Когда в дверь позвонили второй раз подряд, я сначала решила, что курьер ошибся квартирой, потому что ничего не заказывала и гостей сегодня не ждала. Андрей предупредил ещё днём, что задержится на работе, поэтому вечер я собиралась провести спокойно: закончить отчёт, разогреть ужин и, если останутся силы, посмотреть хотя бы одну серию нового детектива, который откладывала уже неделю.
Третий звонок прозвучал, когда я дошла до прихожей, и по его настойчивости стало понятно, что человек за дверью прекрасно знает, куда пришёл.
На экране домофона мелькнуло знакомое лицо, и я удивлённо нажала кнопку открытия.
— Лариса? Ты чего без звонка?
Ответить сестра не успела, потому что за её плечом появилась Кристина. Племянницу я не видела почти три недели, и за это время живот у неё заметно округлился. Бежевое пальто уже не сходилось, поэтому она придерживала полы рукой, а свободной несла небольшую сумку. Выглядела Кристина уставшей и непривычно серьёзной, хотя обычно начинала разговаривать ещё на лестнице и за первые пять минут успевала рассказать всё, что произошло с нашей последней встречи.
— Проходите скорее. Крис, зачем ты вообще через весь город потащилась? Тебе врач говорил побольше отдыхать.
— Со мной всё нормально, тёть Ир. Мы ненадолго.
Сестра при этих словах посмотрела на дочь, и этот короткий взгляд мне не понравился. Они явно приехали не случайно и заранее договорились, о чём будут говорить, причём разговор, судя по выражению их лиц, приятным не предполагался.
— Тогда раздевайтесь хотя бы. Чай поставлю, а вы расскажете, что случилось.
Кристина сняла пальто и прошла на кухню, а Лариса задержалась в прихожей, аккуратно повесила куртку и только после этого тихо сказала:
— Ира, ты главное не заводись сразу.
— После таких слов обычно очень хочется завестись ещё до того, как услышишь причину, — заметила я. — Вы обе с такими лицами приехали, будто пожар случился.
— Пожара нет. Просто ситуация неприятная и… сложная.
Слово «сложная» она произнесла с таким выражением, что я окончательно перестала надеяться на обычную семейную проблему вроде нехватки денег или очередной ссоры Кристины с отцом будущего ребёнка.
Мы перебрались на кухню. Я включила чайник, достала чашки, нарезала оставшийся с вечера пирог, хотя никто к еде даже не притронулся. Кристина сидела у окна, положив руки на живот, и время от времени поглядывала на мать, словно ждала, что та начнёт разговор вместо неё.
— Ну, рассказывайте, — сказала я, садясь напротив. — Если вам нужна какая-то помощь, лучше сразу говорите, а не ходите вокруг да около.
— Помощь, наверное, тоже понадобится, — осторожно произнесла Лариса, — но мы приехали не за этим.
— Тогда что произошло?
Кристина глубоко вдохнула и наконец посмотрела мне в глаза.
— Я сама скажу, мам. Чем дольше тянуть, тем хуже.
— Говори сама, если решила, — согласилась сестра, хотя по её голосу было слышно, что она предпочла бы взять эту часть разговора на себя.
Племянница ещё несколько секунд собиралась с мыслями, а потом сказала:
— Тёть Ир, я понимаю, что тебе будет тяжело это услышать, но скрывать дальше всё равно не получится. Через несколько месяцев родится ребёнок, поэтому нам придётся как-то решать, что делать дальше.
Я нахмурилась.
— А что изменилось? Ты же собиралась жить у матери хотя бы первый год, пока малыш совсем маленький. Потом можно вернуться к вопросу с работой и отдельным жильём.
Кристина снова переглянулась с Ларисой, и теперь меня раздражало уже само это молчаливое согласование каждой следующей фразы.
— Дело не в том, где я буду жить после родов.
— Тогда объясни нормально, потому что я пока ничего не понимаю.
