Чемодан Роман собирал сам — демонстративно, в открытую, не закрывая дверь спальни. Оксана сидела на кухне и пила кофе. Слышала, как хлопают ящики, как молния застёгивается с первого раза. Он всегда умел паковать вещи быстро. Это было одним из немногих его талантов.
Когда он вышел в коридор с чемоданом, она не обернулась.
— Ты хоть понимаешь, что с тобой невозможно? — сказал он в её спину. — Ты скучная, Оксана. Просто невыносимо скучная.
— Билеты распечатал? — спросила она.
— Что?
— Билеты. На самолёт. Распечатал или в телефоне?
Он помолчал секунду.
— В телефоне.
— Хорошо, — сказала Оксана. — Счастливого пути.
Дверь закрылась. Она допила кофе до конца. Потом встала, вымыла кружку и достала из верхнего ящика старый блокнот — тот самый, куда уже полгода выписывала даты, суммы и названия счетов.
Про сестру Карину она знала давно. Не догадывалась — знала. Есть разница между «чувствую что-то не то» и «вижу переписку случайно и понимаю всё сразу». Оксана относилась ко второй категории. Случайность случилась в феврале, когда Роман оставил телефон на зарядке и вышел за хлебом.
Она не устраивала сцен. Не звонила сестре. Просто начала замечать другое — то, на что раньше не обращала внимания. Как Роман объясняет свекрови Нине движение денег по счетам. Как Нина кивает, не вникая. Как Карина приходит на семейные ужины и берёт с полки украшения Нины — «примерить», «на вечер», «я верну».
Нина разрешала. Она всегда разрешала Карине.
Оксана смотрела на это четыре месяца. И однажды вечером, когда Нина в очередной раз сказала «Карина такая живая, не то что некоторые», Оксана поняла: пора.
Не потому что обиделась. Просто всё сложилось в нужном порядке.
Роман улетел в четверг. Карина — тем же рейсом, Оксана проверила. Отель — люкс на побережье, оплачено с совместной карты, которую Роман считал своей единоличной привилегией.
В пятницу утром Оксана позвонила в банк и заблокировала карту — как совладелец счёта, которым она юридически являлась с момента свадьбы. Операционист уточнил причину. Оксана сказала: «Карта утеряна». Это была правда в широком смысле.
Потом она написала Нине. Коротко: «Нина Васильевна, вы не помните, Карина взяла ваши серёжки с сапфирами в прошлый вторник? Хочу убедиться, что они у неё».
Нина ответила через двадцать минут: «Какие серёжки? Я ничего не давала. Они в шкатулке».
Оксана набрала следующее сообщение: «Проверьте шкатулку, пожалуйста».
Нина проверила. Серёжек не было. Не было и браслета, и кольца с бриллиантом, которое досталось ей от матери.
Дальше Нина действовала сама — быстро и решительно, как умеют действовать люди, когда речь идёт об их собственном имуществе. Заявление в полицию она написала в тот же день. Оксана об этом узнала из сообщения: «Я написала заявление. Ты знала?»
— Догадывалась, — ответила Оксана.
Полиция нашла украшения быстро — они были в чемодане Карины, в косметичке, под слоем тональных кремов. Карина объясняла что-то про «взяла с разрешения» и «мама не против», но мама была очень даже против и лично подтвердила это следователю по телефону.
Роман в этот момент стоял в коридоре отеля в белой футболке и растерянно смотрел, как местный полицейский составляет протокол, изымая содержимое косметички. Полицейский на ломаном английском попросил предъявить паспорта. Роман попытался откупиться или хотя бы замять скандал, но карточка у него уже не работала с самого утра.
Ещё пару часов назад он уверенно прикладывал пластик к терминалу на ресепшене, ожидая привычного писка об оплате, но получал лишь системный отказ. Наличных не было. Обратный билет — только через четыре дня.
Осознав весь масштаб ситуации и перспективу остаться на улице в чужой стране, он был вынужден набрать номер матери. Это был долгий, унизительный звонок, в котором Роману пришлось выпрашивать перевод на обратный билет, выслушивая крики Нины, только что узнавшей о воровстве дочери. И лишь после этого тяжелого разговора он набрал номер жены.
Он позвонил Оксане в 14:22.
— Оксана, тут какое-то недоразумение—
— Я слышу, — сказала она.
— Карту надо разблокировать, мне нужно—
— Роман, — перебила она спокойно. — Я подала на развод сегодня утром. Документы у адвоката. С картой тебе придётся разобраться самому.
Она положила трубку.
За окном был обычный июньский день. Оксана открыла окно, поставила чайник и достала с полки блокнот — уже не тот, со счетами, а другой, чистый. Первая страница была пустой. Она подержала его в руках, потом написала сверху одно слово: «Планы».
И начала писать.
Развод оформили через три месяца. Роман вернулся из той поездки злым, униженным и без копейки денег. Обратный билет ему действительно купила Нина, которая к тому времени уже не разговаривала с Кариной и смотрела на сына с тем особым выражением, которое бывает у людей, понявших что-то важное слишком поздно.
Уголовное дело по факту кражи украшений шло своим ходом. Следователь изъял сапфиры и бриллианты, и они всё ещё были приобщены к делу как вещественные доказательства, что невероятно бесило Карину. Адвокат убеждал её, что мать остынет, но Нина пошла на принцип: почувствовав себя преданной, она наотрез отказалась забирать заявление и идти на примирение сторон. Оксана же в этом спектакле не участвовала — она оставалась в стороне от всего этого, как и хотела.
Квартиру она оставила себе. Купленная на её деньги до брака, это было несложно доказать. Роман съехал к матери, что само по себе было отдельной историей, о которой Оксана предпочитала не думать.
Блокнот с планами заполнился быстро. Там появились курсы итальянского, запись к стоматологу, которую она откладывала два года, название книги, которую хотела прочитать ещё в прошлом декабре, и адрес маленькой кофейни в соседнем районе, куда она давно собиралась зайти одна.
В субботу она туда зашла. Взяла капучино, села у окна, открыла книгу.
Было тихо. Было хорошо. Было именно так скучно, как она любила.
Он предложил жить без обязательств. Но я выбрала свободу