— Ну что, так и не нашла мужчину, готового содержать тебя с ребёнком?
В его руке покачивался бокал с игристым. Рядом стояла его спутница в красном платье и рассматривала Ларису без всякого интереса. Встреча выпускников шла уже второй час. На стене крутили старые фотографии, а бывшие одноклассники по очереди рассказывали, кто где живёт и сколько зарабатывает.
— Меня не надо содержать, — ответила Лариса.
— Да ладно, не начинай. Ты всё ещё в городской больнице?
— Старшая медсестра отделения.
— Ну, стабильность тоже достижение.
Он сказал это с той интонацией, которой хвалят ребёнка за ровно застёгнутые пуговицы. Лариса уже собиралась отойти, но Павел не закончил.
— А сын как? Миша?
— Максим.
— Точно. Восемь лет уже?
Лариса медленно поставила стакан с соком на подоконник. Павел ушёл, когда Максиму исполнилось четыре месяца. Первое время переводил по пять тысяч, потом перестал отвечать. Она несколько раз писала ему, когда сын болел, когда понадобились деньги на обследование, когда в школе попросили оплатить форму. Ответа не было.
— Восемь с половиной, — сказала она.
— Большой парень. Ты хоть алименты получала?
— Первые полгода.
— А потом почему не напомнила? Сама молчала, значит, справлялась.
Павел усмехнулся и поправил дорогие часы. На встрече он уже успел рассказать про строительную компанию, квартиру в новом доме и зимний отдых у моря.
— О ребёнке напоминают чужим людям, — сказала Лариса. — Отцу напоминать не должны.
— Только без этих лозунгов. Ты выбрала ребёнка, я выбрал карьеру. Каждый получил своё.
Он отошёл к компании у сцены, а его спутница задержалась на секунду.
— Не принимайте близко. Он сегодня всем рассказывает, что сам себя сделал.
Лариса надела пальто и вышла. На улице моросил дождь. До остановки было пятнадцать минут, но она не вызвала машину. Телефон в сумке несколько раз завибрировал. Оксана писала, что Павел хам и что не стоило уходить из-за него.
Лариса остановилась под козырьком закрытой аптеки и набрала ответ.
«Пришли номер юриста, который помогал твоей сестре».
Дома Максим сидел на кухне в растянутой футболке и намазывал варенье на хлеб. Учебник лежал открытым, но мальчик смотрел в одну точку.
— Бабушка сказала, ты встретила папу.
Лариса сняла мокрое пальто и села напротив.
— Встретила.
— Он спрашивал про меня?
Она могла сказать, что Павел интересовался школой и тренировками. Пять минут сын прожил бы с хорошей новостью. Потом начал бы ждать звонка.
— Он перепутал твоё имя, — сказала Лариса. — Потом вспомнил.
Максим провёл пальцем по крошкам.
— Значит, он меня совсем не знает?
— Не знает.
— Вовка говорит, отец ушёл, потому что я был плохой.
Лариса придвинула к себе его ладонь.
— Ты ни в чём не виноват. Он ушёл от ответственности, не от тебя.
— А если он захочет прийти?
— Сначала я выясню, зачем.
На следующий день после смены Лариса сидела в тесном кабинете юриста. Она принесла старый телефон, выписки по карте и распечатки сообщений. В одном просила помочь оплатить обследование Максима. В другом сообщала адрес больницы. Павел прочитал оба, но не ответил.
— Эти сообщения пригодятся, — сказала юрист. — Вы предпринимали попытки получить помощь. Подавать будем на текущее содержание и за прошлый период, который сможем подтвердить.
— Я не хочу выглядеть попрошайкой.
— Деньги принадлежат ребёнку. Вы не можете отказаться от них из гордости.
Лариса убрала телефон в сумку. Спорить было не с юристом. Спорить приходилось с собой восьмилетней давности, которая решила, что молчание сохранит достоинство.
Через две недели заявление приняли. Павел появился в больнице раньше, чем пришло извещение о дате заседания. Он ждал у окна в конце коридора, где пациенты оставляли пустые стаканы после воды.
— Ты решила меня разорить?
— Не преувеличивай.
— Ты понимаешь, сколько потребует суд при моём обороте?
— Мне важны расходы Максима, не твой оборот.
— Я буду переводить десять тысяч. Добровольно.
— Этого не хватает даже на школу, секцию и лекарства зимой.
Павел понизил голос.
— Отзови заявление. Я познакомлюсь с сыном, начну помогать. Всё решим без чужих людей.
Лариса достала из кармана ручку и положила на подоконник. Пальцы плохо слушались после ночной смены.
— В каком он классе?
— Во втором.
— В третьем. Как зовут тренера?
Павел отвёл взгляд.
— Я не участвовал в его жизни. Теперь хочу исправить.
— Тогда почему ты ставишь встречу с ним в зависимость от заявления?
— Потому что с тобой иначе нельзя договориться.
Лариса убрала ручку обратно.
— Сын не часть сделки.
