На меня он посмотрел так, будто я купила трон и теперь собиралась брать с него плату за вход в комнату. Хотя из царского у меня пока была только гора картона посреди пола.
Кресло стояло возле письменного стола. Тёмно-серое, с удобной спинкой и подлокотниками, которые наконец можно было опустить. Я как раз снимала с подлокотников упаковку и пыталась понять, куда деть огромную коробку.
В тот пятничный вечер муж первым делом поинтересовался ценой. Услышав про тридцать шесть тысяч, присвистнул. Потом спросил, не забыла ли я, что мы вообще-то семья.
О семье он вспоминал всякий раз, когда я покупала что-нибудь себе. Если покупал он, обсуждались исключительно особенности товара.
Кресло я выбирала почти два месяца. Днём занималась основной работой, а по вечерам брала заказы на оформление каталогов. На эти деньги и собиралась обустроить место дома. Старый стул подкручивала раз в неделю, потом раз в три дня. Он уже поскрипывал подо мной с такой выразительностью, что иногда хотелось извиниться за лишнюю чашку чая.
Мы с Андреем заранее вносили деньги на продукты, счета и повседневные расходы. Остальное оставалось у каждого на свои покупки. Мою подработку в обязательный бюджет не включали: заказы приходили нерегулярно. Сегодня два, завтра ни одного, а послезавтра всем срочно понадобилось то, о чём они забыли месяц назад.
На кресло я откладывала отдельно. Муж об этом знал. Когда показала ему выбранную модель, сказал, что на картинке они все одинаковые, и вернулся к своему телефону. Я почему-то решила, что вопрос мы обсудили.
Оказалось, я сообщила о планах, а разрешение не получила. Сама виновата, порядок оформления заявки на собственные деньги не изучила.
— Упаковывай обратно, пока ничего не поцарапала. На обычном стуле тоже можно сидеть. Или тебе теперь дома особые условия нужны?
Я сказала, что да, нужны. Несколько часов за компьютером на шатком стуле проводить надоело. Андрей ответил, что я всё драматизирую: не мешки же таскаю.
Прошлым летом на деньги от заказов мы купили холодильник. Тогда у мужа вопросов к моей подработке не возникло. Особенно ему понравился ящик для напитков.
На коробке я заметила эмблему магазина. Недавно такая же коробка стояла возле кладовки. Андрей заказывал складное кресло для гаража. Они с приятелем возились там по выходным, а потом сидели у ворот и обсуждали, что ещё обязательно надо починить.
Андрей присылал фотографию покупки: широкое сиденье, подголовник, карман для мелочей. Столько удобств, что вставать из него полагалось только в крайнем случае.
Я спросила, сколько он за него заплатил.
— Двадцать восемь тысяч по скидке. Это вещь, она долго прослужит. Я выбирал, а не первое попавшееся хватал.
Я даже упаковку перестала снимать. Мне требовалась минутка, чтобы привыкнуть к новой арифметике: двадцать восемь тысяч на посидеть у гаража — разумно, тридцать шесть на вечерние заказы — семейная катастрофа.
Я напомнила, что он отдыхает по выходным, а я сижу за столом почти каждый вечер. Андрей ответил, что это совершенно разные покупки.
Муж махнул рукой и ушёл на кухню. На пороге сообщил, что потом ещё поговорим. Я продолжила распаковывать кресло: поговорить можно было и без плёнки на подлокотниках.
Вечером позвонила коллега, с которой мы иногда передавали друг другу заказы. Услышав про покупку, спросила, успела ли я её настроить. Я как раз пыталась придвинуться к столу, но мешали слишком высоко поднятые подлокотники. Сиденье тоже зачем-то подняла до упора.
Коллега рассмеялась: я опять сначала крутила все рычажки, а потом собиралась читать инструкцию. Она посоветовала начать с высоты сиденья, чтобы ступни стояли на полу, а затем опустить мешающие подлокотники и придвинуться к столу. Я достала инструкцию и наконец разобралась с регулировками. До клавиатуры больше не надо было тянуться, ноги не болтались, плечи удалось расслабить.
Он прислал ссылку на большой телевизор со скидкой до воскресенья. На нашем, по его мнению, футбол смотреть неудобно, картинка не та. Я смотрела на нём фильмы и ничего подозрительного в картинке не замечала. Видимо, его команда проигрывала из-за маленького экрана, а я зря ругала защитников.
