Игорь Петрович положил передо мной папку и сказал:
— Нужно ввести Марину в курс дела. Объясните ей, с какими поставщиками работаем, какие у них цены, сроки поставок. С первого декабря закупками будет заниматься она.
— А я тогда чем буду заниматься?
Он поднял глаза от монитора.
— А вам разве не сообщили? С января вашу должность сокращают. Я думал, Галина уже предупредила.
Галина — наш кадровик. Ещё в пятницу мы вместе обедали, обсуждали, как лучше солить капусту. О сокращении она тогда ни слова не сказала.
Я стояла перед его столом с папкой в руках, а Игорь Петрович продолжал:
— Все выплаты при сокращении получите. За передачу дел дополнительно заплатим тридцать тысяч. И характеристику хорошую дам, если понадобится. Только Марину нужно обучить до декабря.
Я проработала в этой фирме одиннадцать лет, а о том, что меня сокращают, узнала вот так, между делом. Весь разговор занял минут пять.
Я получала шестьдесят четыре тысячи в месяц. За то, чтобы обучить человека на своё место, мне предлагали тридцать тысяч. Даже половины оклада не набиралось.
— Мне нужно подумать, — сказала я.
— До завтра решите. Марина уже знает о переводе, утром придёт к вам.
Я вышла в коридор и открыла папку. Внутри лежал один лист с фамилиями двенадцати поставщиков. Всех я знала наизусть. А вот цены, условия поставок и разные договорённости за один день не объяснишь. Часть была записана в моей рабочей тетради, остальное я помнила сама.
Я пошла на склад к Валере, нашему кладовщику. Он сидел у ворот на поддоне и ел яблоко.
— Что случилось? — спросил Валера.
Я рассказала ему про сокращение и про то, что теперь должна обучать Марину.
— На твоём месте я бы отказался, — сказал он. — Пусть сами её учат, раз всё без тебя решили.
Он помолчал и добавил:
— Хотя Марина-то тут ни при чём. Её просто перевели на другую должность. Ты на неё зла не держи.
— Да я не на Марину злюсь. Мне обидно, что со мной так поступили. Одиннадцать лет отработала, а теперь даже предупредить нормально не смогли.
— Понимаю, — сказал Валера. — Я бы тоже разозлился.
Я вернулась в кабинет и достала из ящика старую тетрадь в клетку. Обложка давно потрепалась, уголки страниц загнулись.
Эту тетрадь мне оставила Тамара Ивановна, которая работала здесь до меня. Она сама уволилась, когда собралась переезжать к дочери в другой город. Перед уходом три недели обучала меня, объясняла, как работать с каждым поставщиком.
— Этому лучше звонить до обеда, потом с ним трудно договориться, — говорила она. — А этому сразу пиши на почту. На звонки он почти не отвечает, зато письма читает быстро.
В последний рабочий день Тамара Ивановна положила тетрадь мне на стол.
— Я здесь всё записала. Не выбрасывай, потом кому-нибудь ещё пригодится.
Я пообещала сохранить её. Тогда и представить не могла, что однажды буду передавать эту тетрадь человеку, которого поставят на моё место.
Утром Марина пришла ко мне с ноутбуком. Глаза у неё были красные. Мы три года работали в одном кабинете: она в продажах, я в закупках. Сидели за соседними столами, вместе пили чай.
— Слушай, я правда не знала, что тебя сокращают, — сказала она. — Мне предложили перейти в закупки. Сказали, ты сама увольняешься, а место освобождается.
— Я не собиралась увольняться. Меня вчера поставили перед фактом.
— Может, мне тогда отказаться от перевода?
— Марин, а смысл? Не ты, так кто-нибудь другой займёт моё место.
— Наверное, — согласилась она. — Просто у меня сейчас зарплата сорок две тысячи, а здесь обещали сорок восемь. Сама понимаешь, ипотека.
Я сразу прикинула разницу. Мне платили шестьдесят четыре тысячи, Марине будут платить сорок восемь. Получается, фирма сэкономит на моей должности шестнадцать тысяч в месяц, а за год — сто девяносто две тысячи.
После разговора с Мариной я зашла к Галине. Она сидела за столом, просматривала какую-то ведомость. Рядом стояла тарелка с котлетой.
— Галь, скажи, ты давно знала, что меня собираются сократить?
— Только в понедельник узнала, — ответила она, не поднимая головы. — Утром мне передали подписанные документы, часа за два до твоего разговора с Игорем Петровичем. Он предупредил, чтобы я пока ничего тебе не говорила. Хотел сам сообщить.
— Значит, в пятницу, когда мы вместе обедали, ты ещё ничего не знала?
— Нет, конечно. Я же говорю, только в понедельник узнала.
Галина отложила ведомость и посмотрела на меня.
