Эллипсоид за сто девятнадцать тысяч я покупала для восстановления спины. Муж без спроса отвёз его сестре и отказался возвращать. А потом напомнил, что через неделю ему снова понадобится моя подпись по кредиту за рабочую машину.
— Твой тренажёр отдан сестре, не будь эгоисткой! — гаркнул Роман, когда я спросила, куда исчез эллипсоид. Он стоял в дверях комнаты с ключами от машины в руке, будто объяснял мне самую обыкновенную вещь.
На коврике остались четыре вмятины от опор. Под розеткой лежал свёрнутый провод удлинителя. Утром перед работой я протёрла рукоятки тренажёра и рассчитывала вечером позаниматься. После шести часов приёма пациентов спина уже начинала ныть.
— Ты отдал Нине мою вещь? — спросила я. — Тренажёр за сто девятнадцать тысяч, который я купила для восстановления?
— Не начинай считать деньги. Нина хочет привести себя в форму, а после работы ездить в зал ей неудобно. Ты же врач, весь день на ногах. Неужели родной сестре помочь жалко?
Я работала врачом-реабилитологом. Это не означало, что собственная спина у меня была железная. После обследования лечащий врач подобрал допустимые нагрузки, и в августе я купила домашний эллипсоид. Деньги остались от наследства. Роман помогал выбирать модель, измерял расстояние между шкафом и стеной и прекрасно знал, для чего она нужна.
— Ты присутствовал на консультации, когда мы обсуждали занятия, — напомнила я. — С какой стати ты решил, что Нине худеть важнее, чем мне восстанавливаться?
— Не надо преувеличивать. Ты и пешком можешь ходить. А ей дома заниматься удобнее. Я всё уже отвёз и собрал, не собираюсь катать эту махину туда-сюда.
— Завтра заберёшь обратно. Если нужна помощь с перевозкой, я оплачу грузчиков.
— Я ради неё фургон у знакомого брал, два часа разбирал тренажёр, потом снова собирал. Сестра обрадовалась. Представляешь, что я теперь ей скажу?
— Скажи, что вещь была не твоя и ты не имел права её дарить.
Роман бросил ключи на тумбу.
— Жена должна понимать, когда семье нужна помощь. Нина мне не чужой человек. И не заставляй выбирать между вами из-за какой-то железки.
Он говорил о выборе так, словно не сделал его ещё утром, когда вынес мой тренажёр из квартиры. Я хотела ответить резче, но увидела, что он уже открыл на телефоне приложение с заказами такси. Разговор он для себя закончил.
Чек и договор покупки лежали в моём столе. Никогда прежде не приходилось доказывать мужу, что вещь, которую я приобрела на собственные деньги, принадлежит мне. В тот вечер впервые пришлось.
— Я завтра поговорю с Ниной сама, — сказала я. — Но ты должен понимать: я не разрешала увозить тренажёр.
— Сходи, если тебе так хочется. Только не устраивай сестре разборок. Она ни в чём не виновата.
Утром я позвонила Нине и договорилась зайти после работы. За день у меня было несколько приёмов. Между пациентами я ловила себя на том, что прикидываю, куда смогу ездить заниматься, пока тренажёра нет. В клинике подходящее оборудование было занято по расписанию, а дома я могла распределять нагрузку так, как рекомендовал врач.
У Нины эллипсоид стоял возле стены. Я сразу узнала потёртость на одной пластиковой заглушке: она появилась ещё во время первой сборки. Золовка встретила меня в спортивных брюках и с удовольствием показала, как удобно расположился тренажёр.
— Рома даже ножки отрегулировал. Я вчера уже попробовала заниматься, — сообщила она. — Спасибо, что выручили. Я давно хотела такой.
— Нина, я приехала забрать эллипсоид. Роман не спрашивал моего согласия. Для меня это не подарок, а необходимое оборудование. Перевозку организую за свой счёт.
Её лицо сразу изменилось.
— Он мне его подарил. Я же не выносила ничего из вашей квартиры. Неужели вы с мужем не можете договориться между собой?
— Мы не договорились. Именно поэтому я здесь. Ты теперь знаешь, что я против передачи, и почему он мне нужен.
