Марина уже натянула пальто и рылась в сумке в поисках ключей от машины, когда Ирина выглянула из своего кабинета и постучала ногтем по стеклянной перегородке.
– Марин, не убегай, – сказала она тем ласковым голосом, которым обычно просила о невозможном. – Мне к утру нужен свод по филиалам. Виктор сегодня два раза спрашивал.
– Ира, я же его в пятницу сдала.
– Там Самара не сходится. Посиди часок, ну что тебе стоит? Я тебе потом кофе куплю, хоть ведро.
Марина швырнула пальто на спинку кресла и села так резко, что кресло отъехало к шкафу. Офис пустел: Ольга помахала ей из дверей, бухгалтерия гремела ключами, кто-то в коридоре громко договаривался про шашлыки на выходные. Марина открыла таблицу, и в эту секунду телефон на столе задрожал от вибрации.
Сообщение пришло от Леши, и она открыла его одной рукой, второй продолжая крутить колесико мышки.
«Хорошо, что ты ее задержала. У меня сегодня получится приехать».
Марина хмыкнула и даже начала набирать ответ, что он, кажется, ошибся чатом, но телефон дрогнул еще раз.
«Извини, не тебе».
Она нажала на его имя, потом на стрелку назад, потом снова на имя, хотя смотреть там было не на что: два сообщения и время, 18:47. Выше тянулась их обычная переписка про хлеб, про давление у свекрови, про то, что он задержится. Утром муж сказал, что уезжает в Тверь к клиенту и вернется ночью. Версия про перепутанный чат продержалась у нее секунды три, а потом Марина подняла глаза на стеклянную стену.
Ирина стояла у окна своего кабинета с телефоном у уха и смеялась, запрокинув голову. Потом она опустила телефон, посмотрела на экран, и улыбка сошла с ее лица целиком, за одно движение. Начальница медленно повернулась, и они встретились взглядами через стекло.
Марина взяла телефон, прошла мимо пустых столов и открыла дверь кабинета без стука, чего за шесть лет не делала ни разу.
– Ира, выйди, пожалуйста, на минутку.
Ирина пошла за ней в переговорную, на ходу поправляя манжету блузки. На столе еще валялись распечатки с дневной планерки и чей-то забытый пропуск на синем шнурке. Марина положила телефон экраном вверх прямо на распечатки.
– Это что такое?
Ирина взглянула на экран мельком, как смотрят на чужой чек в очереди.
– Ой, Марин, ну ты чего, – она засмеялась, коротко и громко. – Леша мне днем написал, спрашивал, во сколько ты освободишься. Хотел заехать за тобой, сюрприз сделать. Я сказала, что ты сегодня допоздна, вот он и обрадовался.
– Обрадовался, что я допоздна?
– Что успеет доехать! Господи, ты как следователь. Ему же из Твери по пробкам часа три, а в пятницу вообще ужас.
Про Тверь Марина не говорила никому, даже Ольге, потому что Леша сказал об этом только утром, в прихожей, когда зашнуровывал ботинки.
– А ты откуда знаешь про Тверь?
Ирина взяла со стола чужой пропуск и начала наматывать шнурок на палец.
– Ты сама говорила.
– Не говорила я.
– Значит, он написал. Марин, какая разница вообще? Сядь, доделай Самару, и поедете домой вместе, романтика.
– Самару доделает тот, кто ее завалил, – сказала Марина и сама услышала, как у нее сел голос. – Я домой.
– Подожди, ты серьезно? Мне Виктору утром что показывать?!
– Покажи ему мое заявление на отгул! Я шесть лет сижу тут до девяти, Ира, шесть лет! Один вечер переживешь!
Она сдернула пальто с кресла так, что кресло ударилось о тумбочку, а в лифте трижды ткнула в кнопку первого этажа, хотя кнопка уже горела. Мужу она звонить не стала и даже не написала, что выехала.
Ботинки Леши стояли в прихожей, чистые и сухие, никакой Тверью от них не тянуло. Из кухни бубнило радио. Марина прошла туда прямо в пальто.
