Двоюродная сестра гостила месяц, пока я случайно не услышала ее план

– Ты бы масло нормальное покупала, Таня, а не эту дешевку со скидкой, от него же на сковороде одна пена идет, – Жанна брезгливо ткнула вилкой в скворчащую яичницу и скривила губы так, будто ей на завтрак поднесли тарелку с речным илом.

Татьяна молча опустила чашку на деревянную подставку, стараясь не выдать глухого раздражения, которое копилось где-то под ребрами с самого утра. На часах не было и восьми, а воздух на кухне уже казался густым и тяжелым от бесконечных поучений гостьи.

– Это обычное вологодское масло, Жанна, я беру его постоянно, и раньше никто на пену не жаловался, – ровным тоном ответила она, намазывая тонкий слой на подсушенный тост. – Если тебя не устраивает качество продуктов, внизу за углом круглосуточный супермаркет, там есть фермерский отдел с любыми ценами.

Жанна в ответ лишь шумно вздохнула и демонстративно подвинула сковороду на край плиты, давая понять, что завтракать этим варевом она выше своего достоинства.

Виктор, сидевший у окна в рабочем свитере, торопливо допил остывающий чай, скомкал салфетку и виновато посмотрел на жену. Он терпеть не мог женских разборок и всегда выбирал тактику невидимки.

– Танюш, я побежал, у нас сегодня первая смена в цехе с восьми тридцати, – быстро проговорил он, целуя Татьяну в щеку и старательно обходя стоящий в проходе чемодан Жанны. – Вечером буду попозже, нужно карданный вал на служебной газели перебрать.

Как только за мужем щелкнул дверной замок, Жанна вольготно уселась на его место, подогнув под себя ноги в пушистых домашних носках, которые она без спроса вытащила из шкафа хозяйки еще в первый день своего приезда.

– Вот смотрю я на вас и удивляюсь, – с протяжным сочувствием заговорила сестра, разглядывая свой свежий маникюр. – Вроде в областном центре живете, квартира просторная, две комнаты, ремонт приличный, а крутитесь как белки в колесе. Витька твой вообще света белого не видит, весь в мазуте вечно. Женщина должна мужчину вдохновлять, а ты его в шесть утра на мороз выпихиваешь, лишь бы копейку лишнюю принес.

– Мой муж работает на крупном авторемонтном предприятии и зарабатывает достаточно, чтобы мы ни у кого не просили в долг, – Татьяна убрала сковороду в раковину и включила воду. – И мы с ним эту квартиру купили сами, десять лет каждую премию в досрочное погашение ипотеки вкладывали, во всем себе отказывали. Поэтому мы ценим то, что имеем, и чужие деньги не считаем.

– Ой, ну началось, – поморщилась Жанна, выуживая из вазочки печенье. – Прямо подвиг совершили. Вон в интернете пишут, что главное – правильное мышление и масштабные цели. А вы за свои метры зубами держитесь, как будто это дворец какой-то.

Татьяна не стала продолжать спор. Бесполезно было доказывать очевидные вещи человеку, который никогда в жизни не брал на себя ответственность ни за один коммунальный счет.

Когда Жанна появилась на их пороге с двумя огромными клетчатыми баулами, она клятвенно уверяла тетю, маму Татьяны, что задержится всего на несколько дней. Причину она придумала солидную: прохождение собеседований на должность ведущего менеджера в крупной оптовой компании и поиск подходящей съемной однокомнатной квартиры. Татьяна, помня о родственных связях и уговорах собственной матери, выделила сестре маленькую комнату, где раньше стоял письменный стол и раскладной диван для редких гостей.

Двоюродная сестра гостила уже целый месяц, пока Таня случайно не услышала ее настоящий план, до копейки и до метра просчитанный за чужой счет.