— Максим не отец ребёнка.
Несколько секунд я просто смотрела на неё. Максимом звали молодого человека, с которым Кристина встречалась почти два года. После новости о беременности отношения у них быстро испортились, а вскоре он вообще исчез из нашей жизни. По крайней мере, именно такую версию я слышала от племянницы и сестры.
— Подожди. Вы же говорили, что он испугался ответственности и поэтому сбежал.
— Мы так сказали, потому что я не хотела рассказывать правду.
— Значит, Максим вообще тут ни при чём?
— Ни при чём.
Я откинулась на спинку стула, пытаясь понять, зачем для такого признания понадобилось ехать ко мне домой вдвоём.
— Хорошо. Это, конечно, странно, но твоя личная жизнь — твоё дело. Кто тогда отец?
Кристина опустила взгляд на свои руки, а когда снова подняла его, выражение её лица изменилось. Она явно боялась моей реакции, но одновременно будто заранее подготовилась выдержать её.
— Андрей.
Я машинально подумала, что у неё появился какой-то знакомый с таким именем.
— Какой Андрей?
Лариса тяжело вздохнула, и только после этого до меня дошло.
— Мой Андрей?
Кристина кивнула.
Я посмотрела сначала на неё, потом на сестру и неожиданно рассмеялась, потому что услышанное казалось настолько нелепым, что другой реакции просто не нашлось.
— Девочки, если это какая-то идиотская попытка пошутить, то время вы выбрали неудачное.
— Ира, никто не шутит, — тихо сказала Лариса.
— Тогда ты хочешь сказать, что твоя дочь беременна от моего мужа?
— Да.
Смех исчез так же быстро, как появился.
Кристина достала телефон из сумки.
— Я знала, что ты не поверишь, поэтому могу показать переписку.
— Показывай.
Мне до последнего хотелось обнаружить какую-нибудь ошибку, чужой номер, неправильно понятые сообщения, что угодно, что позволило бы закончить этот разговор и потом ещё долго вспоминать его как нелепое недоразумение.
Кристина открыла мессенджер и положила телефон передо мной. Контакт был записан одной буквой, но первые же сообщения заставили меня перестать искать объяснения.
«Ты сегодня одна?»
«Завтра не получится, Ира будет дома».
«Как малыш? Врач ничего плохого не сказал?»
Я медленно пролистывала переписку, и чем дальше читала, тем меньше оставалось пространства для сомнений. Фотография приборной панели нашей машины, рука Андрея на руле, часы с чёрным ремешком, которые я подарила ему на день рождения, знакомый столик в кафе неподалёку от его офиса. В нескольких сообщениях муж спрашивал, купила ли Кристина витамины, обещал заехать к ней после работы и просил не нервничать, потому что «всё скоро решится».
— И давно это продолжается? — спросила я, возвращая телефон.
— Почти год.
Ответ прозвучал слишком спокойно, и именно поэтому ударил сильнее. Почти год — это не случайная встреча, которую можно попытаться объяснить глупостью, ссорой или минутной слабостью. Это десятки вечеров, командировок, задержек, звонков из другой комнаты и обычных семейных дней, которые я теперь вынуждена была вспоминать заново.
— Ребёнок точно от него?
— Да. Здесь никаких сомнений нет.
Я перевела взгляд на Ларису.
— А ты давно знаешь?
— Неделю. Кристина сама рассказала, когда поняла, что дальше скрывать бессмысленно.
— И целую неделю ты знала, что твоя дочь ждёт ребёнка от моего мужа, но решила сначала всё обсудить с ней, а потом уже поставить в известность меня?
— Я пыталась понять, как сказать тебе так, чтобы ты не натворила чего-нибудь сгоряча. Ты сейчас злишься, и я тебя понимаю, но Кристина беременна, ей нельзя нервничать.