Муж стоял у стола в той самой голубой рубашке, которую она подарила ему на годовщину, и резал сыр тонкими ломтиками. Рядом на большой тарелке лежал виноград, крупный, темный, вымытый. Сам Леша виноград не ел, потому что ненавидел косточки, и говорил об этом каждый раз, когда она его покупала.
– Ты чего так рано? – он положил нож.
– А ты чего не в Твери?
– Перенесли. В обед позвонили, у них директор заболел. – Он улыбнулся и шагнул к ней, собираясь поцеловать. – Как день? Ирка опять тебя мучила?
Марина отступила к холодильнику и протянула ему телефон.
– Объясни.
Он прочитал, и брови у него поползли вверх с таким искренним удивлением, что на секунду ей стало стыдно.
– Марин, ну я перепутал чаты, бывает! Я ей писал, чтобы она тебя отпустила пораньше, хотел посидеть с тобой нормально, по-человечески.
– Ты ей писал, чтобы отпустила, а потом написал, что хорошо, что задержала?
– Да я не так выразился!
– А Ира мне сказала, что ты спрашивал, во сколько я освобожусь. Вы бы хоть договорились, что врать!
Леша швырнул нож в раковину, и тот загремел о металл.
– Ты опять начинаешь! Ты вечно ищешь, к чему прицепиться! Я дома, я тебе сыр режу, рубашку надел, а ты с порога устраиваешь мне допрос, как будто я преступник!
– Виноград ты тоже мне режешь? Ты его в рот не берешь!
– Да при чем тут виноград?! Ты слышишь себя вообще?!
На столе зазвонил его телефон. Марина увидела на экране короткое «Ира» и маленькую фотографию в кружке, а Леша накрыл телефон ладонью, сбросил вызов и перевернул его экраном вниз. Объяснять он больше ничего не стал, ушел в ванную, и через стенку зашумела вода.
Марина постояла над столом. Потом взяла тарелку, подошла к мусорному ведру и стряхнула туда весь виноград, гроздь за гроздью, пока на тарелке не осталась одна мокрая веточка.
Утром Ирина поставила ей на стол стаканчик капучино с корицей, ее любимый, и сказала, что вчера они обе были на нервах. Марина кивнула и кофе не тронула, он так и простоял до обеда, покрываясь пленкой.
В столовой Ольга долго размешивала сахар в компоте, а потом спросила без всякого перехода:
– Слушай, ты долго еще будешь это терпеть?
– Что именно?
– Да эти твои вечера. Она тебя с весны после всех оставляет. Мы уже ставки делали, во сколько ты сегодня уйдешь. – Ольга облизала ложку. – Степанов, кстати, говорил, что твой свод по филиалам из системы выгружается минут за десять. Он предлагал Ирине делать его сам, а она сказала, что Марина сделает лучше.
Марина отложила вилку.
– А Самара?
– Что Самара? Самару он в пятницу закрыл, еще до тебя. Я видела, у нас общая папка.
Марина взяла поднос, потом поставила его обратно, потому что встать ей так и не удалось. Ольга посмотрела на нее внимательнее и понизила голос.
– Ты чего побелела-то? Я же не со зла. И вообще, я думала, вы с ней подружки. Я ее у тебя во дворе видела, в сентябре, что ли. Я к свекрови в соседний дом езжу по средам. Она из машины выходила у твоего подъезда, я еще подумала, в гости пришла.
– В сентябре по средам я сидела здесь до десяти.
– Ну, может, перепутала, – Ольга пожала плечами и тут же сама себе возразила: – Хотя нет, машина ее, белая, с вмятиной на бампере. Я ж ее каждый день на парковке вижу.
После обеда Марина открыла кадровый портал, нашла историю своих проходов через турникет и выписала в блокнот все вечера, когда уходила после восьми. Таких дат набралось сорок семь. Она подчеркнула среды двумя линиями и так надавила ручкой, что продырявила лист.
На следующий день Марина сама подошла к Ирине и предложила пообедать вдвоем, в кафе через дорогу, за ее счет.
