— По субботам тут парятся мои подружки, а ты в будни сполоснёшься, если полки за нами выдраишь!
— Ростик, ты чего копаешься, шевелись давай! — командовала Карина Терентьевна, расхаживая по свежеструганому крыльцу посреди двора невестки.
— Неси обрезки к печке, мне к обеду парную протопить надо!
Диана так и вросла в землю у собственной калитки. Ладонь крепко сжимала лямку дорожного рюкзака.
Там, где три недели назад зеленели сортовые пионы и шпалеры с малиной, чернела разъезженная колея. А прямо посреди солнечной лужайки красовалась здоровенная баня из светлого бруса.
Эти шесть соток с добротным летним домом и глубокой скважиной достались Диане три года назад от бабушки.
Место было шикарное — сухое, ровное, на пригорке. Все три сезона хозяйка сама вытягивала ягодник и цветники, пока муж отлёживался в шезлонге.
Прошлой осенью свекровь за копейки купила заброшенный соседний надел. Тот тянулся узкой сырой полосой в низине. Там даже в июле под калошами хлюпала болотная жижа.
В мае у Дианы прихватило поясницу, и она уехала по путёвке на три недели в профилакторий.
Муж Ростислав остался в городе. Клятвенно божился каждые выходные ездить на дачу, косить траву и поливать кусты.
И вот хозяйка вернулась. Сетка-рабица между наделами исчезла. В трёх шагах от её веранды валялись кучи жёлтых опилок, а половину ухоженного двора занимала чужая постройка.
— Ой, глядите-ка, отпускница явилась! — Карина Терентьевна поправила крупную янтарную брошку на вишнёвой велюровой кофте и сошла со ступенек.
— А мы тут без тебя времени зря не теряли!
— Это что ещё за новости? — Диана обвела рукой разорённый газон.
— Где забор? Где моя малина и пионы?!
Из-за угла постройки вынырнул Ростислав с охапкой досок. Увидев жену, он виновато сник. Заправил брезентовые рукавицы за пояс спортивных штанов и принялся… нет, стал торопливо стряхивать стружку с локтей.
— Диан, ну хорош с порога кричать, — пробубнил он себе под нос.
— Давай без концертов, ладно? Мама как лучше хотела.
— В смысле — как лучше?! — жена шагнула к нему через глубокую колею от грузовика.
— Вы зачем рабицу сняли и баню посреди моей лужайки воткнули?!
— Затем, дорогуша, что у меня внизу торфяник и комары! — назидательно заявила свекровь, уперев руки в бока.
— Мне шабашники сразу сказали: в низине фундамент поплывёт. А у тебя тут бугорок сухой, солнышко, три сотки под бесполезными кустами гуляли! Вот мы по-родственному границу и подвинули.
— По-родственному?! — у Дианы даже слов не нашлось от такой простоты.
— Карина Терентьевна, вы половину моей земли оттяпали! С какой стати?!
— Не обеднеешь! — припечатала мать мужа.
— Мы, между прочим, одна семья, а не чужие люди. Или тебе для родной свекрови клочка травы с сорняками жалко?
— С каких это пор пионы и крупная малина стали сорняками?! — вмешалась с соседской дорожки Алиса.
Соседка стояла у штакетника в светлой панаме, держа оцинкованное ведро со смородиной.
— Здравствуй, Диана! — крикнула она через забор.
— Я тебе звонила во вторник, да ты вне зоны была. Тут такое творилось — мать честная!
— А тебя, любопытная, вообще никто не спрашивал! — огрызнулась Карина Терентьевна.
— Ишь, уши развесила! Свою смородину перебирай!
— Да уж куда мне не слышать, когда ваш автокран три дня под моими яблонями тарахтел! — не растерялась Алиса.
Она поставила ведро на траву и повернулась к молодой хозяйке.
— Они, Дианка, сначала сетку в рулон скатали! Потом твой благоверный сам лопатой межевые колышки с рыжими лентами выкопал.
