— Умом ты не вышла, только деньгами! — бросил Антон, застёгивая молнию на новом пластиковом чемодане посреди гостиной.
На диване рядом с ним сидела свекровь Элеонора Яковлевна в фетровом берете и шёлковом шейном платке, перекладывая в дорожную косметичку путеводитель по Лувру. Алина сидела за угловым столом перед мониторами: её старый рабочий ноутбук, которому шёл четвёртый год, снова завис на финальной компиляции игрового уровня.
Она сняла наушники и спокойно посмотрела на мужа.
— Повтори, пожалуйста, Антон. Чем именно я не вышла?
Муж снисходительно усмехнулся, любуясь своим отражением в зеркале шкафа-купе в новом кашемировом пиджаке.
— Тем, о чём все давно знают, Алин. То, что тебе в твоей студии платят триста пятьдесят тысяч за расстановку домиков и монстров на карте — это просто перекос рынка, а не признак интеллекта. Умом ты не вышла, только деньгами и усидчивостью.
Элеонора Яковлевна одобрительно кивнула, поправляя берет перед зеркальцем пудреницы.
— Антоша совершенно прав, милая. Настоящая культура и кругозор передаются в семье, а не в компьютерных стрелялках. Это было наше общее семейное решение — полететь с сыном в Париж прикасаться к высокому искусству, потому что у Антона тонкий вкус. А тебе что Париж, что Рязань — ты же сильная, посидишь дома за своими табличками.
Алина перевела взгляд со свекрови на чемоданы с бирками приоритетного багажа. Оба возвратных премиальных билета бизнес-класса в Париж с пересадкой в Стамбуле она оформила три дня назад из своего личного кабинета программы лояльности авиакомпании. За три года зарубежных конференций от студии «НоваГеймс» у неё накопилось двести сорок тысяч миль, из которых сто девяносто пять тысяч ушли на перелёт мужа и его матери, а ещё тридцать восемь тысяч рублей сборов она оплатила со своей карты.
— Значит, прикасаться к высокому искусству вы летите за счёт моих глупых табличек?
— Я тебя по-человечески прошу, не попрекай семью бонусными фантиками! — поморщился Антон. — Они тебе вообще бесплатно за командировки достались, сгорели бы без толку. Кстати, пока мы с мамой неделю будем во Франции, даже не думай покупать себе новый ноутбук, о котором вчера заикалась. Нам по прилёте нужно зимнюю резину на мою машину брать.
На столе снова пикнул системный сигнал ошибки: перегретая видеокарта старого ноутбука сбросила сборку проекта. Алина посмотрела на погасший экран, затем на мужа, который работал младшим тестировщиком в сторонней конторе и вчера умолял её замолвить за него словечко перед техническим директором «НоваГеймс» на вакансию руководителя тестирования.
— То есть я должна сдавать релиз проекта на неисправной машине и рекомендовать тебя в свою студию, пока ты с мамой летишь бизнес-классом в Париж за мои мили и в лицо смеёшься над моим умом?
— Ой, перезагрузишь свою железку, не сахарная! — Антон взглянул на часы в смартфоне и подхватил оба чемодана. — Мам, выходим, такси у подъезда. До вылета три часа, нам ещё в бизнес-зале Шереметьево поужинать надо за счёт билетов!
В прихожей Элеонора Яковлевна как ни в чём не бывало открыла верхний ящик комода, достала оттуда кожаный футляр с профессиональными студийными наушниками Алины с активным шумоподавлением и положила в свою дорожную сумку.
Алина вышла в коридор и протянула руку.
— Верните футляр на полку, Элеонора Яковлевна. Это мои рабочие наушники для сведения звука в проекте.
Свекровь недовольно поджала губы, но сумку расстёгивать не спешила.
— Алиночка, не будь мелочной! В самолёте двигатели гудят, у меня от них мигрень начинается, а ты всё равно дома в тишине сидишь. Антоша, скажи ей!
— Оставь наушники на комоде, Антон, — тихо, но твёрдо произнесла Алина, глядя прямо в глаза мужу. — Иначе из этой двери сейчас не выйдет даже ваш багаж.
Антон раздражённо цокнул языком, вытащил кожаный футляр из маминой сумки и бросил его на тумбочку.
— Подавись своими наушниками! Пошли, мама, нам в бизнес-классе бесплатные выдадут!
Элеонора Яковлевна гордо вскинула подбородок и помахала невестке пальчиками в перчатке:
— Не скучай тут за своими стрелялками, милая! Привезём тебе магнитик с Эйфелевой башней на холодильник!