– Мириться? – Ирина просияла. – Конечно, пойдем. Я сама хотела.
В кафе она заказала салат с тунцом и долго выбирала десерт, советуясь с официанткой. Марина взяла суп и не притронулась к нему. Она дождалась, пока официантка отойдет, и заговорила тем голосом, которым обычно жаловалась Ирине на жизнь у кулера.
– Ира, ты извини меня за позавчера. Я, наверное, правда накрутила. У нас с Лешей что-то совсем плохо. Он приходит поздно, телефон носит с собой даже в туалет, мы месяц никуда вместе не выбирались.
Ирина накрыла ее руку своей, теплой и мягкой.
– Мариш, я тебе как старшая скажу. Не дави на него. Мужики от давления только закрываются. Дай ему немного свободы, пусть сам к тебе придет.
– Свободы? Да у него этой свободы уже на троих!
– Ну вот видишь, ты злишься. А он сейчас и так на нервах. – Ирина понизила голос. – Ты же знаешь, у него с деньгами сейчас тяжело. Этот кредит на машину, клиенты отваливаются один за другим. Он боится тебя разочаровать, он же гордый. Ему стыдно, что он тебе меньше приносит, чем раньше.
Марина медленно убрала руку из-под ее ладони. Ни про какой кредит на машину она не знала, машину они купили три года назад и, как она думала, на свои.
– Какой кредит, Ира?
Ирина моргнула и взяла бокал с водой.
– Ну, он на корпоративе прошлом говорил, что машину в кредит брали. Может, я что-то путаю.
– Мне он ничего такого не говорил. Ни про кредит, ни про клиентов. – Марина почувствовала, как у нее загорелось лицо, и остановиться уже не могла. – Ты, значит, знаешь про Тверь, знаешь про кредит, знаешь, что он гордый. Может, ты еще знаешь, какого цвета у него трусы?
Две женщины за соседним столиком повернулись к ним. Ирина поставила бокал и улыбнулась аккуратно, одними губами.
– Марина, тебе надо выспаться. Ты сейчас говоришь глупости, которые потом будет стыдно вспоминать.
Она подняла руку и попросила счет. Пока официантка несла терминал, телефон Ирины завибрировал на столе, и начальница положила на него ладонь, а потом перевернула экраном вниз, тем же движением, каким позавчера это сделал Леша. Ирина приложила карту и оплатила оба обеда.
Марина достала кошелек, отсчитала ровно стоимость своего супа, ссыпала мелочь до последнего рубля и подвинула кучку монет через весь стол, к самому краю Ирининой тарелки.
– Я тебе ничего не должна, – сказала она и вышла, оставив пальто расстегнутым.
***
Дома Марина появилась в половине шестого, и Леша, увидев ее в дверях, уронил на пол рожок для обуви. Он стоял в прихожей уже в куртке, наглаженный, с новой стрижкой, которую она заметила только сейчас, и пытался запихнуть ногу в ботинок без рожка.
– О, ты рано, – сказал он и полез за рожком под вешалку. – А я тут с Серегой договорился посидеть, у него с женой опять там что-то. Ира тут вообще ни при чем, если ты сейчас начнешь.
Марина поставила сумку на тумбочку и медленно стянула шарф.
– Я тебя про Иру не спрашивала.
– Ну я на всякий случай. Ты же у нас теперь в каждом углу Иру видишь.
– Хорошо, тогда я спрошу. – Она повесила шарф на крючок, поправила его и только после этого повернулась. – Когда вы с ней в последний раз виделись без меня?
Леша рассмеялся, громко и весело, но ботинок так и не надел, а держал его в руке, как будто не знал, куда деть.
– Ты сейчас серьезно? Марин, ты себя слышишь вообще?
– Слышу. Когда?
– Да я не помню! На корпоративе в прошлом году, ты сама там была!
– В среду, в сентябре, ее белая машина стояла у нашего подъезда. Я в это время сидела на работе до десяти, потому что она меня попросила.