Меня даже не столько разозлили эти слова, сколько удивили. Сестра сидела напротив женщины, которой только что сообщили об измене мужа, но заботилась прежде всего о том, чтобы не расстроить любовницу этого мужа.
— Не переживай, набрасываться на твою дочь я не собираюсь. Мне гораздо интереснее узнать, какую роль в этой истории играет Андрей и почему именно сегодня вы решили приехать ко мне вдвоём.
Кристина чуть выпрямилась.
— Потому что он слишком долго тянет. Всё обещает поговорить с тобой, но каждый раз находится причина отложить разговор.
— О чём именно он должен со мной поговорить?
— О разводе.
Вот теперь стало понятно, что передо мной сидят не две женщины, которые приехали сообщить страшную новость. Они приехали обсуждать уже принятое без моего участия решение.
— Андрей сказал тебе, что собирается разводиться со мной?
— Он говорил, что у вас давно ничего нет и вы фактически живёте как соседи. Формально вы пока женаты, но он не видит смысла продолжать этот брак.
— Любопытно. Особенно если учесть, что вчера вечером этот человек выбирал со мной новый холодильник и спорил, стоит ли в сентябре ехать в Казань на несколько дней.
Кристина нахмурилась.
— Он говорил, что ты сама не хочешь ничего менять и цепляешься за привычную жизнь.
— Разумеется. Это очень удобная версия для женщины, с которой он спит.
— Ира, давай не будем превращать разговор в базар, — вмешалась Лариса. — Что случилось, то случилось. Сейчас нужно думать, как выйти из ситуации с наименьшими потерями для всех.
— Ларис, мне только что сообщили, что мой муж почти год изменяет мне с твоей дочерью. Позволь хотя бы несколько минут не заботиться о том, чтобы всем было удобно.
Сестра поджала губы, но спорить не стала.
Кристина потерла ладонью живот и сказала уже тише:
— Я не хотела, чтобы всё получилось именно так. Когда мы начали встречаться, Андрей говорил, что ваш брак давно закончился, просто вы оба привыкли жить вместе. Я понимала, что формально он женат, но верила ему.
— Допустим, верила. А когда забеременела, тоже продолжала верить?
— Конечно. Он обрадовался, сказал, что теперь уже точно всё решит.
Я вспомнила последние месяцы. Андрей действительно стал чаще задерживаться, несколько раз неожиданно ездил к Ларисе «помочь с машиной», отвозил Кристине какие-то вещи, а однажды сам предложил купить будущему ребёнку коляску получше, потому что «родственникам надо помогать». Тогда мне даже понравилось, что он так тепло относится к моей племяннице.
Теперь от этого воспоминания стало особенно мерзко.
— Значит, вы оба ждали, когда он наконец сообщит мне о разводе.
— Да, — ответила Кристина. — Но ждать дальше уже невозможно. Мне скоро рожать, и надо понимать, где мы будем жить.
Я сначала решила, что речь идёт о съёмной квартире, потому что Андрей вполне мог пообещать ей снимать жильё после развода. Однако Лариса снова отвела взгляд, а Кристина, наоборот, будто набралась решимости.
— При чём здесь я? Пусть отец ребёнка решает, где вы будете жить.
— Он и решил.
— И что предложил?
— Мы останемся здесь.
Я не сразу поняла смысл её слов.
— Здесь — это где?
— В этой квартире. Андрей сказал, что после развода жильё останется ему, а с тобой он рассчитается за твою долю или вы как-нибудь договоритесь. Здесь три комнаты, поэтому места хватит и нам, и ребёнку.
Несколько секунд я молчала, потому что теперь разговор окончательно перестал укладываться в обычную схему измены. Пока я жила своей жизнью, муж не только завёл роман с моей племянницей, но уже успел распределить квартиру, решить, кто останется в ней после развода, и, судя по уверенности Кристины, подробно описать ей наше будущее жильё.