— Я бы тебя предупредила, но Игорь Петрович сказал, что сам с тобой поговорит. Не могла же я через его голову действовать. Мне с ним ещё работать.
Я понимала, что Галина не принимала решения о моём сокращении. После обеда я снова пошла к Игорю Петровичу. Он разговаривал по телефону и жестом предложил мне сесть.
Я дождалась, пока он закончит разговор, и сказала:
— Игорь Петрович, я согласна обучить Марину. Но мне нужно официальное уведомление о сокращении, с датой и подписью. И обещанные тридцать тысяч тоже хотелось бы оформить письменно.
— А зачем? Я же вам сказал, что заплатим.
— Я понимаю. Но хочу, чтобы всё было в документах.
— То есть моему слову вы не верите?
— Дело не в этом. Просто вчера я впервые услышала, что меня сокращают. Теперь хочу точно знать, на что могу рассчитывать.
Игорь Петрович потёр переносицу и вздохнул.
— Вы же понимаете, что не от хорошей жизни мы людей сокращаем? За год потеряли два крупных договора, аренду подняли на двадцать процентов. Склад наполовину пустой. Если ничего не менять, к весне придётся увольнять остальных.
Насколько всё было плохо с деньгами, я не знала. Но даже если он говорил правду, мне от этого было не легче.
— Я понимаю, что у фирмы проблемы, — сказала я. — Но мне теперь нужно искать другую работу. Поэтому я хочу получить официальное уведомление и знать точную дату увольнения. И доплату за обучение Марины тоже прошу оформить письменно.
Игорь Петрович помолчал.
— Хорошо. Уведомление подготовим до пятницы.
В среду мы с Мариной начали обучение в девять утра. Я открыла рабочую базу, показала, где искать договоры, как оформлять заявки и какие скидки дают разные поставщики.
Потом достала тетрадь Тамары Ивановны. Когда дошли до Сергея Алексеевича, я остановилась. Он почти никогда не отвечал на звонки, зато письма на почте читал быстро. Тамара Ивановна ещё тогда предупредила меня об этом и отдельно записала в тетради.
Я посмотрела на эту запись и ничего не сказала. Если Марина не узнает об этой особенности, может долго пытаться дозвониться до него и потерять время. На какое-то мгновение мне даже захотелось оставить всё как есть. Пусть руководство увидит, что за один день все тонкости моей работы не освоишь.
Марина просматривала свои записи и не заметила, что я замолчала.
— Ещё запиши про Сергея Алексеевича. Ему лучше сразу писать на почту. На звонки он почти никогда не отвечает.
— Хорошо, спасибо, — сказала Марина. — А то я бы ему названивала и не понимала, в чём дело.
В четверг Галина принесла мне официальное уведомление о сокращении. Я проверила фамилию, дату увольнения — первое января — и подпись Игоря Петровича. Расписалась в получении и забрала свой экземпляр. Только про обещанные тридцать тысяч в документе ничего не говорилось.
— А доплату за передачу дел когда оформят? — спросила я.
— Игорь Петрович сказал, что в декабре будет отдельный приказ, — ответила Галина.
— Значит, пока только обещание?
— Пока да. Больше мне ничего не говорили.
Ближе к вечеру ко мне заглянул Валера.
— Ну что, удалось с начальником договориться?
— Уведомление о сокращении дали. А тридцать тысяч за обучение Марины обещают оформить в декабре.
— И ты всё равно собираешься ей тетрадь отдать?
— Собираюсь. Марина ведь не виновата, что меня сокращают. Ты сам об этом говорил.
— Говорил, — согласился Валера. — Только смотри, чтобы тебя с этими тридцатью тысячами не обманули.
В пятницу мы с Мариной занимались передачей дел с девяти утра до шести вечера. Разбирали поставщиков: кому лучше звонить до обеда, с кем общаться только по почте, кому по понедельникам вообще лучше не звонить. Марина внимательно слушала и записывала всё в ноутбук.
Под конец рабочего дня я достала из ящика тетрадь Тамары Ивановны и положила перед Мариной. Она закрыла ноутбук, взяла тетрадь и унесла к себе.
Получилось, что я передала ей все свои записи и объяснила основные тонкости работы. А обещанные тридцать тысяч мне так и не оформили. По словам Галины, приказ будет только в декабре.
Я до сих пор думаю, правильно ли поступила. С одной стороны, Марина не виновата, что меня решили сократить. С другой — руководство уже получило от меня всё, что хотело, а доплата пока существует только на словах.
А вы бы на моём месте согласились обучать человека, который займёт вашу должность, или сначала потребовали бы письменное подтверждение обещанной выплаты?
Сын сказал, что переезжает к отцу, а она впервые не стала его удерживать