Он ушёл, предупредив, что она пожалеет. Через три дня Павел пришёл к школе. Учительница не выпустила к нему Максима и позвонила Ларисе. Вечером сын уже знал, кто стоял у ворот.
— Почему ты не разрешила мне выйти?
— Потому что он не может забрать тебя без моего согласия.
— Но я хочу его увидеть.
Лариса сложила его чистые рубашки в стопку и долго разглаживала одну и ту же манжету. Запретить было проще. Тогда Павел не смог бы снова исчезнуть, а Максим не проверял бы телефон по вечерам.
— Хорошо, — сказала она. — Встретимся в субботу в кафе. Я буду рядом.
Павел пришёл с дорогим конструктором и говорил слишком быстро. Он задавал вопросы о школе, карате, любимых фильмах. Максим отвечал коротко, пока речь не зашла о машинах. Через полчаса они уже спорили, какой двигатель лучше.
— Давай сходим на хоккей, — предложил Павел. — Только мы вдвоём.
Максим посмотрел на мать.
— Сначала вместе, — сказала Лариса. — Потом решим.
Следующие два месяца Павел приезжал по воскресеньям. Покупал сыну вещи, снимал каждую встречу на телефон и выкладывал фотографии. Под одной написал, что долго боролся за право видеть ребёнка. Лариса прочитала комментарии незнакомых людей, которые называли её мстительной бывшей женой.
Она уже набрала ответ, но удалила. Вместо этого сохранила публикацию и написала Павлу, что обсуждать ребёнка в сети нельзя. Он не ответил, зато вечером прислал проект соглашения.
В кафе у суда Павел положил перед ней три листа и новую ручку.
— Подпишем, и я сам буду платить. Без приставов и проверок.
Сумма оказалась заметно выше прежних десяти тысяч. Встречи с Максимом предусматривались каждую неделю. Лариса дочитала до конца, поставила ладонь на последний лист и почти согласилась. Сын уже ждал воскресений. Суд отнимал силы, а на работе начиналась проверка.
На обороте второй страницы мелким шрифтом было указано, что она отказывается от требований за прошлый период и заранее разрешает зарубежные поездки ребёнка с отцом.
— Зачем это здесь?
— Обычный пункт. Мы же можем поехать отдыхать.
— Без меня?
— Лариса, не устраивай сцен. Я отец.
Она придвинула бумаги обратно.
— Перепиши соглашение. Убери отказ от прошлых выплат и поездки без отдельного согласия.
— Тогда никакого соглашения не будет.
— Значит, увидимся в суде.
Павел взял ручку, постучал ею по столу и улыбнулся.
— Ты думаешь, суд поверит медсестре, которая годами запрещала отцу видеть сына?
Лариса достала телефон и открыла его публикацию.
— А здесь ты написал, что начал бороться за встречи только после моего заявления. Дата стоит.
Улыбка исчезла. Он выдернул листы из-под её руки и ушёл, не допив кофе.
Суд назначил выплаты с учётом подтверждённых доходов и отдельно рассмотрел прошлый период. Павел пытался представить свои переводы подарками, но Лариса принесла переписку, где он называл их помощью на содержание сына. Решение оказалось не таким большим, как она ожидала, но достаточным, чтобы закрыть долг по обследованию и не брать дополнительные ночные смены.
В субботу Лариса отвела Максима в обувной магазин. Раньше они начинали с полки у распродажи и договаривались, что примерят только две пары. Теперь мальчик выбрал тёплые ботинки сам и всё равно первым делом перевернул ценник.
— Эти слишком дорогие?
— Примеряй.
Пока продавец искал размер, Максим сидел на пуфе в одном старом ботинке и одном новом. Лариса открыла банковское приложение, оплатила обследование и оставила остаток на отдельном счёте сына. Покупать себе пальто она не стала. Старое ещё держало дождь, а решение суда не превращало деньги Павла в её премию.
После заседания Павел ждал её в коридоре.
— Довольна?
— Нет. Я просто сделала то, что должна была сделать раньше.
— Ты разрушила возможность снова быть семьёй.
— Ты предложил мне отказаться от денег Максима и отдать тебе право увозить его без моего согласия. Это не семья.
Он отошёл, не прощаясь.
Первые выплаты пришли вовремя. Павел продолжал встречаться с сыном и однажды отвёз их на областные соревнования. Максим занял третье место. На обратной дороге он уснул на заднем сиденье, прижимая к груди медаль.
— Мы неплохо справляемся втроём, — сказал Павел. — Может, хватит воевать?
— Я не воюю.
— Тогда вернись. Я куплю квартиру побольше. Ты уйдёшь из больницы. Будешь заниматься домом и Максимом.
— Я не собираюсь увольняться.
— Зачем тебе таскаться на смены за копейки?
Лариса посмотрела на спящего сына. На секунду в голове появился отдельный кабинет для уроков, отпуск летом и холодильник, который не нужно считать до зарплаты.
— Я подумаю, — сказала она.