Смех у него кончился сразу. Он швырнул ботинок обратно на коврик, и ботинок перевернулся подошвой вверх.
– Ты за мной следишь? Ты что, Ольгу свою подослала? Вы там в отделе совсем от безделья с ума посходили?! – Он ткнул пальцем в сторону двери. – У тебя ревность ненормальная, тебе к врачу надо! Я двенадцать лет пашу на эту квартиру, на эту ипотеку, а ты мне машины под подъездом считаешь!
– Не ори на меня в моем доме!
– В нашем доме! В нашем, Марина! Половина тут моя, если ты забыла!
Он сунул ноги в ботинки без всякого рожка, сминая задники, и хлопнул дверью так, что с вешалки упала ее шапка. Марина подняла шапку, отряхнула ее о колено и долго стояла, держа ее в руках. Слово «половина» он раньше не произносил ни разу за двенадцать лет.
На корпоратив Леша идти отказывался до самой пятницы. Он говорил, что у него завал, что там скучно, что он устал от ее начальства, а в пятницу вечером Марина молча положила на кровать его темный костюм и сказала, что если он не пойдет, она расскажет в отделе, почему. Через двадцать минут он стоял перед зеркалом и завязывал галстук с таким лицом, будто его вели на допрос.
Ресторан сняли целиком, на сцене кто-то из продажников мучил караоке, Виктор сказал длинный тост про командный дух и трижды поблагодарил Ирину за отдел. Ирина была в зеленом платье и весь вечер не подходила к их столику ближе чем на три метра. Леша тоже не смотрел в ее сторону, но когда Ирина пошла к бару, он через минуту обнаружил, что ему срочно нужна вода без газа, а когда она вышла в коридор звонить, он вспомнил, что оставил в машине зажигалку, хотя курить бросил два года назад.
Ольга подсела к Марине с бокалом и кивнула на дверь, за которой только что скрылся Леша.
– Он у тебя всегда такой дерганый на праздниках?
– Он сегодня особенно старается, – сказала Марина и поставила недопитый бокал на стол.
Терраса была закрыта стеклянной дверью с тяжелой шторой, за которой летом стояли столики, а теперь громоздились составленные стулья и обогреватель. Марина подошла к шторе и остановилась, потому что за стеклом, в щели приоткрытой двери, говорила Ирина, и голос у нее был совсем не тот, что в офисе.
– Леш, я тебя просила. Зачем ты ей опять пообещал Турцию в мае? Она уже всему отделу рассказала, она отпуск у меня в графике отметила! Мне что, подписывать ей этот отпуск и улыбаться?
– Ну а что мне было делать? Она бы сразу поняла, что что-то не так.
– Она и так все понимает! Ты видел, как она на меня смотрит?
– Ир, ну подожди еще немного. Я не могу сейчас уйти, ты же знаешь. Ипотека общая, квартиру делить, это же суды на год, юристы, я половину потеряю. Пусть сначала платеж по машине закроем, потом я все сделаю нормально.
Марина отодвинула штору и вышла на террасу. Холод ударил ей в голые плечи, но она этого почти не почувствовала. Ирина стояла у перил с сигаретой, которую явно стрельнула у кого-то, а Леша держал ее за локоть и отпустил так быстро, что Ирина пошатнулась на каблуках.
– Ты поэтому меня каждый вечер задерживала? – спросила Марина. – Чтобы спокойно встречаться с моим мужем?
За ее спиной стукнула дверь, и на террасу высунулись двое из логистики, а за ними Ольга с бокалом в руке.
– Марина, давай не здесь, – тихо сказала Ирина и бросила сигарету в снег.
– А где? В переговорной? Или у меня дома по средам?! – Марина почти кричала, и ей было все равно, кто слышит. – Сорок семь вечеров, Ира! Я их посчитала! Я тебе отчеты переделывала, которые Степанов за десять минут выгружает, а ты в это время к нам в постель ездила!
– Марин, ну хватит, люди же, – Леша шагнул к ней и попытался взять под руку.
