Ольга почувствовала запах кофе еще на лестничной площадке, и первая мысль была глупая и домашняя: Игорь вернулся раньше из командировки и решил ее встретить. Она даже улыбнулась, пока доставала ключи, и только потом заметила, что ключ не поворачивается в замке.
Она попробовала еще раз, медленнее, с нажимом, как делала зимой, когда замок подмерзал. Ключ вошел, но не провернулся, и Ольга на секунду замерла с рукой на двери, потому что ей показалось, что она ошиблась этажом. Потом посмотрела на номер квартиры и почувствовала, как чемодан стал тяжелее.
Дверь открылась изнутри.
На пороге стоял мужчина лет сорока пяти в серой футболке, заляпанной чем-то белым, и смотрел на нее так, как смотрят на курьера, который приехал не вовремя.
– Вы к кому? – спросил он спокойно.
Ольга перевела взгляд с его лица на коридор за его спиной. Обои в прихожей были содраны до бетона, на полу лежала пленка, а у стены стояли две банки краски и стремянка. Из кухни тянуло кофе и чем-то строительным, едким.
– Это моя квартира, – сказала Ольга, и голос прозвучал тише, чем она хотела.
Мужчина не сдвинулся с места, только чуть наклонил голову, будто переспрашивал.
– Ольга Дмитриевна?
– Да.
– Тогда проходите, конечно, – он отступил в сторону и вытер руки о штаны. – Я Сергей. Меня ваш муж нанял, ремонт делаю. Он сказал, вы только в пятницу вернетесь.
Был вторник.
Ольга переступила порог и потянула за собой чемодан по хрустящей пленке. В голове не складывалось: Игорь не говорил ни про какой ремонт, они вообще об этом не договаривались, и когда она улетала десять дней назад, в квартире все было на месте, включая обои, которые она сама выбирала три года назад.
– Подождите, – она обернулась. – Какой ремонт? Мы ничего не планировали.
Сергей пожал плечами с тем невозмутимым видом, с каким люди, привыкшие работать руками, относятся к чужим семейным вопросам.
– Игорь Павлович сказал, что это сюрприз. Просил начать, пока вас нет, чтобы вы вернулись и обрадовались.
Он сказал это без иронии, и Ольга на секунду допустила мысль, что так оно и есть: Игорь решил сделать ей подарок, не согласовал, потому что хотел удивить, и нанял человека, пока она грелась в Анталии. Игорь вообще любил такие вещи, внезапные и широкие жесты, от которых потом приходилось разгребать последствия. Однажды он купил ей машину, не спросив, какую она хочет, и потом полгода обижался, что она не ездит.
Но замок.
– Сергей, а почему мой ключ не подошел?
Он стоял у кухонной двери, уже полуотвернувшись, и при этих словах задержался.
– Замок я поменял вчера. Игорь Павлович попросил начать с этого.
– С замка?
– Ну да. Сказал, первым делом замки, потом уже стены.
Ольга поставила чемодан и медленно выпрямилась, потому что что-то внутри этой фразы было неправильным, и она пока не могла понять что.
– Это очень все странно, – сказала она. – Зачем менять замки ради ремонта?
Сергей потер подбородок и посмотрел на нее чуть внимательнее.
– Я, честно говоря, тоже удивился. Обычно замки в последнюю очередь ставят, если вообще ставят. Но он настоял. Сказал, сделай в первый день, до всего остального.
Ольга достала телефон. Три пропущенных от мамы, рассылка из банка, ничего от Игоря… Она набрала его номер, и после четвертого гудка он ответил так, как отвечают люди, которых отвлекли от чего-то важного.
– Да, Оль.
– Я дома.
Пауза. Короткая, но заметная.
– Ты же в пятницу должна была приехать!
– Поменяла билет. Игорь, тут мужчина в нашей квартире делает ремонт. Ты мне ничего не хочешь объяснить?
– А, Сергей уже начал? Отлично. Оль, это сюрприз, я хотел тебе прихожую и кухню обновить, ты же сама сто раз говорила, что обои надоели.
Она действительно говорила, но полтора года назад, и после того разговора Игорь сказал, что ремонт сейчас не ко времени, потому что деньги нужны на другое, и она перестала поднимать эту тему.
– А замки зачем поменял?
Снова пауза, на этот раз длиннее.
– Какие замки?
– Входные. Сергей говорит, ты попросил первым делом сменить замки.
– А, это. Ну, заодно, раз уж все равно ремонт. Старые разболтались, ты же сама жаловалась.
Она как раз не жаловалась. Замок работал нормально, она помнила, как легко закрывала дверь, когда уезжала. Но не стала спорить, потому что Игорь уже заговорил про плитку, про цвет стен, начал перечислять варианты, и в его голосе появилась та суетливая веселость, которая всегда означала, что он хочет заполнить пространство словами, чтобы вопросы в него не поместились.