— То есть вы уже обсуждали, как будете жить здесь?
Кристина почувствовала подвох, но всё же ответила:
— Андрей говорил, что кабинет можно переделать в детскую. Мы даже смотрели мебель, хотя покупать пока ничего не стали.
Я представила комнату Андрея, стеллаж с книгами, письменный стол, который мы вдвоём выбирали пять лет назад, и Кристину, рассматривающую кроватки для ребёнка, который должен был занять это пространство после моего ухода.
— Очень предусмотрительно.
— Не надо говорить таким тоном, — вспыхнула племянница. — Я понимаю, что тебе больно, но ребёнок ни в чём не виноват.
— Ребёнка я вообще ни в чём не обвиняю. Меня интересует, почему вы решили, что я должна освободить квартиру.
Лариса, до этого державшаяся относительно спокойно, раздражённо поставила чашку на стол.
— Потому что надо смотреть на вещи разумно. Кристина останется с ребёнком, Андрей его отец, значит, им потребуется нормальное жильё. Ты работаешь, зарабатываешь хорошо, одна точно не пропадёшь.
Я повернулась к сестре.
— А я уже одна?
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Если они будут вместе, ваш брак закончится.
— И после этого я должна ещё и квартиру им подарить?
— Никто не говорит «подарить». Андрей двадцать лет здесь живёт, вкладывал деньги в ремонт, покупал мебель. Наверняка при разводе всё равно будет какой-то раздел.
Вот теперь я поняла, почему Лариса приехала вместе с дочерью и почему с самого начала говорила не как сестра, которая боится причинить мне боль, а как человек, пришедший на переговоры.
— Андрей сказал вам, что квартира куплена нами в браке?
— А разве нет? — насторожилась Кристина.
— Нет.
Я поднялась из-за стола, прошла в спальню и достала из нижнего ящика шкафа синюю папку с документами. В ней лежали договор купли-продажи, старые бумаги на бабушкину квартиру, выписки и всё остальное, что я годами аккуратно хранила на случай, если когда-нибудь понадобится подтвердить происхождение денег.
Вернувшись на кухню, я положила папку перед Кристиной.
— Посмотри внимательно, раз Андрей решил обсуждать с тобой мою недвижимость.
Она открыла документы, быстро пробежала глазами первые страницы и нахмурилась.
— Я не совсем понимаю.
— Здесь ничего сложного нет. До свадьбы бабушка оставила мне свою квартиру. Через несколько лет я её продала и на эти деньги, с моей доплатой, купила эту. Андрей собственником никогда не был.
Кристина посмотрела на мать, потом снова на бумаги.
— Но он сказал, что квартира общая.
— Видимо, ему было удобнее так говорить.
— Вы же двадцать лет женаты, — вмешалась Лариса. — За это время он наверняка столько сюда вложил, что нельзя теперь делать вид, будто вообще никакого отношения к жилью не имеет.
Я медленно повернула голову к сестре.
— А что ты предлагаешь?
Она замялась всего на секунду.
— Я предлагаю не устраивать войну из-за квадратных метров. У вас с Андреем всё равно, судя по всему, семьи уже нет, а у Кристины скоро появится ребёнок. Можно договориться по-человечески: он выплатит тебе какую-то сумму, ты купишь себе квартиру поменьше, а здесь останутся они.
Я смотрела на Ларису и впервые за весь разговор почувствовала не шок, а холодное, очень ясное раздражение.
— Значит, ваша версия «по-человечески» выглядит так: твоя дочь почти год спит с моим мужем, беременеет от него, после чего я должна получить деньги за часть собственной квартиры и освободить жильё, потому что молодой семье нужнее?
— Не передёргивай. Никто не говорит, что ты должна сделать это завтра.
— Какое облегчение.
Кристина резко закрыла папку.
— Мам, давай уйдём. Я же говорила, что она ничего слушать не станет.