Она выплеснула ему на голубую рубашку остатки шампанского из бокала Ольги, который выхватила у той из рук, и бокал пустым вернула обратно. Ольга так и осталась стоять с ним, моргая.
– Ипотека у него общая, – сказала Марина двоим из логистики, которые застыли у двери. – Делить не хочет. Вы запомните, если меня потом спросят, кто это сказал.
Она ушла в зал, забрала со стула сумку и уехала на такси, не дожидаясь, пока Леша найдет гардеробный номерок.
В понедельник Марина пришла к девяти, повесила пальто, включила компьютер и сразу пошла в кабинет Ирины. Начальница сидела бледная, без макияжа, и при виде Марины закрыла ноутбук.
– Закрой дверь, пожалуйста, – сказала Ирина.
– Нет, – ответила Марина и осталась стоять в открытых дверях.
Ирина встала, подошла сама, закрыла дверь и вернулась к столу, но садиться не стала. Она взяла со стола степлер и начала щелкать им вхолостую.
– Марина, это было недолго, и это уже закончилось. Я сама в пятницу ему сказала, что все. Мне очень стыдно, правда.
– Сколько это было?
– Какая разница теперь?
– Сколько, Ира?!
Степлер щелкнул еще раз.
– С прошлого ноября. С того корпоратива.
– Почти год, – Марина засмеялась, и этот смех ей самой не понравился. – Почти год ты мне каждое утро говорила «доброе утро, солнце». Ты мне советовала, какое белье ему купить на годовщину! Ты мне про его маму советовала, как с ней разговаривать! Ты зачем это делала, Ира? Тебе нравилось, что ли?
– Мне было тебя жалко! – Ирина вдруг повысила голос. – Ты приходила сюда и жаловалась, что вы как соседи! Что он с тобой не разговаривает, что вы в выходные в разных комнатах сидите! Я думала, вам обоим так будет лучше, когда он уйдет! Ты сама давно его не любишь, ты его просто терпишь, как ипотеку!
– А клиенты откуда у него посыпались прошлой зимой? Он мне говорил, что повезло.
Ирина положила степлер, и по тому, как она это сделала, Марина поняла ответ раньше, чем услышала.
– Я ему дала пару контактов. Наши поставщики, кому нужна была его логистика. Это нормальная практика, все так делают.
– Через базу компании?
– Марина, это не твое дело.
– Мое, Ира. Все тут мое. – Марина обошла стол, и Ирина отступила к окну. На столе под клавиатурой торчал лист с напечатанным заголовком, и Марина вытянула его, прежде чем Ирина успела дернуться. Это был проект служебной записки о переводе ведущего специалиста Марины Андреевны Соколовой в отдел региональных закупок, в филиал на другом конце города, с формулировкой «по производственной необходимости». Дата стояла декабрьская, пустая графа для подписи ждала Виктора.
– Это вы с ним тоже обсуждали? Куда меня деть после развода, чтобы я тебе глаза не мозолила?
– Это просто черновик, – сказала Ирина. – Он сказал, что тебе будет тяжело видеть меня каждый день. Я о тебе думала, между прочим.
– И ключи от моей квартиры у тебя тоже потому, что ты обо мне думала?
Ирина помолчала, потом открыла сумку, достала связку на брелоке в виде маленькой деревянной матрешки и положила на стол. Эту матрешку свекровь привезла из Суздаля три года назад, и комплект с ней якобы потерялся прошлой весной. Марина сгребла ключи вместе с запиской в карман пиджака и вышла, оставив дверь кабинета нараспашку.
Виктор принял ее в одиннадцать, хотя секретарь сначала сказала, что у него весь день расписан. Марина положила перед ним блокнот с сорока семью датами, распечатку проходов через турникет, выгрузку из общей папки, где отчет по Самаре был закрыт Степановым в пятницу днем, и проект записки о своем переводе. Говорила она ровно, только один раз сбилась и долго искала в блокноте нужную страницу.