— Ты работаешь в медицине. Наверняка можешь где-нибудь позаниматься. А мне с утра до вечера некогда бегать по залам. Неужели трудно хоть раз подумать не только о себе?
— В чужом расписании тоже есть работа и больная спина, Нина. Просто ты их не видишь.
Она взялась за рукоятку тренажёра, будто я собиралась прямо сейчас схватить его и унести.
— Брат давно обещал мне помочь. Он сказал, ты сначала повозмущаешься, а потом привыкнешь. Мы это не вчера придумали.
Я вспомнила несколько последних вечеров. Роман обсуждал со мной покупки на неделю, просил оплатить интернет и ни разу не обмолвился о том, что уже обещал кому-то мой эллипсоид.
— Если хочешь, помогу выбрать другой, — предложила я. — Есть модели дешевле. Можно рассмотреть рассрочку, если тебе подходит.
— Я в долги не лезу, — отрезала Нина. — Даже телефон в рассрочку не взяла. Если муж обещал мне помощь, почему я должна за неё платить?
В этот момент открылась входная дверь. Роман вошёл с пакетом продуктов. Нина, оказывается, успела позвонить ему, пока я снимала обувь.
— Я так и знал, что ты сюда приедешь, — сказал он, увидев меня. — Лида, прекрати устраивать семейный суд. Тренажёр уже стоит на месте.
— На месте у Нины. Когда ты его заберёшь?
— Я сказал, что не повезу обратно. И тебе бы лучше думать о другом. В банке через неделю нужно продлить поручительство по моей машине. Мне ещё первого сентября пришло предупреждение: без замены обеспечения они могут потребовать остаток кредита раньше срока. Ты хочешь, чтобы я из-за твоей обиды остался без работы?
Я не сразу нашлась с ответом. В марте прошлого года Роман оформил кредит как индивидуальный предприниматель на автомобиль для такси. Машина была в залоге, а дополнительным обеспечением стало моё поручительство. Тогда муж обещал, что к окончанию срока найдёт другой вариант и не станет снова перекладывать риск на меня.
— Ты знал про письмо с первого сентября? — спросила я. — И за всё это время не предупредил, что собираешься отдать мой тренажёр?
— Я не собираюсь обсуждать каждую семейную мелочь. Банк требует два вида обеспечения, а твоё поручительство заканчивается пятнадцатого. Подпишем новое, и все будут жить нормально.
— Кроме меня, которой придётся отвечать за твой кредит и заниматься неизвестно где.
Нина отошла к окну.
— Вы уж сами со своими кредитами разбирайтесь. Я в такие дела не вмешиваюсь. Только эллипсоид не трогайте, брат мне его обещал.
Я посмотрела на тренажёр, затем на Романа. Сестра считала чужую покупку подарком, а муж говорил о моей банковской подписи как о решённом вопросе. Оставаться и повторять прежние доводы не имело смысла.
— Сегодня я ничего не увезу, — сказала я. — Но и обещать тебе подпись не стану. Сначала разберусь, что написано в моих документах.
— Переспишь с обидой и передумаешь, — уверенно ответил Роман. — Ты же знаешь, что машина нас кормит.
Девятого сентября я достала из стола договор поручительства. В нём было указано, что срок заканчивается пятнадцатого сентября две тысячи двадцать шестого года. Я помнила об ограниченном сроке, но не помнила ни точной даты, ни того, что мы с Романом обещали банку на случай окончания поручительства.
После работы я поехала в отделение с паспортом и документами. Сотрудница внимательно прочитала договор и уточнила сведения, которые могла сообщить мне как поручителю.
— Я хочу отказаться от поручительства, — сказала я. — Муж рассчитывает, что я снова подпишу документы, а я не согласна.
— Действующее поручительство нельзя отменить одним заявлением, — ответила она. — Но его срок заканчивается пятнадцатого. Новый договор вы заключать не обязаны. Если заёмщик не восстановит предусмотренное кредитом обеспечение, банк вправе потребовать досрочного возврата по условиям его договора. Само ваше письмо такого требования не вызывает.
— Тогда зарегистрируйте, пожалуйста, что новое поручительство я подписывать не буду. Хочу, чтобы у меня осталось подтверждение.