— А что именно я должна была услышать? — спросила я. — Что вы уже выбрали комнату для ребёнка? Или что Андрей решил рассчитаться со мной за квартиру, которой никогда не владел?
— Я не знала, что она твоя, — огрызнулась Кристина. — Андрей говорил совсем другое.
— Вот с ним и выясняй, почему человек, который собирается строить с тобой новую семью, начинает её со лжи о чужой собственности.
Лариса поднялась вслед за дочерью.
— Ира, ты сейчас на эмоциях, поэтому разговаривать бесполезно. Поговори с Андреем, когда он вернётся, а потом созвонимся. Всё равно придётся искать какое-то решение, потому что ребёнок скоро родится и назад уже ничего не отмотаешь.
— Я обязательно поговорю с мужем. Только вопрос квартиры можете сразу вычеркнуть из вашего списка решений.
Сестра недовольно покачала головой.
— Ты всегда была такой. Если что-то твоё, вцепишься мёртвой хваткой, даже если другому нужнее.
Эта фраза прозвучала настолько неожиданно, что я на несколько секунд забыла даже про Андрея.
— Что значит «всегда»?
Лариса поняла, что сказала лишнее, и потянулась за сумкой.
— Ничего. Сейчас не время вытаскивать старые семейные обиды.
— Какие ещё обиды?
— Потом поговорим.
Она направилась в прихожую, а я пошла следом, уже понимая, что за сегодняшним визитом скрывается не только беременность Кристины. В голосе сестры было слишком много старой, накопленной злости, которой никак не могло исполниться всего семь дней.
Кристина надела пальто, но перед тем как выйти, остановилась у двери.
— Тёть Ир, я правда не хотела сделать тебе больно. Просто мы с Андреем любим друг друга, и ребёнку нужен отец.
— Тогда тебе особенно полезно узнать, кто этот человек на самом деле. Начни с простого вопроса: почему он обещал тебе квартиру, прекрасно зная, кому она принадлежит.
Кристина ничего не ответила.
Когда дверь закрылась, я вернулась на кухню и некоторое время просто собирала чашки, потому что руки сами требовали привычной работы. На столе осталась открытая папка, рядом лежала салфетка, которую Кристина весь разговор нервно сворачивала в тонкую полоску, а за окном продолжался самый обычный августовский вечер.
Ещё утром я была женой Андрея, тётей Кристины и сестрой Ларисы, причём все эти роли существовали рядом вполне мирно. Теперь выяснилось, что муж почти год строит другую семью с моей племянницей, сама племянница уже примеряет комнаты в моей квартире, а сестра считает естественным предложить мне переехать куда-нибудь поменьше, потому что беременной дочери жильё нужнее.
Больше всего меня удивляло, что плакать пока не хотелось. Наверное, сознание просто не успевало переработать всё сразу.
Телефон завибрировал на столе.
Андрей.
«Задержусь ещё примерно на час. Поешь без меня».
Я перечитала сообщение дважды и неожиданно вспомнила, что такие задержки в последние месяцы стали почти привычными. Раньше я воспринимала их как работу, потому что двадцать лет брака приучили доверять человеку, который каждое утро пил с тобой кофе, спорил из-за открытого окна и ворчал, когда ты забывала купить его любимый хлеб.
Теперь у каждой задержки появилось другое объяснение.
Я не стала звонить и выяснять отношения по телефону. Если Андрей действительно почти год умудрялся вести двойную жизнь, то один час ничего уже не менял.
«Хорошо. Я дождусь», — написала я.
После этого закрыла ноутбук, убрала со стола документы и впервые за весь вечер подумала не о Кристине и даже не о будущем ребёнке.
Мне стало интересно, с какой именно версии Андрей начнёт, когда войдёт домой и поймёт, что я уже всё знаю.
Толстосум подарил ферму первой встречной. Когда потерял бизнес, поехал проситься пожить, проверить, как отблагодарят за добро