Ключ в замке повернулся с третьего раза. Я стояла в прихожей, смотрела в глазок и считала: раз, два, три. Игорь дёрнул ручку, потом ещё раз, сильнее. Я представила, как он там, на лестничной клетке, в своём пальто, которое я же ему и покупала, с этим дурацким кожаным портфелем, который он называл «имиджевым». Он всегда так делал, когда злился: сначала дёргал, потом начинал пинать дверь носком ботинка. Я знала эту его привычку. Пять лет знала. И вот сейчас, глядя, как его силуэт мечется за дверью, я почему-то вспомнила, как он в первый раз привёл меня в эту квартиру. Тогда ещё пахло краской, и он сказал: «Это теперь твой дом». А потом добавил: «Только не вздумай ничего переставлять без моего ведома». Я тогда засмеялась. Дура.
Я отошла от двери и вернулась на кухню. Там на столе стояли две чашки. Одну я налила себе, вторую — Кристине. Она сидела напротив, пила маленькими глотками и смотрела на меня. На ней была моя кофта, серый кардиган, который я в прошлом году «потеряла». Хотя нет, не потеряла. Я сама его ей отдала, когда мы всё придумали. И кольцо на её пальце — то самое, которое Игорь якобы подарил мне на годовщину, а потом я «не нашла». На самом деле я отдала его Кристине. Потому что мне было противно носить то, что он выбирал. Он ведь даже размер не знал. Кристина — знала. Потому что она моя сестра.
Звонок в дверь. Я не двинулась с места. Кристина подняла бровь.
— Может, откроем? — спросила она.
— Пусть подождёт, — сказала я. — Он всегда заставляет ждать.
Я сделала ещё глоток. Чай остыл, но мне было всё равно. Я смотрела на телефон. Там висело сообщение от Игоря, отправленное десять минут назад: «Оля, я дома. Открой». А до этого, час назад: «Задержался на работе. Не жди». Я усмехнулась. На работе. С Кристиной. Кристина, кстати, сидела тут же, живая и невредимая, и пила мой чай.
— Ты как? — спросила она.
— Нормально, — сказала я. — Только руки холодные.
— Это пройдёт.
Я кивнула. В коридоре опять завозились. Потом послышался голос Игоря, приглушённый, но отчётливый:
— Оля! Ты там? Ключ не подходит! Почему ключ к замку не подходит? Как домой попасть?
Я встала. Кристина тоже поднялась, но я махнула рукой: сиди. Сама подошла к двери и открыла. Игорь стоял на пороге, красный, злой, с этим своим портфелем. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут его взгляд упал на Кристину. Она улыбнулась. Игорь побледнел. Вот прямо за секунду стал белым как мел.
— Кристина? — сказал он. — Ты что тут делаешь?
— Проходи, Игорёк, — сказала я. — У нас с твоей любовницей девичник. Ты как раз вовремя. Чай будешь?
Он сделал шаг назад. Я схватила его за рукав и втянула в квартиру. Не сильно, но он не сопротивлялся. Он вообще как-то сразу сдулся. Стоял в прихожей, переводил взгляд с меня на Кристину и обратно. Портфель выпал из рук. Я подняла его, поставила на тумбочку.
— Оля, это не то, что ты думаешь, — начал он.
— А что я думаю? — спросила я. — Что ты трахал мою сестру полгода? Так это правда.
— Сестру? — Он заморгал. — У тебя нет сестры!
— Была в другом городе, — сказала я. — Ты же никогда не интересовался моей семьёй. Только собой.
Кристина подошла ближе и достала из кармана диктофон. Маленький, чёрный, с потёртой кнопкой. Я его сама купила в переходе у метро месяца три назад. Тогда ещё думала: а вдруг не понадобится? Понадобился.
— Хочешь послушать? — спросила Кристина и нажала на «play».
Из динамика послышался голос Игоря. Пьяный, довольный: «Жена? Да она никуда не денется. Квартира на мне записана, а она без меня — ноль. Я ей сказал: сиди дома, не рыпайся. Она и сидит. А что? Мне с ней скучно стало. Ты — другое дело. С тобой хоть поговорить можно».
Игорь дёрнулся, хотел вырвать диктофон, но я встала между ними.
— Не надо, — сказала я. — Это копия. Оригинал у адвоката.
— У какого адвоката? — прошептал он.
— У моего. И у твоей матери, кстати, тоже.
Он замер. Потом достал телефон, набрал номер. Я слышала, как в трубке долго никто не брал, потом раздался голос его матери, Валентины Петровны. Она всегда говорила громко, так, что было слышно даже мне.
— Сынок, — сказала она, — ты сам виноват. Я тебе говорила: Оля — золото. А ты…
— Мама, ты что, с ней заодно? — заорал он.
— Я с тобой, дурак, — сказала она. — Но ты же меня не слушаешь. Оля мне ещё год назад сказала, что ты гуляешь. Я не поверила. А потом сама увидела. В «Пятёрочке» на Ленинском. Ты с ней стоял, с этой, как её…
Она замолчала. Игорь сбросил звонок. Руки у него тряслись. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.
— Вы всё спланировали, — сказал он.