Своими глазами видела, как он их за твой хозблок стащил! А матушка его на всю улицу хвалилась, будто невестка ей полдвора под банный комплекс подарила!
Диана медленно повернула голову к мужу. Тот потупился, разглядывая носки своих кроссовок.
— Ростик, это правда? — тихо спросила она.
— Ты сам колышки выдернул?
— Ну а чё ты начинаешь, Диан? — заныл Ростислав, разводя руками.
— Какие там колышки, просто железки ржавые в траве торчали! Косить мешали!
— Косить они тебе мешали?! — вспылила жена.
— Ты хоть раз за лето триммер в руки взял?!
— Ну у мамы же юбилей скоро! — выпалил он.
— Человек всю жизнь о своей парной мечтал. У тебя вон перед крыльцом ещё место под качели осталось, зачем тебе столько земли?
— Затем, что это бабушкина дача и моя собственность! — отбрила Диана.
— Я три года эти грядки на себе тянула, пока ты в гамаке прохлаждался!
Тут её взгляд зацепился за примятую траву у отмостки. От новой постройки через весь двор к кирпичному сараю тянулись толстый оранжевый кабель и армированный водяной шланг.
— Подождите-ка, — хозяйка шагнула к хозблоку, и румянец залил её щёки.
— А это ещё что за провода? Вы в мой щиток и к моей скважине врезались?!
— А откуда нам, по-твоему, воду со светом брать? — фыркнула свекровь, поправляя свежую укладку.
— На моём наделе столба нет, а скважину бурить — это ж какие деньжищи! У тебя насос мощный, на два дома за глаза хватит. Я для семьи стараюсь, между прочим!
— Для какой семьи?! — взорвалась невестка.
— Счётчик крутит на моё имя! Платить за ваш бойлер и насос тоже я должна?!
— Ой, не мелочись ты, господи! — скривила рот Карина Терентьевна.
— Будто тебя две лампочки разорят! Ростик, иди в багажник, доставай берёзовые веники и запаривай в тазу. А я пока на веранду пойду, с дороги дух переведу.
И свекровь, даже не глядя на хозяйку, по-барски прошествовала к летнему дому.
На ступеньках у входа громоздились дорожный баул Ростислава и его ящик с шуруповёртом. Диана сбросила рюкзак на лавочку и поспешила следом.
На веранде гостья уже развалилась в плетёном кресле у обеденного стола, обмахиваясь сложенной квитанцией. На ситцевой скатерти лежали товарные накладные со строительной базы.
Диана подошла к столу, глянула в распечатки со штампами «Оплачено» и обомлела. Профилированный брус, чугунная каменка, доставка манипулятором, сборка под ключ — сумма выходила кругленькая.
Она подняла глаза на вошедшего следом мужа.
— Ростислав, — сдавленно произнесла жена.
— А откуда у твоей мамы на пенсии такие деньжищи на зимнюю баню с печкой?
Свекровь хитро прищурилась и гордо расправила плечи.
— А мне сынок добавил! — торжествующе объявила она.
— Слава богу, не перевелись ещё благодарные дети! Не всё же тебе, милочка, его зарплату в кубышку прятать.
Диана тут же полезла в карман льняной рубахи за телефоном. Открыла банковское приложение и уставилась на баланс общего накопительного счёта.
Целый год они откладывали туда деньги, чтобы перекрыть протекающую крышу дома. Теперь на счету болтались жалкие копейки.
— Ты снял всю заначку на крышу?! — она в упор глянула на мужа.
— Все наши накопления до последнего рубля отдал на чужую прихоть?!
— Диан, ну крыша же ещё не обвалилась! — затараторил Ростислав, пятясь к порогу.
— Подставим таз в дождь, перекантуемся как-нибудь! А брус по акции отдавали, грех было не взять! Зато теперь у нас своя парная есть!
