— Складки на брюках кривые, переделывай! — Артём с размаху швырнул тяжёлую деревянную вешалку прямо в мою рабочую стойку с костюмами.
Острый металлический крючок чиркнул по винтажному шёлковому платью главной героини и с треском сорвал ручную намётку на правом плече. Тёмно-синие брюки Артёма сползли на пол к моим ногам. На часах в прихожей было семь двадцать утра — через сорок минут к подъезду должна была подъехать ассистентка Виктория на микроавтобусе киногруппы, чтобы забрать шесть готовых кофров к первому дублю.
— Ты видишь, куда кидаешь, Артём? Это прокатный шёлк сороковых годов. Аренда из фонда — сорок пять тысяч рублей за смену.
— Мне плевать на твои тряпки! — Он стоял посреди комнаты в белой майке и дорогих часах, возмущённо тыча пальцем в брюки на ламинате. — На левой штанине двойная стрелка у колена! У меня в девять тридцать защита квартального плана перед Борисом Игоревичем.
— Гладильная доска за дверью, утюг ещё горячий. Включай и выводи стрелку сам.
— Я руководитель отдела продаж, Полина, а не прачка! У тебя в руках профессиональный парогенератор. Пять минут — и чтобы брюки висели на шкафу, пока я бреюсь и пью кофе!
Он развернулся и ушёл в ванную, плотно прикрыв дверь. Я подняла с пола его брюки и посмотрела на надорванную плечевую сборку шёлкового платья. Всю прошлую ночь я вручную подгоняла посадку по меркам актрисы, спала три часа, а утром выслушивала команды человека, который за два года жизни в моей сокольнической однушке даже за коммунальные счета ни разу не заплатил.
— Полина! — донёсся из-за двери ванной его требовательный голос под шум воды. — И голубую рубашку под запонки сразу повесь, мне некогда рыться по полкам!
— Сейчас всё соберу, Артём. Ни одной вещи искать не придётся.
Я подошла к кладовке и достала рулон плотных чёрных строительных пакетов на сто двадцать литров — тех самых, в которых мы возили массовке зимние пуховики. Распахнув створки гардеробного шкафа, я одним движением сняла со штанги все семь его приталенных пиджаков, двенадцать сорочек, кашемировое пальто и ремни. Не снимая с плечиков, уложила их в первые два мешка.
— Ты отпариватель включила?! — снова крикнул он из ванной, выключая триммер. — Почему пара не слышно?
— Уже заканчиваю!
В третий мешок отправились его трикотажные джемперы, джинсы, домашние костюмы, две коробки с итальянскими оксфордами и те самые тёмно-синие брюки с «неправильной» стрелкой. Я затянула пластиковые завязки, вынесла все три объёмных чёрных пакета на лестничную площадку к лифту и вернулась в прихожую ровно в тот момент, когда дверь ванной открылась.
Артём вышел в одних домашних шортах и майке, благоухая лосьоном после бритья.
— Ну и где брюки? Мне через двадцать минут выезжать!
— Твои брюки и голубая рубашка ждут тебя у лифта.
Он уставился на пустую хромированную штангу в открытом шкафу, потом перевёл взгляд на меня. В комнате повисла тишина.
— В каком смысле — у лифта?
— В прямом. В трёх чёрных пакетах на сто двадцать литров. Обувь и пальто там же.
Артём сорвался с места, распахнул входную дверь и выглянул на площадку. Увидев у стены три пузатых полиэтиленовых мешка, он задохнулся от возмущения и шагнул обратно через порог.
— Ты что устроила?! Сейчас соседи пойдут с собаками, а у меня деловые костюмы в мусорных мешках на бетоне стоят!
— Забирай их в машину, и никто ничего не увидит. Квартира моя, Артём. Прислугой я к тебе не нанималась, а порчу рабочих костюмов прощать не собираюсь.
Вместо того чтобы выйти к вещам, Артём резко метнулся к пуфику в прихожей, схватил свой кожаный портфель и вытащил из наружного кармана плотный крафтовый конверт со штампом киностудии, который вчера вечером сам же принял у курьера внизу.
