— Вон из моего кабинета!
За рабочим столом, лениво покачиваясь в кожаном кресле, сидела Дарья. На ней был новенький медицинский халат, из кармана которого торчала ручка. Которую Екатерине подарили благодарные пациенты.
Рядом, пристроив на край стола свою лаковую сумку, стояла свекровь. Елена Васильевна победно улыбалась, поправляя на шее золотую цепь.
— Потише орать-то, Катенька. Не в лесу! Дашенька здесь теперь на законных основаниях. Показать бумагу?
Елена Васильевна вытащила из сумки сложенный вдвое лист и бросила его на полированное дерево стола.
В груди похолодело, сделала шаг вперед, схватила листок.
Это была генеральная доверенность на управление ООО «Дент-Арт». С правом подписи, распоряжения счетами и кадровых перестановок. Внизу синела гербовая печать нотариуса и стояла размашистая закорючка. Подпись Дмитрия.
— Дима… — выдохнула Екатерина, оборачиваясь к двери.
Муж стоял в проеме.
— Кать, ну что ты… — пробормотал Дмитрий, не поднимая глаз. — Так надо. Дашка порядок наведет. У нее диплом финансовый, а ты просто лечи. И не надо нервничать, это тебе не к лицу и к тому же вредно.
— Порядок наведет? В моей клинике? Которую я десять лет с нуля поднимала?
— Твоей? — Елена Васильевна картинно всплеснула руками, звеня браслетами. — Ишь, цаца какая! Забыла, голытьбой в нашу семью пришла? Если бы не Димочка, где бы ты была? Мы из тебя человека сделали. А бизнес — дело семейное. Дима долю имеет, значит, и мы право имеем.
Дарья за столом хмыкнула, продолжая крутить в пальцах ручку. На её губах сияла свежая, ярко-розовая помада.
Екатерина посмотрела на свой первый стоматологический инструмент: старый, потемневший от времени зонд, который лежал на полочке под зеркалом как талисман. Она привезла его еще из студенческого общежития Рязани.
— Я сказала вон отсюда!
***
Десять лет назад на этом месте был облезлый подвал с текущими трубами. Екатерина брала кредиты на свое имя, закладывала бабушкино кольцо, сама отмывала стены от известки. Дмитрий тогда лишь разводил руками — мол, прогоришь, глупая. Но когда клиника начала приносить стабильный доход, он быстро вспомнил, что при регистрации ООО они разделили доли пополам. Чисто формально, ради банковского займа.
Первый звоночек прозвенел месяц назад. Свекровь явилась без предупреждения, ведя за руку Дарью, дочку своей двоюродной сестры.
— Катенька, Дашеньке практика нужна. Она менеджмент в Воронеже окончила, умница, отличница. Не чужим же людям помогать. Пусть у тебя на ресепшене посидит, дела поучит. Бесплатно!
Екатерина тогда пожалела девчонку. Это была её главная ошибка.
Уже через неделю Дарья вела себя на ресепшене как полноценная хозяйка. Палец Екатерины замер на клавиатуре, когда она случайно услышала разговор за стойкой регистратуры. Дарья уверенно переносила запись постоянного клиента на три недели вперед.
— Нам сейчас важнее разгрузить плотные дни, — щебетала Дарья в трубку, рассматривая свой свежий неоновый маникюр. — Да, переносим.
— Даша, почему ты меняешь график без моего ведома?
— Ой, Екатерина Сергеевна, я просто оптимизирую потоки! — Дарья даже не повернула головы, увлеченно листая ленту в телефоне. — Вы слишком консервативны. Сейчас так бизнес не ведут.
Вечером дома Дмитрий только отмахнулся лёжа на диване с банкой пива, лениво почесывая живот через дырку на домашней футболке.
— Кать, ну че ты цепляешься к девчонке? Она молодая, креативная.
А еще через три дня из клиники уволилась старший администратор, проработавшая с Екатериной семь лет. Женщина просто молча положила заявление на стол. На её глазах были слезы.
— Извини, Катя, но выслушивать от этой пигалицы, что я неправильно веду учет медикаментов, я больше не могу. Либо она, либо я.
***
Увольнение администратора было только началом. Через неделю у постоянной пациентки прямо на следующий день вывалилась пломба. Екатерина растерянно рассматривала раскрошившийся материал в кресле. Немецкий композит, проверенный годами, не мог так себя повести.
Она рванула на склад медикаментов. Вместо привычных шприцев с немецким материалом на полке ровными рядами стояли коробки с дешевым китайским аналогом. Срок годности на некоторых был замазан белым корректором.
— Даша, это что такое? — Екатерина буквально влетела на ресепшен, швырнув коробку на стойку перед Дарьей.