Покупка стоила сто восемь тысяч. Андрей собирался внести пятьдесят четыре, столько же ожидал от меня. Продавцу уже позвонил, попросил придержать коробку до воскресенья. В субботу заберём, как раз у него приятель с большой машиной свободен.
Всё устроил человек, молодец какой. Только у меня спросить забыл.
— Я свои деньги на телевизор не откладывала. У меня на них другие планы. Почему ты со мной заранее не поговорил?
— Мы же давно собирались телевизор обновить. Я тебе показывал, ты сама согласилась.
Я попросила вспомнить, когда именно. Выяснилось, что он показывал мне обзор за ужином. Я сказала, что экран большой, и передала ему соль. Вот в этот момент меня, видимо, и приняли в участники покупки.
Андрей сел на край дивана и начал считать. На кресло я уже потратила тридцать шесть, ещё восемнадцать добавлю, и получится как раз моя половина за телевизор. Кресло только надо вернуть.
До этого я злилась на его слова. А тут стало по-настоящему обидно. Он видел коробку, знал, зачем я её ждала, но всё равно уже рассчитал, как превратить мой отказ от покупки в своё удовольствие.
— Кресло я оставляю у себя. Телевизор покупать не собираюсь. Продавцу позвони сам, я ему ничего не обещала.
Муж тут же повысил голос.
— Ты упёрлась и ничего общего не хочешь. Телевизор будет в гостиной стоять, для нас обоих. А твоё кресло вообще только для тебя.
Я предложила ему сесть за мой стол и оформить хотя бы один каталог. Тогда кресло тоже станет общим. Андрей сказал, чтобы я не передёргивала.
Кресло осталось возле моего стола. Андрей ещё несколько раз заводил разговор: скидка заканчивается, подходящий размер редко бывает, перед приятелем неловко.
Я слушала и вспоминала свой стул, который надо было терпеть, потому что сидеть можно на чём угодно. А телевизор, значит, терпеть нельзя, хотя он исправно показывал даже рекламу своей замены.
В субботу Андрей принёс рулетку — отмерить на стене место под телевизор. Я спросила, где возьмёт остальные деньги. Оказывается, он ещё надеется со мной договориться.
Я показала ему список ближайших расходов: обучение по новой программе, накопления на ноутбук и поездку. Телевизора там не было, и вписывать его только потому, что Андрей уже замеряет стену, я не собиралась.
Он спросил, неужели нельзя всё отложить. Я ответила, что можно отложить телевизор. Андрей свернул рулетку с таким звуком, будто она тоже отказалась его понимать.
В воскресенье продавец позвонил ему сам. Я слышала, как муж уточняет срок акции, а потом переносит покупку. Никакого скандала на другом конце не случилось. Видимо, продавец уже встречал покупателей, которые сначала собирались, а потом передумывали.
Андрей положил телефон и объявил, что из-за меня упустил выгодное предложение. Я спросила, сколько денег он потерял. Оказалось, нисколько: ни заказа, ни предоплаты ещё не было. Просто телевизор теперь может стоить дороже.
Я сказала, что понимаю его досаду. Сама тоже расстроилась бы, если бы пришлось отказаться от выбранной вещи. Он хотел что-то ответить, но посмотрел на кресло и промолчал.
Старый стул я отнесла в кладовку. Через неделю муж взял его, когда ждал приятеля и понадобилось дополнительное место возле компьютера. Сел, покрутился, подтянул под себя ноги.
— Тут спинка всё время качается. Ты бы сказала, я бы давно посмотрел, что с ней делать.
Я напомнила, что говорила. Андрей нашёл отвёртку, повозился с креплением, но к приходу приятеля всё-таки принёс стул с кухни.
На телевизор он продолжал откладывать. Мою половину больше не учитывал, приходилось обходиться своей зарплатой. А моё кресло больше не предлагал сдавать: видимо, обменный пункт возле письменного стола всё-таки закрылся.
А у вас случалось, что собственные покупки приходилось защищать, пока чужие считались необходимыми без обсуждения?
«Вы так уверены, что выгоняете меня? Забавно… Квартира ведь оформлена на меня», — спокойно сказала невестка и достала документы