Вера мыла посуду, когда в прихожей грохнула входная дверь. За ней послышалась возня, глухой стук упавшей куртки и знакомое, чуть заплетающееся:
— Верка! Ты где? Разогревай борщ и долги мои поможешь раскидать!
Она выключила воду, вытерла руки о полотенце. В зеркале над раковиной отразилась женщина с усталыми глазами и плотно сжатыми губами. Тридцать восемь лет, а кажется, все пятьдесят. За спиной, в коридоре, продолжал шуметь муж.
— Ты слышишь? Я есть хочу! И это… бумажки эти, где я записывал, кому должен. Надо посчитать. Петровичу три тысячи, Серёге — две… Ты чего молчишь?
Вера вышла в коридор. Сергей стоял, покачиваясь, одной рукой держась за стену, другой пытаясь расстегнуть ремень. От него разило перегаром и чужим табаком.
— Серёжа, — сказала она тихо, но твёрдо. — Борщ в кастрюле. Разогрей сам.
Он поднял на неё мутные глаза и усмехнулся:
— Чего? Ты чего, обиделась, что ли? Ну выпил с мужиками. Имею право. Я же не каждый день.
— Каждый, — сказала Вера. — Каждый день, Серёжа. Уже полгода.
— Ну и что? — он махнул рукой и пошатнулся. — Ты моя жена. Должна поддерживать. А не пилить.
— Поддерживать? — Вера почувствовала, как внутри поднимается горячая волна. — Я тебя поддерживала, когда ты работу потерял. Я тебя поддерживала, когда ты «бизнес» открывал и прогорел. Я твои долги закрывала своими деньгами. Сколько раз, Серёжа? А ты мне даже спасибо не сказал. Ты только требуешь.
— Так, — он нахмурился, пытаясь собрать мысли. — Ты чего раскудахталась? Я пришёл, устал. Дай поесть нормально.
— Нет, — сказала Вера. — Не дам.
Он замер.
— В смысле?
— В прямом. Я больше не буду тебя обслуживать. Ты взрослый мужик. Хочешь есть — возьми и разогрей. Хочешь разобраться с долгами — сядь и разберись. Сам.
— Ты что, с ума сошла? — Сергей оттолкнулся от стены и шагнул к ней. — Я тебе сказал — разогревай! Я муж твой!
— Муж, — повторила Вера, и голос её дрогнул. — Муж — это тот, кто рядом. Кто помогает. А ты… ты как квартирант. Только квартирант платит, а ты только занимаешь.
— Да ты! — он занёс руку, но Вера не отшатнулась.
— Ударь, — сказала она тихо. — Ну? Ударь. Только знай: это будет последнее, что ты сделаешь в этом доме.
Рука замерла в воздухе. Сергей смотрел на неё и, кажется, впервые за долгое время увидел. Не просто жену, которая всегда под рукой, а женщину с прямыми плечами и сухими глазами. В которых не было ни страха, ни слёз. Только усталость.
— Вер… — он опустил руку. — Ты чего? Я же любя. Я же… ну выпил. Сорвался. Прости.
— Ты каждый раз просишь прощения, — сказала Вера. — А потом всё повторяется. Я устала, Серёжа. Я так больше не могу.
— И что? — он растерянно моргал. — Что ты предлагаешь? Развод?
Вера молчала. В коридоре повисла тишина, тяжёлая, как мокрый снег. Где-то на кухне тикали часы. Сергей вдруг стал трезветь на глазах.
— Вер, ну ты чего? Ну я исправлюсь. Правда. Вот завтра… завтра я брошу. Найду работу. Долги отдам. Ты только… ты только не бросай.
Она смотрела на него — растрёпанного, жалкого, с дурацкой надеждой в глазах. И понимала: он верит в то, что говорит. Сейчас — верит. Но пройдёт день, два, и всё вернётся на круги своя.
— Серёжа, — сказала она. — Я не бросаю тебя. Я просто перестаю быть твоей прислугой. Хочешь остаться в этом доме — оставайся. Но с завтрашнего дня ты сам готовишь, сам убираешь и сам решаешь свои проблемы. А я… я буду жить. Для себя.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она уже развернулась и ушла в спальню. Щёлкнул замок.
Сергей постоял в коридоре, потом медленно побрёл на кухню. Открыл холодильник. Достал кастрюлю с борщом. Поставил на плиту. Спички не слушались, пальцы дрожали.
Он зажёг газ и сел за стол, глядя на синее пламя. Где-то в глубине квартиры тихо плакала жена. Или это было радио? Он не знал.
Но впервые за долгое время он почувствовал себя трезвым. И это было страшнее любого похмелья.
Природные ароматы в доме: натуральные способы избавиться от неприятных запахов