Время шло, дни плавно сменяли друг друга, но поиски работы у Жанны почему-то ограничивались утренним листанием ленты в телефоне и дневным сном до самого обеда. Редкие вылазки в город заканчивались покупкой дешевой бижутерии, дорогих пирожных и неизменными жалобами на то, что работодатели в этом городе совершенно не ценят специалистов с дипломом провинциального коммерческого техникума.

– Представляешь, Таня, мне сегодня предложили оклад сорок тысяч и испытательный срок три месяца, – возмущалась Жанна за ужином пару недель назад, накладывая себе щедрую порцию тушеной говядины. – Это же форменное издевательство над человеком с моим опытом. Я на дорогу и обеды больше потрачу, чем заработаю. Я им прямо в глаза сказала: ищите других дураков на свои копейки.

– Сорок тысяч на первое время – это вполне разумно для человека без местного стажа, – заметил тогда Виктор, разламывая кусок хлеба. – У нас многие толковые ребята с меньшего начинали, а через полгода себя проявляли и выходили на нормальные премии.

Жанна тогда лишь снисходительно фыркнула, заявив, что рабочая психология не позволяет Виктору мыслить категориями успешных людей.

С каждым днем ее присутствие в квартире ощущалось все сильнее. В ванной комнате полки оказались заставлены разномастными флаконами, тюбиками и масками, причем свои запасы гостья берегла, но без зазрения совести выдавливала дорогую французскую сыворотку Татьяны, бросая пустые флаконы прямо на стиральную машину. Воду Жанна лила часами, по три раза на дню принимая ванну с пеной, а счета за коммунальные услуги за последний месяц выросли ровно в полтора раза. За продукты она не заплатила ни единого рубля, утверждая, что кушает как птичка и вообще сидит на интервальном голодании, хотя приготовленные Татьяной кастрюли с супом и сковороды с пловом пустели с поразительной скоростью.

Развязка наступила в обычную среду, когда день с самого утра пошел не по графику.

Около двух часов дня в офисе налоговой консультации, где Татьяна работала старшим аудитором, внезапно зависла внутренняя сеть из-за аварии на подстанции. Директор отпустил сотрудников по домам, предупредив, что выгрузку отчетов придется закончить удаленно ближе к вечеру. Татьяна обрадовалась неожиданной передышке: голова раскалывалась от духоты, и мысль о тишине и чашке травяного чая казалась настоящим спасением.

По дороге к дому она заглянула в кондитерскую, купила свежих слоек с яблоками, подумав, что можно будет спокойно посидеть на балконе, пока Жанна, скорее всего, гуляет по торговому центру.

Поднявшись на четвертый этаж, Татьяна осторожно вставила ключ в скважину. Замок в их тяжелой металлической двери работал бесшумно, его Виктор смазывал каждую осень. Переступив порог и мягко прикрыв за собой дверь, Татьяна потянулась расстегнуть сапоги и тут замерла. Из гостиной доносился громкий, уверенный голос сестры. Судя по характерному треску динамика, разговор шел по громкой связи.

– Да не переживай ты так, мама, все идет строго по нашему графику, – Жанна говорила весело, без тени той томной усталости, которую она обычно изображала при хозяевах. – Таня с Витькой тюфяки редкостные, я их за эти недели насквозь изучила. Он вообще слова против бабы не скажет, пашет с утра до ночи, а она со своей интеллигентностью боится даже намекнуть, что мне пора съезжать.

Татьяна застыла в темной прихожей, опустив сумку с покупками прямо на банкетку. Сердце глухо толкнулось в груди, но разум мгновенно стал холодным и цепким.

Из динамика послышался знакомый скрипучий голос тети Зинаиды, родной сестры ее матери:

– Ты смотри там, осторожнее будь, Жанка. Таня девка ушлая, вся в своего отца покойного. Она на бухгалтера училась, каждую копейку пересчитывает. Не спугни раньше времени, а то выставит за порог с чемоданами, куда ты пойдешь? Денег-то у нас на гостиницы нет, сама знаешь, все под чистую ушло.