— Хочешь характер показать? — Его глаза злорадно сузились. — Только в этом конверте лежат твои подписанные акты от продакшена на двести восемьдесят тысяч и пропуск на студию!
Я шагнула к нему, преграждая путь к двери:
— Выложи конверт на тумбу. Это документы моего ИП.
— Сейчас ты молча заносишь все мои мешки обратно, развешиваешь пиджаки и отпариваешь мне брюки! Иначе я уезжаю на работу вместе с твоими актами, и сегодняшнюю сдачу костюмов тебе никто не оплатит!
— Ты собираешься шантажировать меня моими же документами?
— Я привожу в чувство жену, которая потеряла берега! — Он демонстративно потряс конвертом в воздухе. — И даже не думай, что я сам потащу эти пакеты. Ты их выставила — ты их и занесёшь на руках. У тебя десять минут, Полина!
Зажав крафтовый пакет под мышкой, он ушёл в спальню искать хоть какую-то одежду. А я опустила взгляд на пол у стойки, куда двадцать минут назад упали сброшенные им брюки: из узкого часового кармана при ударе выскользнул сложенный вдвое кассовый чек терминала и корешок пропуска в апарт-комплекс на Белорусской.
— Так, и что это у нас выпало? — вслух произнесла я, поднимая плотный бланк. В квитанции значилось: «Оплата по договору аренды апартаментов №412, ул. Лесная (Белорусская). Плательщик: Артём В., проживающие: Артём В., Алина С. Сумма: 110 000 руб.». А на обороте рукой его подчинённой Алины было приписано: «Тёма, не забудь до субботы забрать у своей из шкафа зимние вещи, чтобы потом не возвращаться».
Вся утренняя сцена мгновенно сложилась в единую картину. Две недели назад Артём со словами «по-человечески прошу, это наше семейное решение» выпросил у меня сто десять тысяч рублей со счёта ИП якобы на закрытие кассового разрыва перед директором Борисом Игоревичем. А сам оплатил этими деньгами апартаменты с подчинённой Алиной и сегодня специально устроил разнос из-за брюк, чтобы уйти «оскорблённым» и не возвращать долг. Причём шантажировать меня бумажным конвертом было бесполезно: оригиналы актов со студией я ещё вчера вечером подписала через электронный документооборот с усиленной подписью, а в крафтовом пакете лежали лишь печатные дубликаты для архива.
— Полина, где мои серые джинсы?! — донёсся из спальни раздражённый крик Артёма. — Тут вообще пустые полки!
— В третьем пакете у лифта, прямо под коробками с обувью! — спокойно отозвалась я, доставая свой телефон, который как раз зазвонил в кармане.
Ассистентка Виктория уже парковалась во дворе у подъезда.
— Полин, я у третьего подъезда на белом фургоне! Подниматься за кофрами?
— Вика, поднимайся прямо сейчас. И захвати с собой водителя Гешу.
Положив трубку, я взяла со стола тонкую портновскую иглу с шёлковой нитью в тон и за три минуты потайным стежком восстановила сорванную сборку на плече винтажного платья. Профессиональная привычка: когда на кону съёмочная смена, руки делают точную мелкую работу совершенно спокойно, без единой дрожи. Шов лёг ровно по заводской кромке, так что на крупном плане под студийным светом дефекта никто бы не заметил.
Из спальни вышел Артём — всё в тех же домашних шортах, зато в осеннем плаще поверх майки, который он нашёл на дальней вешалке в кладовке. Конверт с моими актами он по-прежнему сжимал в левой руке.
— Я не понял, почему мешки ещё за дверью?! — начал он с порога, глядя на работающий отпариватель у платья актрисы. — Свои тряпки ты, значит, зашиваешь, а муж у тебя раздетый стоит?! Время семь сорок пять, мне выезжать пора!
— На Белорусскую выезжать или в офис, Артём?
Он осёкся на полуслове и уставился на меня.
— При чём тут Белорусская?