— А ты думал, я буду рыдать в подушку? — спросила я. — Нет, Игорёк. Я пока ты трахался, собирала документы. Вот, смотри.
Я открыла папку, которая лежала на тумбочке. Там были распечатки переводов на карту Кристины. Якобы любовнице. На самом деле — сестре. Но Игорь-то думал, что это подарки за секс. Он даже в переписке с другом хвастался: «Купил ей шубу. Жена ничего не узнает». Шубу я, кстати, видела. Кристина её носила. Мне было смешно.
— А вот скриншоты, — сказала я, — где ты обсуждаешь, как выставить меня дурой и оставить без жилья. Вот запись, где ты говоришь начальнику, что я психически нестабильна. Хочешь, чтобы меня в дурку сдали? А квартиру — себе?
Игорь отступил к стене. Он тяжело дышал. Я видела, как у него на шее дёргается жилка. Он всегда так делал, когда проигрывал в спорах. А он всегда проигрывал. Просто раньше я ему поддавалась.
— Кристина, покажи ему, — сказала я.
Кристина подошла к нему и вынула из кармана ещё одну бумагу. Это было письмо от его начальника, Олега Ивановича. Там было написано, что Игорь уволен за «нарушение корпоративной этики и использование служебного положения в личных целях». Олег Иванович был давним другом моего отца. Он не отказал.
— Это ещё не всё, — сказала Кристина. — Ты даже не заметил, что я не пью вино, как ты любишь. Потому что у нас в семье аллергия. Как у Ольги. Ты никогда не запоминал такие вещи.
Игорь посмотрел на неё. Потом на меня. И я увидела в его глазах страх. Настоящий, животный. Он понял, что проиграл. Но он ещё не знал, насколько.
— Квартира уже продана, — сказала я. — Задаток внесён. Новые хозяева придут послезавтра. Твоих вещей здесь нет. Я собрала тебе сумку. Она в подъезде, у консьержки. И ещё… Ты помнишь, я была в больнице в марте?
— Ну, давление, — сказал он. — Ты говорила.
— Нет, Игорь. Я потеряла ребёнка. На нервной почве. Ты даже не заметил, что я беременна. Потому что тебе было плевать. Я лежала в коридоре, истекала кровью и звонила тебе. А ты сбросил. Потом написал: «Занят. Перезвоню». Я не дождалась.
Он молчал. Я смотрела на него и не чувствовала ничего. Раньше я думала, что, когда скажу это вслух, мне станет легче. Не стало. Просто стало пусто.
— Уходи, — сказала я. — И не возвращайся.
Он взял портфель. Обулся. На секунду задержался в дверях, обернулся. Мне показалось, он хотел что-то сказать. Но Кристина шагнула вперёд, и он вышел. Дверь я закрыла сама. И повернула замок. Новый, который он никогда не откроет.
Кристина обняла меня за плечи.
— Ты как?
— Нормально, — сказала я. — Только руки всё ещё холодные.
Игорь стоял на лестнице с сумкой. Сумка была старая, дерматиновая, я её купила ему три года назад на день рождения. Он тогда сказал: «Нормальная». И убрал в шкаф. Я за это время столько раз представляла, как он выходит с этой сумкой. И вот — выходит. Только я не думала, что буду смотреть на это в глазок. И что мне будет так плевать.
Он спустился вниз. Я слышала, как хлопнула входная дверь. Потом подошла к окну. Он стоял на улице, смотрел на наши окна. Я не стала прятаться. Пусть смотрит. Пусть запоминает.
Кристина налила мне ещё чаю. Уже горячего.
— Думаешь, он поймёт? — спросила она.
— Нет, — сказала я. — Такие не понимают. Они только злятся.
Игорь звонил другу. Тому самому, с которым обсуждал, как оставить меня без жилья. Друг не взял трубку. Потом звонил ещё раз. Потом ещё. Потом написал: «Ты чё, обиделся?» Друг ответил коротко: «Иди нафиг». Я потом узнала — Кристина ему всё рассказала. Не специально, конечно. Просто встретила в кафе, разговорились. Она умеет разговаривать.
Потом Игорь позвонил любовнице. Настоящей. С работы. Светке из бухгалтерии. Она взяла трубку и сказала:
— Ты кто?
— Света, это Игорь. Ну ты чего?
— Мужчина, я вас не знаю. Больше не звоните.
И сбросила. Он потом ещё раз набрал, но она уже заблокировала. Светка, кстати, была в курсе. Я ей сама позвонила. Не скандалила, нет. Просто сказала: «Девушка, вы, наверное, не знаете, но он женат. И у него уже была одна любовница до вас. Я не в претензии, просто предупреждаю». Светка оказалась нормальной. Сказала: «Спасибо, что сказали». И удалила его номер. Вот и всё.
Игорь пошёл в бар. Напился. Я это знаю, потому что он потом звонил мне оттуда. Пьяный, злой.
— Ты разрушила мою жизнь, — сказал он.
— Нет, Игорь. Ты сам её разрушил.
— Я тебя любил.
— Не любил. Ты любил, когда я молчала. А теперь я не молчу.