– Никуда она меня не выставит, ты законов не знаешь, что ли? – самодовольно усмехнулась Жанна, и в комнате послышался шелест обертки от конфеты. – Я завтра на нее надавлю. Скажу, что нашла отличное место в районной администрации через знакомых, но там обязательное условие – постоянная городская регистрация. Без нее документы даже в отдел кадров не передадут.

– А если она откажет? – с сомнением протянула тетя Зинаида. – Временную предложит сделать?

– Временная мне даром не нужна, с ней никаких прав нет, – отрезала племянница. – Я слезу пущу, скажу, что это мой единственный шанс в жизни закрепиться на государственной службе, из нищеты вылезти. Вспомню, как ты ее матери двадцать лет назад пуховик зимний из Польши привезла и мешок картошки с огорода передала, когда они тяжело жили. Таня совестливая, покраснеет и пропишет. Куда ей деваться? Родная кровь все-таки.

– Ну, допустим, пропишет, – голос тетки звучал настороженно, но в нем уже сквозила алчность. – А дальше что? Жить-то на что будешь?

– А дальше самое главное, мама, – Жанна перешла на заговорщический полушепот, но в пустой квартире слова звенели отчетливо. – Как только штамп в паспорте появится, я Кирюшу сюда выдергиваю. Его комната в нашем бараке все равно уже продана, задаток на руки получен, покупатели со дня на день требуют освободить помещение. Кирюша берет свои вещи и садится на поезд. Приедет сюда, вещички в комнату занесет – и все, дело в шляпе. По закону, раз я здесь постоянно зарегистрирована, выгнать моего родного сына на мороз они не имеют права без суда, а суды годами длятся.

– Ой, грех-то какой, Жанка, – фальшиво вздохнула тетя Зинаида. – Скандал же поднимется на всю родню. Витька взбесится.

– Да пусть хоть лопнет от злости, – хмыкнула сестра. – Покричат и смирятся. Комната все равно пустует, они там только пыль с полок вытирают. Кирилл парень молодой, ему в большом городе развиваться надо, автосервис нормальный найдет. А этим двоим намекнем через пару месяцев: мол, тяжело четверым взрослым людям в одной двушке тесниться, давайте разменивать квартиру. Им на окраине однушку возьмем, а эту продадим, нам с Кирюшей как раз на первый взнос по ипотеке хватит. Мой бывший муж Кириллу долю должен был выделить, да не выделил, так пусть хоть родственники по совести помогут. Зажрались они тут на своих харчах, пора делиться.

– Ох, голова у тебя варит, дочка, вся в породу пошла, – одобрительно крякнула тетка. – Ты только баулы с Кирюшиными вещами пока не свети, держи закрытыми.

– Да они уже неделю в стенном шкафу в прихожей стоят, – захохотала Жанна. – Я их за свои зимние пуховики выдала, сказала, что на вешалки не помещаются. Таня туда даже не заглядывает, дура набитая. Завтра вечером с ней разговор начну, как раз борща сварю для вида, подлижусь немного.

Связь прервалась. В комнате заиграла веселая музыка из очередного короткого ролика в телефоне.

Татьяна стояла в коридоре, чувствуя, как внутри разливается обжигающая волна ярости, которая тут же сменяется ледяным, расчетливым спокойствием. Никаких слез, никаких криков и заламываний рук. Перед ней была не несчастная родственница, ищущая себя, а наглая, беспринципная аферистка, готовая разрушить чужой дом ради собственного комфорта.

Татьяна бесшумно шагнула к встроенному шкафу в прихожей, плавно потянула на себя зеркальную створку. В глубине, за ее осенними пальто, действительно громоздились два огромных клетчатых мешка, перетянутых упаковочным скотчем. Она осторожно отогнула край ткани на верхнем бауле. Сквозь полуоткрытую молнию виднелись мужские кроссовки сорок четвого размера, черная кожаная куртка с заклепками и коробка от мощной игровой приставки. Все было готово к масштабной колонизации чужих квадратных метров.