— У кого — у нас?! — горько усмехнулась Диана.
— У нас с Ростиком, естественно, — с нажимом уточнила Карина Терентьевна, постукивая ногтем по столу.
— И сразу давай договоримся, чтобы потом обид не было. Я бардака в своей бане не потерплю!
— Вот как? — невестка сложила руки у пояса.
— И какие же у вас правила на моей земле?
— Простые! — надменно вскинула подбородок свекровь.
— По субботам тут парятся мои подружки из поликлиники, у нас женский день. По воскресеньям отдыхает Ростик с мужиками.
А ты в будни сполоснёшься, если дров сама наколешь и полки за нами с мылом выдраишь!
Диана слушала эту речь не моргая. Наглость родственников была такой дремучей, что в неё верилось с трудом.
— Значит, земля моя, скважина моя, свет мой, деньги на крышу украдены, — медленно перечислила она.
— А мыться я тут буду по вторникам с хозяйственным мылом и тряпкой в зубах?
— А ты как хотела? — фыркнула мать мужа.
— Кто строил и организовывал, тот и командует! Ты в этом деле палец о палец не ударила, на курортах бока отлёживала!
Так что клади на стол запасные ключи от сарая. Мне доступ к насосу и автоматам нужен постоянно, я за тобой бегать не собираюсь!
— Никаких ключей вы не получите, — отрубила хозяйка.
— Даю вам время до завтрашнего утра, чтобы разобрать эту постройку, перетащить брус в вашу болотину и вернуть рабицу на место!
Карина Терентьевна запрокинула голову и заливисто расхохоталась.
— Ой, напугала ежа! — отсмеявшись, ядовито выговорила она.
— И что ты нам сделаешь? Банька-то уже стоит! Кто ж тебе готовую постройку под крышей двигать станет, наивная ты душа? Покричишь, побегаешь вокруг да утрёшься!
— Вот именно, Диан, не позорься перед людьми, — поддакнул от дверей Ростислав, заметно осмелев за маминой спиной.
— Поезд ушёл, фундамент уже залили. Смирись и живи дружно.
— Слышала, что муж говорит? — победно улыбнулась свекровь и махнула ладонью в сторону двора.
— Так что хватит комедию ломать! Живо сходи напор воды в трубе прибавь, да веранду к двум часам освободи. Ко мне девчонки с пирогом и настойкой едут, будем новоселье обмывать!
Диана не ответила. Она вышла на крыльцо, опустилась на верхнюю ступеньку и устало потёрла виски, глядя на растоптанный куст пиона в засохшей глине.
Семь лет брака она сглаживала углы. Терпела колкости свекрови за праздничным столом.
Закрывала глаза на то, как муж по первому свистку бежит копать мамин огород. Оправдывала его вечную слабость и уступала ради мира в семье.
Хватит. Натерпелась.
Диана поднялась со ступеньки, вернулась на веранду и подхватила дорожный баул Ростислава вместе с ящиком для инструментов.
Вышла на крыльцо и с глухим стуком спустила пожитки мужа прямо в разъезженную глину у новой бани.
— Диан, ты чего творишь?! — опешил Ростислав, выбегая за ней во двор.
— Там же грязь, вещи испачкаешь!
Жена даже не оглянулась. Она широким шагом направилась к кирпичному хозблоку, отомкнула дверь своим ключом и вошла внутрь.
Щёлкнул тумблер — она до упора вырубила автомат, питавший уличную розетку. Затем выдернула вилку оранжевого удлинителя и до отказа закрутила латунный вентиль глубинного насоса.
Выйдя наружу, хозяйка гаечным ключом скрутила штуцер чужого шланга со своего крана.
Смотала кабель в бухту и перебросила всё это добро через межу прямо в мокрую осоку свекрови. На петли сарая лёг увесистый чугунный замок.