Она подготовила уведомление. Я прочитала его, подписала и забрала экземпляр с отметкой о приёме.
Когда мы покупали машину, Роман волновался: без дополнительного поручителя нужную сумму ему не одобряли. Я тогда после длинной смены просидела с ним в банке почти два часа. Мне хотелось, чтобы он перестал отдавать часть заработка за аренду автомобиля. Помочь мужу казалось естественным.
Теперь мне предлагали повторить эту помощь так, словно она не требовала ни моего решения, ни доверия.
Выйдя из банка, я отправила Роману сообщение: «Я не буду подписывать новое поручительство. Прежнее заканчивается пятнадцатого. Верни, пожалуйста, тренажёр».
Он позвонил сразу.
— Лида, ты понимаешь, что творишь? Банк из-за тебя может забрать у меня машину!
— Банк не забирает машину из-за моего сообщения. Тебе нужно решить вопрос с обеспечением, как ты обещал ещё при оформлении кредита.
— Другого поручителя у меня нет. Ты специально ставишь меня в безвыходное положение.
— Ты отдал мою вещь и отказался возвращать. А потом сообщил, что мне всё равно придётся подписать твои бумаги. Я решила иначе.
— Значит, хочешь поставить меня перед выбором: машина или твой тренажёр?
— Ты уже выбрал за меня. Теперь я выбираю сама.
Роман закончил разговор. До пятнадцатого числа он держался холодно, но время от времени спрашивал, не собираюсь ли я «прекратить эту историю». Я каждый раз отвечала, что решение принято. За неделю мне пришлось дважды ездить на занятия после смены в другое место. Это отнимало время, которое я рассчитывала тратить на отдых дома.
Шестнадцатого сентября муж вернулся раньше обычного. На стол передо мной легло банковское уведомление.
— Полюбуйся, до чего ты довела, — сказал он. — Банк требует погасить кредит до двадцатого октября. Остаток такой, что я за месяц столько не заработаю.
В уведомлении говорилось, что дополнительное обеспечение, предусмотренное договором, к установленному сроку не восстановлено. Банк воспользовался правом потребовать досрочный возврат. Роман знал о таком условии ещё по письму, полученному первого сентября.
— Ты отозвала поручительство, а платить теперь мне, — бросил он.
— Я отказалась заключать новое. Прежнее закончилось по сроку. Ты сам говорил, что банк предупредил заранее.
— Я думал, ты одумаешься! Мне ведь эту машину не для прогулок покупали. Если продам, снова придётся платить за аренду, и денег домой станет меньше. Тогда не жалуйся, что я не могу оплачивать прежние покупки.
Он достал телефон и открыл расчёт расходов. Показал, сколько в день может стоить аренда подходящей машины, сколько уходит на бензин и сколько останется после смены. Впервые за весь спор он принёс мне не приказ, а цифры. Они были неприятными. Даже если наши основные счета оставались посильными, прежней свободы в расходах у Романа не будет.
— Я вижу, что тебе будет трудно, — сказала я. — Но это твой кредит и твоя работа. Мы можем отдельно обсудить семейные расходы. Подписывать новый договор поручительства я не стану.
— Вот как ты заговорила! Когда у меня будут неудачные смены, ты тоже скажешь, что это мои проблемы? Мы двадцать один год вместе прожили.
От этих слов мне стало не легче. Я помнила, как Роман остался без прежней работы, как подрабатывал вечерами и радовался первым постоянным заказам. Я поддерживала его не ради благодарности. Просто верила, что он так же поступит, когда помощь понадобится мне.
— Двадцать один год вместе, Рома. И за всё это время ты мог хотя бы спросить меня, прежде чем увезти вещь, на которой я восстанавливаюсь после болезни.
— Я уже согласился вернуть тренажёр. Ты только поедешь со мной в банк, и всё уладим.
— Ты согласился вернуть его только сейчас, когда тебе понадобилась подпись. Это не обмен. Тренажёр должен вернуться ко мне независимо от твоего кредита.
Он прошёлся по кухне и остановился возле стола.