— При том, что из кармана твоих брошенных брюк выпала квитанция на сто десять тысяч рублей за аренду апартаментов номер четыреста двенадцать на имя тебя и твоей сотрудницы Алины. Ровно на ту сумму, которую ты две недели назад выпросил у меня под сказку про кассовый разрыв.
Артём машинально хлопнул себя по пустым карманам плаща. Лицо у него вытянулось, но он тут же попытался пойти в привычную атаку.
— Ты чего придумываешь? Это корпоративная аренда для региональных партнёров, Алина просто договор оформляла по поручению отдела!
— Корпоративная аренда, куда нужно вывезти твои зимние вещи из моего шкафа, чтобы потом ко мне не возвращаться? — Я шагнула к нему вплотную. — Ты поэтому с утра швырял вешалку в мою стойку — рассчитывал устроить скандал, уйти гордым и оставить себе мои сто десять тысяч?
— Ничего я тебе не должен, мы в официальном браке, бюджет общий! — огрызнулся он, отступая к двери и выставляя вперёд крафтовый конверт. — И вообще, ты ничего не докажешь: деньги ты переводила мне на карту без всякой расписки! Так что либо мы расходимся тихо и без финансовых претензий, либо я прямо сейчас рву твои акты пополам, и ты сама будешь платить неустойку своей студии!
Он уже взялся пальцами за верхний край плотного конверта, уверенный, что сейчас я испугаюсь срыва съёмки и начну с ним торговаться.
И ровно в эту секунду в приоткрытую входную дверь постучали. Через порог, аккуратно обойдя три чёрных мусорных пакета на площадке, шагнула Виктория вместе с двухметровым водителем киногруппы Гешей. Увидев Артёма в распахнутом плаще поверх домашних шорт и майки, они остановились.
— Доброе утро! — поздоровалась Вика, переводя взгляд со странного наряда моего мужа на стойку с чехлами. — Полин, мы за кофрами. Нам грузить?
— Подожди минуту, Вика. Сними сначала на видео для продюсера, как супруг угрожает порвать оригиналы закрывающих актов студии, — я кивнула на его руки. — А я пока наберу на громкой связи Бориса Игоревича и спрошу, знает ли коммерческий директор, что руководитель отдела продаж Артём прикрывал его именем займ в сто десять тысяч на съем квартиры со своей подчинённой Алиной.
При упоминании Бориса Игоревича Артём побелел. В компании его шефа за денежные махинации с именем руководства и служебные романы внутри отдела увольняли в один день без выходного пособия.
— Стой! Не вздумай звонить Борису! — торопливо выпалил он и положил целёхонький конверт с актами на обувную тумбу. — Забирай свои бумаги, никто их не трогал!
— И сто десять тысяч по системе быстрых платежей на мой счёт ИП. Назначение: возврат займа. У тебя две минуты, Артём, пока Геша грузит кофры в лифт.
Артём сжал челюсти, но под спокойным взглядом двухметрового Геши достал смартфон и застучал пальцами по экрану.
— У меня на дебетовой только восемьдесят пять тысяч, остальное с кредитки с комиссией спишется!
— Списывай с кредитки. И ключи от моей квартиры вместе с брелоком от шлагбаума положи рядом с конвертом.
Через полторы минуты мой телефон тренькнул двумя входящими переводами: восемьдесят пять тысяч и двадцать пять тысяч рублей. Следом на тумбу со звоном легла связка ключей и пластиковый брелок парковки.
— А одеться мне хотя бы можно?! — глухо спросил Артём, глядя, как Геша выносит последние кофры с костюмами на площадку.
— Вся твоя одежда аккуратно сложена в трёх пакетах у лифта, — ответила я, убирая конверт с актами в рабочую сумку. — Развяжешь верхний узел — там на самом верху лежат твои брюки. Как раз успеешь доехать до Белорусской и отгладить стрелки к совещанию.
Он подхватил свой кожаный портфель, шагнул в тапках и плаще за порог к чёрным мешкам, и я закрыла за ним дверь на оба замка.
— Мама, я же для вас эту квартиру покупала! Как ты могла отдать её Сергею? — возмущалась дочь