Входная дверь захлопнулась. Алина подошла к окну, убедилась, что жёлтое такси с Антоном и свекровью выехало со двора на проспект, и открыла в смартфоне приложение программы лояльности авиакомпании.
До окончания регистрации на рейс Москва — Стамбул — Париж оставалось два часа двадцать минут. Она выбрала оба премиальных билета и нажала кнопку «Добровольный возврат и аннулирование мильного сертификата». Через минуту на телефон поступил звонок выделенной линии для владельцев золотого уровня.
— Алина Руслановна, добрый день! Персональный менеджер программы лояльности Кира. Вижу вашу заявку на полный возврат двух премиальных билетов бизнес-класса за два часа до вылета. Подтверждаете аннулирование мест и возврат ста девяноста пяти тысяч миль на ваш счёт?
— Да, Кира, подтверждаю полностью. Пассажиры никуда не летят.
— Заявка исполнена, места возвращены в свободную продажу, — бодро ответила менеджер. — На вашем балансе снова двести сорок тысяч миль, а тридцать восемь тысяч рублей такс и сборов уже отправлены к зачислению на вашу карту. Могу ли я ещё чем-то помочь?
— Да. В партнёрском каталоге электроники у вас есть в наличии графическая рабочая станция за двести тридцать тысяч миль с экспресс-доставкой по Москве?
— Проверяем склад… Да, Алина Руслановна, последняя флагманская модель в запечатанной упаковке есть в дарксторе в вашем районе. Оформляем списание двухсот тридцати тысяч миль и курьера на ближайший час?
— Оформляйте. Жду курьера.
Завершив разговор с авиакомпанией, Алина повернулась к рабочему столу и заметила, что с подставки у монитора исчез синий внешний твердотельный накопитель на два терабайта, а на его месте из кармана старой куртки Антона выпала сложенная квитанция ювелирного ломбарда. В этот же момент в рабочем мессенджере позвонил технический директор студии Ярослав.
— Алина, привет! Вижу по облачному серверу, что у тебя десять минут назад оборвалась компиляция финальной локации. Опять старая видеокарта перегрелась?
— Да, Ярослав. Но через сорок минут мне привезут новую рабочую станцию. Скажи, пожалуйста, все вчерашние ветки и текстуры в облачном репозитории студии сохранились?
— Конечно, у нас же автосохранение каждые пятнадцать минут на сервер уходит, вся твоя сборка в полной сохранности. И кстати, тут твой супруг Антон прислал резюме на позицию ведущего QA-лида с пометкой, что ты за него лично ручаешься. Высылать ему тестовый оффер?
— Отклоняй резюме с занесением в стоп-лист, Ярослав. Я за этого специалиста больше не ручаюсь.
Алина улыбнулась и развернула оброненную мужем квитанцию ломбарда. Теперь пазл сложился окончательно: и откуда у Антона взялся новый кашемировый пиджак для Парижа, и зачем он перед уходом стащил со стола синий внешний диск, приняв его за единственную копию её проекта.
Ровно через пятьдесят минут телефон Алины загудел от входящего вызова мужа. Она включила связь.
— Алина, у тебя с головой всё в порядке?! — заорал Антон так, что из динамика отчётливо донёсся гул терминала «С» аэропорта Шереметьево. — Мы с мамой стоим у стойки бизнес-класса, перед нами очередь, а девушка на регистрации заявляет, что наши билеты аннулированы владельцем счёта сорок минут назад!
— Всё верно, Антон. Мои бонусные фантики пригодились для более умного дела.
— Ты чего творишь?! — голос мужа сорвался на сиплый шёпот. — Мама уже в берете у табло сфотографировалась и всем коллегам на курсах фотографии разослала! Немедленно верни мили и выпиши билеты заново, у нас регистрация через сорок минут закрывается!
— Мили уже списаны, Антон. Через десять минут курьер привезёт мне за них новую графическую станцию для моих глупых табличек.
В трубке послышался возмущённый голос Элеоноры Яковлевны, которая стояла вплотную к сыну:
— Антоша, что она там выдумывает?! Ты же мне всю неделю рассказывал, что это твоя компания подарила тебе два билета бизнес-класса как лучшему специалисту квартала! Девушка на стойке, пропустите нас по паспортам, произошла ошибка!
Спокойный, отчётливый голос сотрудницы стойки регистрации Дарьи прозвучал прямо в микрофон:
— Уважаемые пассажиры, ошибки нет. Премиальные билеты были оформлены из личного кабинета третьего лица — Алины Руслановны — и аннулированы владельцем счёта до закрытия регистрации. Если желаете улететь этим рейсом, в кассе остались два места по коммерческому тарифу.