— Я Нину просил поручиться вместо тебя, — сказал он заметно тише. — Она отказалась. Сказала, что своими деньгами рисковать не станет, потому что у неё расходы и свои планы. А тренажёр отдавать всё равно не хочет.
В памяти сразу всплыло её уверенное «я в долги не лезу». Сама она считала отказ от чужого обязательства разумным. Моё такое же решение оба называли предательством.
— Нина вправе не поручаться за твой долг, — сказала я. — Как и я. Только мою покупку она получила без единого риска для себя.
— Ты радуешься, что сестра меня подвела?
— Мне не радостно от того, что у тебя трудности. Но ещё хуже знать, что ты готов был оставить меня без нужной вещи, потому что был уверен: за машину я всё равно отвечу.
Роман снова посмотрел на расчёт расходов.
— Если я продам автомобиль, тебе придётся привыкнуть, что я не смогу оплачивать всё, как раньше.
— Давай договоримся о счетах и покупках отдельно. Аренду рабочего автомобиля ты будешь рассчитывать из своего заработка. Я не стану оплачивать её в качестве наказания за свой отказ.
Он хотел что-то возразить, но вместо этого убрал телефон. На следующий день поехал в банк один. Я не стала звонить и выяснять, чем закончилась встреча: решение о собственном поручительстве уже приняла, а способ погашения долга предстояло выбирать ему.
Девятнадцатого октября Роман сообщил, что нашёл покупателя на автомобиль. Банк согласовал продажу заложенной машины с направлением необходимой части суммы на погашение кредита. По голосу мужа было слышно, как тяжело ему это решение. Он ещё раз спросил, не изменю ли я своего мнения, и после отказа больше к теме подписи не возвращался.
Утром двадцатого октября расчёт завершили. Роман показал мне подтверждение погашения долга, потому что я попросила убедиться, что вопрос с банком действительно закрыт. В тот же день он организовал возврат эллипсоида.
Грузчики занесли разобранные части в комнату. Роман сверял крепления с инструкцией и помогал устанавливать раму. Я не поднимала тяжёлых деталей, только показала, где должно стоять оборудование, и проверила работу дисплея после сборки.
На рукоятке была новая царапина. Я провела по ней пальцем. Спорить из-за неё не стала: главное, тренажёр снова стоял на своём месте и работал.
— Нина на меня обиделась, — сказал Роман, когда грузчики ушли. — Говорит, что я сначала подарил, а потом отобрал. Теперь даже по телефону разговаривать не хочет.
— Она знала, что я не согласна. Ты тоже знал.
— Понимаю, что поступил неправильно, но машину-то уже не вернуть. Завтра выхожу на арендованной. За первые три смены заплатил вперёд, ещё залог внёс. Теперь даже когда заказов мало, аренда всё равно идёт.
Он разложил на столе чек и условия аренды. Раньше, приходя домой, бросал ключи от своей машины в прихожей и шёл отдыхать. Теперь проверял, сколько часов нужно отработать, чтобы покрыть обязательные расходы. В его голосе не было прежней снисходительности. Но и извинения за то, что он сделал со мной, я пока не услышала.
— Если бы ты тогда сразу забрал тренажёр, мы могли бы хотя бы поговорить, — сказала я. — Вместо этого ты решил, что я уступлю в любом случае.
— Я и правда думал, что ты подпишешь, — ответил Роман. — За столько лет привык.
Я закрыла ящик с договором покупки. Роман поднялся, чтобы унести коробку от креплений, и потянулся отодвинуть эллипсоид к стене.
— Можно я немного его сдвину? — спросил он. — Коробка за ним застряла.
— Не двигай, пожалуйста. Я сама освобожу место. Ты пока отнеси остальные упаковки.
Он убрал руку с рукоятки и взял пакет с упаковочным материалом.
Вечером я открыла рекомендации врача и начала занятие с той нагрузки, которую для меня подобрали. Роман за столом подсчитывал расходы на завтрашнюю смену. Он больше не решал за меня, где должен стоять мой тренажёр и кому он нужнее.
— Твоя мамаша опять без денег сидит? Пусть работать идёт! Я не позволю тебе тащить ей нашу зарплату! — рявкнула жена