— Эй! В предбаннике свет погас и из крана не течёт! — заголосила Карина Терентьевна, выскочив на крыльцо.
— Ты чего там накрутила, бестолковая?! А ну включи обратно, у меня бойлер не нагреется!
Диана спрятала связку ключей в карман рубахи и встала у калитки, глядя на растерянного мужа и пошедшую красными пятнами свекровь.
— Свет и вода здесь мои, — чётко сказала она.
— Ни одного киловатта и ни одной капли со своей скважины я вам не дам. Хотите париться — таскайте воду вёдрами из вашей канавы и светите себе телефоном!
— Ростик, ты чего стоишь как пень?! — взвизгнула мать, толкая сына в плечо.
— Сделай что-нибудь! Забери у неё ключи, ты мужик или кто?!
Ростислав дёрнулся было к жене, но встретился с её прямым взглядом и тут же стушевался, переминаясь с ноги на ногу.
— Диан, ну правда, чё ты как чужая, — промямлил он.
— Людей же позвали, неудобно выйдет… Открой сарай, а вечером всё обсудим.
— Обсуждать нам с тобой больше нечего, Ростик, — осадила его Диана.
— Ты за моей спиной выгреб деньги на крышу, выдрал колышки и пустил свою мать хозяйничать в моём дворе.
Вот с мамочкой теперь и живи! А в городе я сегодня же сменю замки.
— Да куда ж мы пойдём, если ты всё заперла?! — возмутилась свекровь.
— И баню свою я тебе тут не оставлю!
— А мне и не надо, чтобы вы её забирали! — с лёгкой ухмылкой ответила Диана.
— Постройка стоит на моей земле? На моей. Документы на шесть соток оформлены только на меня. Значит, по всем правилам это теперь мой новый сарай для лопат и тяпок!
У Карины Терентьевны от возмущения даже рот приоткрылся… вернее, челюсть отвисла.
— Чего?! — выдохнула свекровь.
— Какой ещё сарай для лопат?! Тут бруса одного на кругленькую сумму!
— Вот и отлично, будет у меня роскошный дровяник! — припечатала невестка.
— Завтра в восемь утра сюда приедет бригада сварщиков со столбами и серым профнастилом. К обеду по старым колышкам встанет глухой двухметровый забор.
Всё, что останется на моей половине, окажется за моим забором навсегда. Спасибо за щедрый подарок, Карина Терентьевна!
Она подхватила со скамейки свой рюкзак, вышла на улицу и заперла калитку снаружи на засов.
Родственники так и остались стоять посреди двора с сухими берёзовыми вениками и грязным баулом. А с соседского крыльца Алиса одобрительно помахала ей панамой и показала большой палец.
Мысль о том, что дорогущая постройка бесплатно достанется ненавистной невестке под грабли и удобрения, свекровь пережить не смогла. Жадность победила гордость в тот же вечер.
Уже в воскресенье утром, отменив посиделки с подружками и переплатив втридорога за срочность, Карина Терентьевна сама пригнала на дачу кран-манипулятор с бригадой шабашников.
До самой темноты рабочие вместе с взмыленным Ростиславом раскатывали свежую баню по брёвнышку и стаскивали брус в сырую низину, лишь бы не оставить за чужим забором ни одной доски.
А через две недели вдоль новенького глухого забора из серого профнастила уже вовсю зеленели молодые кусты пионов.
Высаживая рассаду под тёплым солнышком, Диана с улыбкой слушала, как за железным листом Карина Терентьевна сидит на куче отсыревших брёвен и на чём свет стоит костерит сына за растрату заначки на кран и криво сложенные доски.
Сам же Ростислав в это время строчил жене жалобные сообщения, спрашивая, не остыла ли она и нельзя ли ему вернуться домой, потому что у мамы на болоте заели комары, ломит спину от таскания бруса и совершенно негде помыться.
— Мы не должны думать о ваших детях, мы отдыхаем. Уезжайте домой!