Павел принял эти слова за согласие. Он прислал план квартиры, начал привозить продукты и предложил оформить Ларисе дополнительную карту к своему счёту. Она согласилась встретиться ещё раз и пришла в ресторан с вопросами, записанными на листке.
— Моя зарплата останется на моём счёте?
— Если тебе так спокойнее.
— Квартира будет оформлена на нас обоих?
— Она покупается на деньги компании. Потом разберёмся.
— Расходы будем обсуждать вместе?
— Крупные. На обычные покупки получишь карту.
— С каким лимитом?
Павел отложил меню.
— Ты устраиваешь собеседование мужу?
— Пока ты мне не муж.
— Опять эта подозрительность. Я предлагаю нормальную жизнь, а ты считаешь проценты.
Лариса сложила листок пополам.
— Я считаю не проценты. Я проверяю, останется ли у меня право решать.
— В семье один человек должен отвечать за деньги.
— Ты уже отвечал. Первые полгода.
Она встала и вышла. На улице остановилась у витрины, набрала номер юриста и попросила подготовить порядок встреч с ребёнком письменно. Павел должен был общаться с Максимом без возможности использовать встречи для давления на неё.
После этого он пропустил три воскресенья подряд. Сын перестал спрашивать, зарядился ли телефон, но каждый раз оставлял его рядом с тарелкой во время ужина.
В те месяцы рядом с Ларисой уже был Михаил. Они познакомились в больнице, когда он привёз мать на обследование. Он не лез с советами и не спрашивал о Павле. Однажды помог Максиму собрать сломавшуюся модель самолёта, в другой раз пришёл на соревнования и снимал выступление на старый телефон.
Лариса отказала ему дважды, когда он предложил жить вместе. В третий раз попросила ключи от его квартиры и неделю носила их в кармане, не пользуясь. Потом вернула.
— Рано, — сказала она.
— Хорошо, — ответил Михаил. — Я никуда не тороплюсь.
Через восемь месяцев они расписались. Без большого праздника. На регистрации были Максим, мать Ларисы и Оксана. Павлу она не сообщила. Их брак не отменял его отцовства и не давал ему права вмешиваться в её дом.
Весной одноклассники снова собрались в том же ресторане. Лариса не хотела идти, но Максим попросил заехать за тортом, который заказала Оксана. Михаил должен был забрать их позже после работы.
Павел увидел Ларису у гардероба и подошёл первым.
— Хорошо выглядишь. Значит, пауза пошла на пользу.
— Какая пауза?
— Между нами. Я многое обдумал. Максим скучает.
— Он скучал. Потом перестал ждать.
— Ты настроила его против меня?
— Ты сам пропустил три месяца.
Рядом уже замедляли разговоры. Павел заметил слушателей и заговорил громче.
— Всё равно мы семья. Рано или поздно ты это признаешь.
— Мы не семья.
— Не смеши людей. Ты сама хотела вернуться.
— Я проверяла, сможешь ли ты быть отцом, не покупая право распоряжаться мной. Не смог.
Павел усмехнулся.
— И что теперь? Опять будешь одна изображать сильную женщину?
Дверь ресторана открылась. Вошёл Михаил, а следом Максим с коробкой торта. Мальчик увидел мать и поднял коробку выше.
— Мам, мы успели!
Михаил забрал у него тяжёлую коробку, поставил на ближайший стол и только потом подошёл к Ларисе.
Павел заметил кольцо на её руке.
— Это кто?
— Мой муж.
— Пока я пытался вернуть семью, ты вышла замуж?
— Ты пытался вернуть контроль. Семью ты оставил восемь лет назад.
Павел перевёл взгляд на Максима.
— Тогда я могу не платить. Теперь есть кому вас содержать.
Лариса достала из сумки копию утверждённого порядка встреч и положила перед ним.
— Здесь ближайшие даты. Хочешь быть отцом, приходи вовремя. Мой брак к твоим обязанностям отношения не имеет.
— Я подам в суд.
— Подавай. Заодно объясни, почему перестал приезжать сразу после моего отказа жить по твоей карте.
Павел сжал лист и посмотрел на Максима.
— Ты идёшь со мной?
Мальчик прижался плечом к коробке.
— Сегодня у мамы праздник.
— Я твой отец.
— Тогда приходи в следующее воскресенье. Тут написано.
Максим показал на лист в руке Павла. Тот разжал пальцы, аккуратно расправил смятый угол и убрал бумагу во внутренний карман.
Лариса не ждала ответа. Она взяла сына за руку, а Михаил понёс торт к столу. Оксана уже двигала тарелки, освобождая место.
Поздно вечером Максим уснул на диване в праздничной рубашке. Михаил укрыл его пледом и ушёл на кухню ставить чайник. Телефон Ларисы коротко звякнул.
Павел написал, что придёт в следующее воскресенье в одиннадцать.
Она ответила одним словом.
«Хорошо».
Утром Лариса прикрепила расписание встреч к холодильнику рядом со своими сменами и тренировками Максима.
— Ты серьёзно просишь освободить МОЮ квартиру для свекрови? — Наталья усмехнулась. — Мечтайте, родственнички!