Девушка даже не вздрогнула, неторопливо подпиливала ноготь пилочкой, стряхивая белую пыль прямо на журнал записей.
— Это оптимизация расходов, Екатерина Сергеевна. Китайский ничем не хуже. Зато маржинальность процедуры выросла на сорок процентов. Я уже и отчет Диме показала, он одобрил.
— Дмитрий не имеет права одобрять закупку материалов! Он не врач! — закричала Екатерина.
Вечером дома разразился скандал, но Дмитрий лишь спрятал лицо за экраном планшета.
— Кать, ну что ты орешь? Деньги-то в дом идут. Мама права, ты слишком держишься за свои старые правила.
Екатерина поняла: спорить бесполезно. На следующий день она установила в ординаторской камеру скрытого видеонаблюдения, замаскированную под обычные настенные часы.
Правда вскрылась через два дня. Екатерина сидела в машине перед клиникой и со смартфона просматривала утреннюю запись. На экране в ординаторской сидели трое: свекровь, Дмитрий и Дарья.
— Димочка, не дрейфь, — донесся из динамика голос Елены Васильевны. — Нотариус в районе знакомый, всё подпишет. Катька поорет и успокоится, куда она денется? Будет сидеть у себя в кабинете и молча зубы дергать за оклад. А вся прибыль наша.
— Да, Дим, — Даша придвинулась ближе к нему. — Главное — заблокировать ей доступ к расчетному счету. Я схему вывода уже набросала. Нам тридцать процентов, тебе остальное. Она терпила, схавает.
***
Дарья за столом снисходительно улыбнулась, покачивая ножкой в белом медицинском сабо.
— Катя, ты не понимаешь, — протянула она, разглядывая свой неоновый маникюр. — Доверенность заверена нотариально. Закон на нашей стороне. Освободи место, не позорься перед пациентами.
— Закон? — Екатерина тихо усмехнулась и вытащила папку с гербом. — Дима, ты помнишь устав нашей клиники? Тот самый, который составлял юрист моей бабушки, когда она давала нам первые деньги на оборудование?
Дмитрий растерянно моргнул. Он перестал ковырять палец и сделал шаг назад, поближе к матери.
— Какой еще устав? — звеня браслетами, встряла Елена Васильевна. — Что ты нам бумажками своими тычешь? Мой сын соучредитель!
— Соучредитель, — кивнула Екатерина. — Только в пункте 8.4 черным по белому написано: «Любая передача прав управления, долей или выдача генеральной доверенности третьим лицам без письменного согласия Главного врача клиники влечет за собой автоматическое приостановление прав голоса участника. Его доля подлежит принудительному выкупу по номинальной стоимости». А номинальная стоимость доли Димы ровно пять тысяч рублей. Которые я уже перевела ему на счет.
Дарья перестала качаться в кресле.
— Это бред какой-то, Дим, она врет!
— Но это еще не всё. Дашенька, посмотри на экран. Узнаешь?
На экране запустился утренний видеоролик из ординаторской. Голос Елены Васильевны «Катька поорет и успокоится» зазвучал из динамика отчетливо и громко.
Дарья резко побледнела. Она вскочила с кресла, едва не опрокинув его.
— Это скрытая съемка! Она незаконна! — закричала наглая родственница.
— Очень даже законна, — Екатерина сделала шаг вперед. — Камера установлена в общественном месте клиники в целях безопасности. А вот ваш сговор это чистая уголовная статья. Мой юрист уже отправляет эту запись в Нотариальную палату области.
***
Дарья заметалась по кабинету, запихивая в брендовую сумочку свой блокнот и косметику.
— Твари неблагодарные! — завизжала вдруг Елена Васильевна, хватая невестку за рукав. — Сама в золоте купаешься, а родного мужа без гроша оставила? Мы на тебя в суд подадим!
— Подавайте.
— Мама, пошли… Пошли отсюда, — зашептал он, пятясь к выходу.
Через две минуты в клинике хлопнула тяжелая входная дверь.
Екатерина подошла к шкафчику, достала свой старый, потемневший от времени стоматологический зонд. Первый инструмент, подаренный бабушкой-врачом еще на третьем курсе в Рязани. Екатерина аккуратно положила его на чистую салфетку посреди своего стола. Символ того, что этот бизнес строился её бессонными ночами и честным трудом, а не чужими фальшивыми бумажками.
Позвонила на склад и отменила доставку дешевых материалов и заказала проверенный немецкий композит.
Развод прошел быстро.
— Я подал на развод. И на раздел имущества тоже. Ты же понимаешь, что половина твоей квартиры моя?