– Ирина Сергеевна несколько месяцев оставляла меня после работы на задачи, которые были уже выполнены. В эти вечера она встречалась с моим мужем, в том числе у меня дома. Еще она передавала ему контакты наших поставщиков, это вы можете проверить сами, у него фирма «Транзит-Сервис».
Виктор снял очки и потер переносицу, глядя не на нее, а на блокнот.
– Я видел, что у вас в отделе переработки странные, – сказал он наконец. – Бухгалтерия весной спрашивала, почему один человек сидит, а остальные уходят в шесть. Я решил, что Ирина Сергеевна сама разберется.
– Она разобралась, – сказала Марина. – Я, если честно, тоже ничего не видела, пока мне муж сообщение не перепутал. Я ей доверяла. Я ей про себя рассказывала больше, чем маме.
Виктор надел очки обратно и придвинул к себе записку о переводе.
– Проверку мы проведем, это я вам обещаю. Внутреннюю, по полной форме, с безопасниками, особенно по поставщикам. Что вы сами хотите?
– Перевести меня в другой отдел. Не в филиал, сюда, в этом здании. С сохранением должности и зарплаты. Я не хочу больше каждый день видеть ее через стекло.
– Ее увольнения вы не просите?
– Это вы сами решите, когда проверите. Я прошу за себя.
Виктор кивнул, разорвал записку о переводе пополам и бросил в корзину.
Через три недели Леша пришел домой с пакетом из того самого магазина, где они всегда покупали продукты по пятницам, и выложил на стол сыр, хлеб и бутылку вина. Он похудел, рубашка на нем висела, а под глазами залегли серые круги. Марина сидела за столом с синей пластиковой папкой и не встала.
– Я тут подумал, – сказал он, доставая из пакета виноград, белый, без косточек. – Давай начнем заново, а? Я серьезно, Марин. Съездим в Турцию, как хотели. Я все понимаю, я дурак, я все испортил.
– Положи виноград обратно.
Он положил гроздь на стол и сел напротив, потирая колени ладонями.
– Ира мне развод этот год обещала со своей стороны, у нее же тоже муж, ты знаешь? Она все тянула и тянула, то сын экзамены сдает, то мама болеет. А я что? Я не мог в никуда уйти, у нас квартира, кредит, я бы на улице остался. Я боялся просто, понимаешь? Ее уволили, кстати. По собственному оформили, но все знают.
– Я знаю, – сказала Марина. – Мне Ольга рассказала раньше тебя.
– Ну вот. Все закончилось, Марин. Неужели ты правда готова двенадцать лет выкинуть из-за одной ошибки?
– Из-за сорока семи ошибок, Леша. Я их в блокноте записала, хочешь, покажу? – Она открыла папку и подвинула к нему первый лист. – Заявление я подала, суд в январе. Юрист говорит, что ипотеку поделим пополам, и машину тоже, раз уж ты ее в кредит, оказывается, брал.
Он смотрел на лист и не брал его.
– Ты же всегда меня прощала. Всегда, Марин! Я на твой день рождения забыл, ты простила! С мамой моей сколько лет терпела!
– Вот ты и привык, что я терплю. Решил, что я на все согласна.
Его телефон на столе коротко звякнул и засветился. Леша вздрогнул и посмотрел на экран, на котором Марина краем глаза успела заметить короткое «Ира», а потом сразу отвела взгляд и стала складывать бумаги обратно в папку.
– Я ей не отвечаю, честно, – быстро сказал он. – Она сама пишет, я не знаю, что ей надо.
– Мне без разницы, Леш.
Марина защелкнула папку, убрала ее в сумку и надела пальто, проверив, что в кармане лежит номер юриста.
– Мне в шесть на встречу, – сказала она уже из прихожей. – Квартиру освободи к выходным, вещи твои я сложила в коробки на балконе. В воскресенье в десять придет мастер менять замок.
Она сняла с крючка связку с деревянной матрешкой, положила ее на тумбочку рядом с его телефоном, который снова звякнул, и закрыла за собой дверь.
— Ты откажешься от квартиры ради сестры? А сами где будем жить? В гараже? — недоумевала жена