Он помолчал, потом сказал:
— Верни хотя бы вещи.
— Твоя сумка у консьержки. Забери.
Он бросил трубку. Я поставила чайник. Кристина в это время листала мой телефон, искала билеты на море. Мы решили, что поедем в Сочи. Втроём. Я, она и её дочка. Девочке пять лет, её зовут Алиса. Она не знает, что я её тётя. Она думает, что я мамина подруга. Пока что. Я потом расскажу. Когда всё уляжется.
Через два дня Игорь пришёл к квартире. Уже с новыми жильцами. Он, видимо, не поверил, что я продала. Стоял, стучал. Дверь открыл мужчина, большой, в спортивных штанах.
— Вам кого?
— Я здесь живу.
— Уже нет.
Игорь начал кричать. Мужчина вызвал полицию. Меня вызвали как бывшую собственницу. Я приехала. В отделении Игорь сидел на лавке, ссадина на лбу, глаза красные. Я написала заявление, что претензий не имею. Его отпустили. Он вышел и попытался со мной заговорить.
— Оля, подожди.
— Что?
— Почему ты не сказала мне про ребёнка?
— А ты бы приехал?
Он молчал.
— Ты в тот день был у неё, — сказала я. — У Кристины. Ты даже не позвонил.
— Я не знал.
— Ты не хотел знать. Это разные вещи.
Я ушла. Он остался стоять. Больше я его не видела. Говорят, он уехал к матери. В Тверь. Валентина Петровна сказала, что он месяц пил, потом устроился на работу. Грузчиком. Нормально. Может, научится что-то делать руками, а не только языком.
Суд был в апреле. Я пришла с адвокатом. Кристина — со мной. В зале сидела Валентина Петровна. Она подошла ко мне перед началом, обняла. Сказала:
— Ты прости меня, Оля. Я его вырастила таким. Я не доглядела.
— Вы тут ни при чём, — сказала я. — Он сам выбрал.
Игорь сидел напротив. Похудел, осунулся. Смотрел в пол. Когда судья зачитала решение — квартира мне, компенсация, развод — он даже не дёрнулся. Только плечи опустил. А потом в зале появилась женщина. Лена. Бывшая жена Игоря, от первого брака. Я её нашла через Кристину. Она приехала из другого города. Выступила свидетелем.
— Я тоже была замужем за ним, — сказала она. — Он так же врал, так же тратил мои деньги. Я молчала. Оля — молодец, что не стала.
Игорь поднял голову. Посмотрел на неё. Потом на меня. И я увидела, что он ничего не понял. Он так и не понял, что произошло. Он думал, что это я такая жестокая. А это просто он такой. И всегда был таким. Просто я раньше не замечала.
После суда я подошла к нему. Он стоял у окна, смотрел на улицу.
— А теперь главное, — сказала я тихо. — Ты знаешь, почему я так поступила? Не из-за денег. Не из-за квартиры. А потому что ты убил во мне всё живое. Я пять лет ждала, что ты станешь другим. А потом поняла: ты не изменишься. И я решила изменить свою жизнь. И знаешь что? У меня получилось.
Он ничего не ответил. Я развернулась и ушла. Кристина ждала меня на улице. Мы сели в такси и поехали домой.
Дома я первым делом поставила чайник. Кристина достала печенье. Алиса, её дочка, спала в соседней комнате. Мы сидели на кухне, пили чай, и я смотрела в окно. Там было темно, только фонари горели.
— Знаешь, — сказала я, — я сначала хотела просто развестись. Но когда я увидела, как он смотрит на тебя… как на кусок мяса… Я поняла: он не изменился. Он никогда не видел во мне человека. Только функцию. Жена, которая готовит, убирает, ждёт. А ты — сестра. Ты помогла мне вспомнить, что я — тоже человек.
— Ты сильная, — сказала Кристина.
— Нет. Я просто устала быть жертвой.
Внизу хлопнула дверь. Я посмотрела в окно. Игорь стоял под фонарём, смотрел на наши окна. В руке у него был ключ. Тот самый, старый. Он повертел его в пальцах, потом бросил в урну. Постоял ещё немного и ушёл. В темноту.
Я отвернулась.
— Кто там? — спросила Кристина.
— Никто, — сказала я. — Показалось.
Телефон пискнул. Сообщение от Игоря: «Я всё понял. Ты была права. Прости». Я прочитала. Ударила «удалить». Потом «заблокировать». И отложила телефон.
— Ну что, сестрёнка, — сказала я. — Завтра на море?
— Конечно, — сказала Кристина.
— А он?
— А он пусть ищет новый замок. Этот ему больше не подойдёт.
Мы засмеялись. Алиса проснулась и пришла на кухню, сонная, в пижаме с зайцами. Забралась ко мне на колени.
— Тётя Оля, а ты почему плачешь?
Я потрогала лицо. И правда, плачу. Сама не заметила.
— Это от счастья, — сказала я. — Бывает.
Она кивнула и уснула у меня на руках. А я сидела и думала: вот теперь всё. Теперь можно жить.
— С такой невесткой и юбилей стыдно отмечать! — бросила свекровь, глядя на меня