Ресторан, который Станислав выбрал для нашего второго свидания, кричал о статусе: приглушенный свет, официанты, двигающиеся бесшумно, словно тени. Сам Станислав выглядел соответствующе: безупречный костюм, часы, и та самая уверенная полуулыбка человека, привыкшего, что мир вращается вокруг него.
— Заказывай все, что хочешь, — широким жестом предложил он, даже не открывая меню, — я не люблю, когда женщина себя ограничивает.
Звучало красиво, почти как в сказке, где принц готов бросить к ногам принцессы все сокровища мира, но почему-то в душе появилась тревога. Возможно, дело было в его взгляде, или в том, как настойчиво он рассказывал о своих предыдущих пассиях, которые видели в нем только «кошелек».
Я заказала салат с уткой и бокал рислинга, Станислав же не поскупился: стейк, тартар, бутылка дорогого красного вина. Он говорил о бизнесе, о том, как сложно найти искреннего человека в наше время, о высоких материях и духовной близости, я слушала, кивала, но чувствовала странное напряжение, казалось, что нахожусь не на свидании, а на собеседовании, где экзаменатор вот-вот задаст каверзный вопрос.
Театр одного актера
Когда официант принес черную кожаную папку со счетом, Станислав даже не прервал свой монолог о падении нравов, он небрежно потянулся к внутреннему карману пиджака, его рука замерла, похлопав по другому карману, потом по брюкам, выражение его лица сменилось с вальяжного на растерянное.
— Черт, — выдохнул он, глядя мне прямо в глаза. — Кажется, я оставил портмоне в другой машине, или в офисе на столе.
Станислав развел руками, демонстрируя полную беспомощность, но в глубине его глаз плясали веселые искорки, он не был напуган, не просил официанта подождать, пока позвонит водителю или решит вопрос переводом, а смотрел на меня.
— Какая нелепая ситуация, — продолжил он, откидываясь на спинку стула. — Представляешь? Никогда такого не было, слушай, выручишь? Закрой счет, а я тебе потом переведу, или в следующий раз я угощаю, с процентами.
Это не было случайностью или забывчивостью, а был классический, циничный, спланированный «тест на меркантильность», о котором он рассуждал полчаса назад.
Я видела подобные сценарии в дешевых сериалах и читала о них на форумах, но никогда не думала, что столкнусь с этим в реальности, да еще и в исполнении взрослого, состоявшегося мужчины.
Его логика была проста и убога: если женщина оплатит счет за двоих без лишних вопросов, значит, она «не такая», а готова быть партнером, спасателем, мамочкой. Если откажется или возмутится — значит, меркантильная хищница, которой от него нужны только ресурсы.
В этот момент передо мной сидел не успешный бизнесмен, а закомплексованный манипулятор, который решил поиграть в проверяющего.
Я смотрела на Станислава и видела, как он уверен в своей победе. Ведь по его мнению, перспектива отношений с «завидным женихом», это мечта всей моей жизни и полагал, что стыд за ситуацию заставит меня молча достать карту.
Холодный расчет
Я медленно, демонстративно спокойно открыла свою сумочку, Станислав едва заметно расслабился, он решил, что рыба заглотнула наживку.
— Конечно, без проблем, — сказала я мягко.
Подозвала официанта.
— Разделите счет, пожалуйста, — произнесла я громко и четко, глядя официанту в глаза, а не на своего спутника. — Я оплачу за себя, а за стейк, вино и десерт заплатит джентльмен.
Улыбка сползла с лица Станислава.
— В смысле? — процедил он, подавшись вперед. -У меня же нет кошелька.
— Я понимаю, — кивнув, приложила телефон к терминалу оплаты за свою часть. — Это очень неприятно, но мы едва знакомы, оплатить за себя, это нормально, но ужин мужчины, который пригласил меня в дорогой ресторан и заказал самые дорогие позиции? Извини, это не входит в мои планы, ты ведь взрослый человек, и уверенна, найдешь способ решить эту проблему.
Официант замер, переводя взгляд с меня на него. Станислав начал краснеть, его лоск слетал с него слой за слоем, обнажая обычного хама.
— Ты серьезно? — прошипел он. — Из-за каких-то бумажек? Я же сказал, что все верну. Просто хотел проверить и узнать что ты за человек.
— И ты узнал, — я встала из-за стола. — Я человек, который не позволяет собой манипулировать.
Я уже собиралась уходить, но почувствовала, что точка еще не поставлена, он сидел там, красный, злой, с неоплаченным счетом на круглую сумму, без «кошелька».
Я порылась в кошельке и достала пару мятых купюр и горсть монет — мелочь, которая обычно болтается на дне сумки.
— Ах да, — сказала я, возвращаясь к столу. — Ты сказал, что кошелек в другой машине, значит, на такси или бензин у тебя тоже нет?
Я положила деньги на стол, прямо рядом с его недопитым дорогим вином.
— Это тебе на метро, не переживай, до дома доберешься, считай это моим вкладом в твои «исследования» женской души.
Несколько людей за соседними столиками обернулись, Станислав выглядел так, словно ему влепили пощечину.
Я развернулась и вышла на улицу.
Тот вечер обошелся мне в стоимость салата и бокала вина, небольшая плата за то, чтобы разглядеть человека и сэкономить годы жизни.
Надеюсь, он понял мой урок, хотя, уверена, такие люди не меняются.
На даче родня мужа не пустила меня за общий стол, но через 10 минут приехал бывший работодатель, и они заволновались.