— Ну вот, Антоша, оплати в кассе со своей карты, раз твоя жена устроила мелкую пакость! — потребовала Элеонора Яковлевна. — Сколько стоят билеты, девушка?
— Триста десять тысяч рублей за два билета туда и обратно, — ответила сотрудница Дарья.
— Сколько?! — поперхнулся Антон и тут же отбежал от стойки к колонне зала вылета, яростно шипя в трубку: — Слушай меня внимательно, Алина! Думаешь, самая умная?! А ты на стол свой рабочий посмотрела?! Синий внешний диск на два терабайта сейчас лежит у меня в рюкзаке!
— Заметила, Антон. И что ты с ним сделаешь?
— Если ты прямо сейчас не переведёшь мне на карту триста десять тысяч рублей на выкуп билетов в кассе аэропорта, я этот диск прямо здесь в урну выброшу, и ты завтра утром вылетишь из своей студии за срыв релиза!
В этот момент в домофон квартиры позвонил курьер экспресс-доставки. Алина открыла дверь подъезда и спокойно ответила в телефон:
— Можешь выбросить его хоть в урну у терминала, Антон. Все рабочие ветки нашего проекта синхронизируются напрямую с облачным сервером студии каждые пятнадцать минут, а твою заявку на должность QA-лида в «НоваГеймс» технический директор только что аннулировал. Кстати, на том синем диске, который ты украл с моего стола, лежат только твои собственные сохранёнки.
В трубке повисла тяжёлая пауза. Было слышно, как Антон судорожно глотает воздух под гул объявлений о посадке.
— И ещё две детали, — продолжила Алина, принимая у курьера на пороге запечатанную коробку с новым ноутбуком. — Во-первых, бутик-отель в центре Парижа на шесть ночей за сто десять тысяч рублей ты позавчера бронировал со своей кредитной карты по невозвратному тарифу, и при неявке гостей сегодня ночью отель списывает всю сумму штрафа без права отмены. А во-вторых, передай Элеоноре Яковлевне залоговый билет из ломбарда на Тверской, который выпал у тебя у стола: антикварную золотую брошь с сапфиром, которую она неделю искала у себя в шкатулке, ты в прошлую среду сдал за сорок пять тысяч рублей, чтобы купить себе кашемировый пиджак для Лувра.
— Какую ещё брошь?! — в трубке раздался оглушительный крик Элеоноры Яковлевны, которая стояла рядом с сыном и услышала каждое слово из динамика. — Антон! Ты украл из моей шкатулки бабушкину сапфировую брошь и сдал в ломбард ради пиджака?!
— Мама, тише, я её выкупить хотел с первой зарплаты на новом месте! — взвыл Антон. — Алина, я тебя по-человечески прошу, не клади трубку! У меня лимит по кредитке этим отелем под ноль выбран, мне даже на выкуп броши и на такси обратно не хватит!
— Сто десять тысяч в кредит за пустой отель, чужие билеты да ещё и мамину брошь в ломбард снёс?! — голос Элеоноры Яковлевны гремел на весь терминал «С». — То есть ты притащил меня с двумя чемоданами в аэропорт, опозорил на всю кафедру французского языка, обокрал родную мать и нагрубил жене, которая нас обоих кормила?! А ну снимай этот пиджак, ценитель искусства, сейчас же поедем в ломбард сдавать его обратно!
— Мама, не рви рукав, на нас весь бизнес-класс смотрит! Алина, мы сейчас на автобусе вернёмся, не трогай мои вещи!
— Возвращайтесь сразу к Элеоноре Яковлевне в Медведково, — ответила Алина. — Пока вы ехали по Ленинградскому шоссе, я вызвала грузчиков. Твой системный блок, кресло и три коробки с одеждой уже выгружают у маминого подъезда, а залоговый билет на брошь я положила в верхнюю коробку.
Алина отключила вызов, распаковала на столе новую мощную рабочую станцию и подтянула проект из облака студии — финальная сборка уровня прошла за четыре минуты, а через неделю её проект возглавил чарты продаж и принёс ей премию, равную трём годовым окладам бывшего мужа.
— Твоя мать умерла, а всё её барахло отправится на свалку! — расхохоталась золовка, бросая мамины иконы прямо в грязь. Я молча смотрела на неё… Она ещё не знала, что через два часа сама будет стоять передо мной на коленях и умолять не делать этого…