– Вот именно, – поддакнула Оля, шагнув прямо к холодильнику и решительно взявшись за ручку дверцы. – Сами возьмем, раз ты такая прижимистая, не убудет от вас.
– Руку убери от холодильника, – тихо, но так четко произнесла Елена, что золовка невольно отдернула пальцы от белого пластика.
Елена подошла вплотную, встала между родственниками и холодильником, скрестив руки на груди.
– Напомнить, сколько стоил этот обед? Я потратила тридцать семь тысяч рублей в пятницу вечером. Вы приехали без единого гостинца, если не считать копеечную плитку шоколада, умяли все, что было наготовлено, обругали мои блюда пресными и жирными, а теперь требуете упаковать вам в сумки стратегический запас на неделю вперед?
– С родни за угощение денег не берут! – рявкнула свекровь так громко, что из коридора с любопытством высунулся Толик с зубочисткой во рту. – Слыханное ли дело, чтоб мать и сестру за праздничным столом по счетчику рассчитывали! Ты обязана уважать семью мужа и отдавать все, что просят, без этих твоих бухгалтерских замашек!
– За угощение денег действительно не берут, когда в гости приходят с уважением и открытой душой, – ответила Елена, глядя прямо в глаза свекрови. – А когда люди вваливаются толпой без предупреждения, выметают под чистую весь стол, а потом открывают чемоданы и требуют отдать им все содержимое полок, это называется по-другому. Это называется грабежом и наглостью.
– Да как ты смеешь вообще такие слова матери говорить! – взвизгнула Оля, хватая со стола свои пустые контейнеры и с грохотом швыряя их обратно в сумку. – Костя, ты слышишь, как эта хамка нас грязью поливает? Ты почему молчишь, как мешок с песком? Выгони ее на кухню, сам достань мясо и отдай нам!
Костя нервно дернул плечом, лицо его пошло красными пятнами, но сдвинуться с места он так и не решился.
– Оль, ну хватит уже орать, – выдавил он наконец хриплым голосом. – Давайте торт поедим спокойно и разойдемся, чего вы взъелись все.
– Какой торт, сынок, у меня давление уже под двести подскочило от такого приема! – мать начала картинно обмахиваться кухонным полотенцем, тяжело дыша. – Меня в доме собственного сына унизили, куском мяса попрекнули, словно я нищенка на паперти! Толя, Денис, собирайтесь, ноги нашей больше не будет в этом вертепе!
Толик, поняв, что добавка на халяву отменяется, сплюнул зубочистку прямо на пол гостиной и тяжело протопал в прихожую за курткой.
– Скупердяйка городская, жалко ей обрезков свиных стало, – проворчал он, натягивая тяжелые ботинки. – Сама пусть давится своим тортом, напекла сухомятки.
Оля яростно запихивала банку с шоколадкой обратно в карман пальто, громко хлопая дверцами обувницы. Денис молча выскользнул на лестничную площадку, даже не взглянув на дядю с тетей, продолжая на ходу печатать сообщения в телефоне. Свекровь одевалась дольше всех, демонстративно вздыхая, хватаясь за сердце и бросая на Костю взгляды, полные вселенской скорби.
– Запомни этот день, сынок, – трагическим шепотом произнесла она, уже стоя на пороге и демонстративно игнорируя стоявшую рядом Елену. – Посмотрим, кто тебе стакан воды подаст, когда твоя благоверная тебя до нитки обдерет со своими подсчетами. Ни стыда у бабы, ни совести, одни рубли в глазах горят.
– До свидания, дверь за собой плотнее притворите, сквозняк по полу тянет, – спокойно сказала Елена, не шелохнувшись.
Мать дернула ручку двери с такой силой, что замок жалобно звякнул, и семейство шумно повалило вниз по лестнице, продолжая громко переругиваться на весь подъезд.
В квартире повисла густая, звенящая тишина. Костя стоял посреди прихожей, опустив руки вдоль туловища, и смотрел на рассыпанные по ковру крошки от ботинок зятя.
– Ну и зачем ты так с ними? – глухо спросил он, не поднимая глаз на жену. – Это же моя мать. Ну отдала бы ты эту несчастную буженину, зато мир в семье остался бы. Подумаешь, двадцать минут позора, зато все довольны.
– Двадцать минут позора за сорок тысяч рублей из моего кармана? – Елена подошла к нему вплотную и заглянула в потухшие глаза. – Мир за счет того, что меня выставляют прислугой и выгребают наш холодильник до чистых полок? Значит так, Костя. Завтра до обеда ты переводишь мне на карту ровно двадцать тысяч рублей за этот банкет. Это твоя половина за визит твоей любимой родни.
– Лен, ты с ума сошла, откуда у меня такие деньги сейчас в середине месяца? – испуганно вскинулся муж.
– А меня это совершенно не касается, – отрезала Елена, разворачиваясь в сторону кухни. – Возьмешь у сестры, которой ты на прошлой неделе одолжил тридцать тысяч на ремонт машины ее мужа, думая, что я ничего об этом переводе не знаю. Если завтра к шести вечера денег на счете не будет, ты соберешь свои вещи в такие же пластиковые контейнеры и поедешь жить к матери, чтобы кормить ее семью за свой счет. Разговор окончен.
Она вошла на кухню, закрыла за собой плотную дверь и включила горячую воду. В раковине лежала гора грязной посуды, но внутри у Елены не было ни слез, ни злости, осталась только удивительная, хрустальная легкость. Она взяла губку, нанесла каплю моющего средства и принялась методично смывать жирный налет с белого блюдца. Больше в этом доме никто не будет набивать чужие сумки за ее счет.
— На свадьбе у племянника оплатишь банкет. — Вякнула свекровь, но я сделала кое что поинтереснее