Татьяна закрыла шкаф, достала из кармана телефон и набрала номер мужа.

– Витя, ты можешь сейчас отпроситься и приехать домой? – спросила она тихим, но настолько твердым голосом, что Виктор на другом конце провода мгновенно подобрался. – Нет, аварии нет, все целы. Просто нужно решить один семейный вопрос, который не терпит до вечера. И захвати, пожалуйста, пару больших мусорных пакетов повышенной прочности из багажника.

Через сорок минут послышался звук открывающегося замка. Татьяна встретила мужа на пороге, прижала палец к губам и жестом позвала на лестничную площадку. Там, между третьим и четвертым этажами, она без лишних эмоций, четко и сухо пересказала ему каждое слово из подслушанного разговора, включая продажу комнаты в бараке, план с пропиской и перспективу размена их кровной двухкомнатной квартиры.

Лицо Виктора, обычно мягкое и добродушное, медленно наливалось темной краской. Жилистые руки механика сжались в кулаки.

– То есть я, по ее мнению, бесхребетный дурак, который должен ее великовозрастного оболтуса в своей квартире терпеть? – глухо проговорил он, глядя на жену тяжелым взглядом. – И мою квартиру делить собрались?

– Именно так, – спокойно подтвердила Татьяна. – И если бы мы не узнали об этом сегодня, завтра она начала бы разыгрывать спектакль с госслужбой и слезами. Ты готов поставить точку прямо сейчас, без оглядки на то, что скажет родня?

– Я эту квартиру своими руками от бетона до обоев вытягивал, пока эта барыня по курортам за чужой счет каталась, – отрезал муж. – Пошли.

Они вошли в квартиру вместе. Жанна, услышав шаги, вальяжно вышла из гостиной, на ходу поправляя домашний халат Татьяны, который она тоже успела приватизировать.

– Ой, а чего это вы посреди рабочего дня вдвоем завалились? – удивленно вскинула брови гостья, переводя взгляд с одного на другого. – Случилось что-то? Витя, ты вроде до ночи собирался в мазуте ковыряться.

Виктор молча прошел мимо нее в прихожую, распахнул дверцу встроенного шкафа и одним мощным рывком выдернул оба клетчатых баула наружу. Сумки с грохотом упали на ламинат прямо к ногам Жанны.

– Эй, ты аккуратнее, там вещи дорогие! – взвизгнула сестра, инстинктивно отступая назад. – Совсем с ума сошел, что ли? Что за цирк ты устраиваешь?

– Вещи дорогие? – Татьяна шагнула вперед, скрестив руки на груди. – Например, вот эти кроссовки сорок четвертого размера и мужские джинсы? Жанна, скажи, а когда твой Кирюша планировал прибыть на вокзал? К какому поезду нам нужно было подготовить комнату и освободить постельное белье?

Лицо Жанны мгновенно вытянулось. Вся ее наглая спесь на секунду сменилась паническим страхом, глаза забегали по стенам коридора.

– Ка… какой Кирюша? – запнулась она, судорожно сглатывая слюну. – Это мои вещи, я просто у знакомого взяла поносить… то есть перевезти попросили…

– Хватит врать, – оборвала ее Татьяна ледяным тоном, от которого у сестры перехватило дыхание. – Я стояла в прихожей сорок минут назад, когда ты по громкой связи обсуждала с тетей Зиной наш размен, постоянную прописку и то, какие мы с Витей удобные дураки, которых можно годами доить. Каждое твое слово слышала. И про польский пуховик двадцатилетней давности, и про фиктивную работу в администрации, и про суды, которыми вы собирались нас пугать.

Жанна побагровела. Осознав, что отпираться бессмысленно, она мгновенно сменила маску испуганной родственницы на привычную агрессию. Ее голос сорвался на визгливые базарные нотки:

– Ах вот как, значит, подслушивала! В собственном доме за сестрой шпионишь, как крыса подколодная! И что такого я сказала? Да, у Кирюши сложная ситуация, мы родня или кто? У вас две комнаты на двоих, живете как бояре, ни детей маленьких, ни забот! Могли бы войти в положение и помочь родному племяннику на ноги встать! Земля круглая, Таня, сегодня ты поможешь, завтра тебе помогут!

– Запомни раз и навсегда, – сделала шаг вперед хозяйка, глядя прямо в горящие злобой глаза родственницы. – По Жилищному кодексу Российской Федерации ты здесь никто. Ты временный гость без малейших прав на это жилье. Постоянную регистрацию ты не получишь здесь ни при каких обстоятельствах. А если твой сын появится у нашей двери хотя бы с одной сумкой, я вызову наряд полиции и напишу заявление о попытке незаконного проникновения и мошенничестве. Вы продали свою долю в бараке – вот на эти деньги и снимайте себе жилье, где хотите и как хотите.

– Да ты… да я маме твоей все расскажу! – задыхаясь от бешенства, выкрикнула Жанна, тыча пальцем в лицо Татьяне. – Я всей родне растрезвоню, какая ты бессердечная дрянь! Родную тетку куском хлеба попрекнула! Из-за каких-то вонючих метров семью предала!

– Маме я уже отправила голосовое сообщение, – не моргнув глазом, ответила Татьяна. – Она в курсе ваших наполеоновских планов и полностью с нами согласна. А теперь закрой рот и марш в комнату собирать остатки своего барахла. У тебя ровно пятнадцать минут.

Виктор молча подошел к входной двери и распахнул ее настежь, демонстрируя лестничную клетку.

– Если через пятнадцать минут твои сумки не будут стоять за порогом, я просто спущу их в мусоропровод, – негромко, но предельно веско произнес он. – Время пошло.

Жанна металась по комнате как раненый зверь, с грохотом сбрасывая с полок свои платья, косметику и зарядные устройства прямо в принесенные Виктором черные мешки. Она непрерывно сыпала проклятиями, обещала небесные кары, скорый развод хозяевам и полный позор на ближайшем семейном юбилее. Татьяна стояла в дверном проеме, молча контролируя, чтобы гостья ненароком не прихватила чужой фен или серебряные сережки.

Ровно через четверть часа оба клетчатых баула и два черных пакета стояли у лифта. Жанна, натянув куртку прямо на расстегнутую блузку, судорожно тыкала в экран телефона, вызывая такси до ближайшего хостела на окраине.

Перед тем как зайти в кабину лифта, она повернулась к Татьяне, ее губы тряслись от злобы:

– Ты еще приползешь прощения просить, когда вам помощь понадобится! Попомни мое слово, останетесь одни на белом свете, никто руки не подаст!

– Переживем, – сухо ответила Татьяна. – И халат мой сними прямо сейчас. Он тебе не по размеру.

Жанна задохнулась от возмущения, с остервенением содрала с плеч шелковый халат, швырнула его прямо на коврик у двери и скрылась за закрывающимися створками лифта.

Виктор ногой задвинул брошенный халат внутрь квартиры, захлопнул тяжелую дверь и повернул нижний замок на два оборота. В прихожей повисла непривычная, звенящая тишина. Словно из квартиры выкачали тонну удушливого, ядовитого тумана.

Татьяна подняла с пола халат и без сожаления отправила его в мусорное ведро под раковиной. Затем она достала из пакета слойку с яблоком, откусила хрустящий край и посмотрела на мужа, который уже методично оттирал губкой мыльные разводы, оставленные гостьей на зеркале.

– Знаешь, Витя, – сказала она совершенно спокойным голосом, в котором не осталось ни капли прежней усталости, – а вологодское масло все-таки отличное. Вечером картошки на нем пожарим, с луком и солеными огурцами.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Двоюродная сестра гостила месяц, пока я случайно не услышала ее план