Ольга сказала, что перезвонит, и повесила трубку.
***
Сергей стоял на кухне и мыл турку. Ее турку, медную, которую она привезла из Стамбула пять лет назад и которой больше никто в доме не пользовался, потому что Игорь пил только растворимый.
– Сергей, а вы давно с моим мужем знакомы?
– Да не то чтобы знакомы, – он закрыл воду и повернулся. – Он мне через знакомого позвонил, я частник, по объявлению на Авито. Встретились один раз, он показал квартиру, объяснил, что нужно, дал ключи и аванс.
– Когда это было?
– Две недели назад. Как раз перед вашим отъездом, может, за день или за два.
За день или за два до ее отъезда Игорь вел себя как обычно: пришел с работы, поужинал, посмотрел новости и лег спать. Ничего не говорил про ремонт, про сюрпризы, и особеннно про замки. Утром отвез ее в аэропорт, поцеловал в щеку и сказал, что будет скучать.
Ольга прошла на кухню и села на табуретку. Стол был сдвинут к окну, часть шкафов снята, и вид был такой, будто квартира уже начала избавляться от нее по частям.
– Сергей, а Игорь при вас что-нибудь вывозил из квартиры?
Он замялся. Не сильно, но достаточно, чтобы Ольга это заметила.
– Ну, я первые два дня один работал, а потом он приезжал, да. Забрал пару коробок из кладовки. Сказал, что отвезет на дачу, чтобы не мешали.
У них не было дачи.
Ольга это знала с такой ясностью, с какой знаешь собственный адрес. У них никогда не было дачи, они арендовали домик в Тверской области два лета подряд, а потом перестали, потому что Игорь сказал, что устал от комаров и плохих дорог.
– Какие коробки?
– Я не смотрел, честное слово, не мое дело. Но тяжелые, он с трудом их до лифта донес.
Ольга встала и пошла в кладовку. Дверь была открыта, внутри стояла стремянка Сергея и лежали мешки со строительным мусором. Полка, на которой раньше хранились их документы, свидетельства, коробка со старыми фотографиями, шкатулка с бабушкиными серьгами и кольцом, была пустой.
Она провела рукой по полке, пальцы собрали пыль, и в этой пыли был четкий прямоугольный след от коробки, которая там простояла годы.
Ольга вернулась на кухню и села так же, как села пять минут назад, и со стороны, наверное, казалось, что ничего не изменилось, но Сергей перестал мыть посуду и смотрел на нее с тем осторожным вниманием, с каким смотрят на человека, которому вот-вот станет плохо.
– Вы нормально себя чувствуете?
– Скажите мне честно, а Игорь приезжал сюда один?
Сергей поставил турку на сушилку и вытер руки полотенцем, которое Ольга не узнала: белое с синей полоской, чужое.
– В первый раз один. А потом с женщиной приходил, они тут минут сорок были, обсуждали что-то. Я думал, это дизайнер или подруга ваша, он ее по имени называл, но я не запомнил.
– Как она выглядела?
– Высокая, волосы темные, лет тридцать пять, может, чуть меньше. Хорошо одетая такая. Она еще шторы трогала и говорила, что их надо сразу выбросить, а Игорь Павлович смеялся.
Шторы Ольга шила на заказ. Они стоили столько, что она два месяца не говорила Игорю настоящую цену и назвала сумму вдвое меньше. Он тогда все равно сказал, что дорого.
– Они обсуждали ремонт?
– Ну да, вроде. Она говорила, какие цвета, где что должно быть. Он в основном кивал. Потом они ушли вместе.
Ольга набрала Игоря снова. Он не ответил. Она подождала минуту и набрала еще раз, и на этот раз он взял трубку сразу, как берут, когда понимают, что не ответить уже нельзя.
– Оль, я на совещании.
– У нас нет дачи, Игорь, если ты вдруг забыл…
Тишина в трубке была такой плотной, что Ольга услышала, как кто-то далеко от микрофона сказал: «Игорь Палыч, так что по смете?»
– Я перезвоню, – сказал он и отключился.
Ольга положила телефон на стол и несколько минут сидела неподвижно. Сергей деликатно вышел в прихожую и стал шуршать чем-то строительным, давая ей пространство, которое ей сейчас было не нужно, потому что этого пространства вокруг нее было слишком много: пустые стены, содранные обои, снятые шкафы, пустая полка в кладовке и чужое полотенце на крючке.
***
Она прошла в свою спальню и увидела ноутбук, который стоял на тумбочке, заряженный, чужой, тоже серебристый, как у нее, но только с царапиной на крышке.
Она открыла его. Пароля не оказалось. На рабочем столе лежали папки с женскими именами, и одна из них называлась «Квартира Маяковского» — так назывался их жилой комплекс.
В папке были фотографии ее квартиры, сделанные с разных ракурсов, как для продажи. Кухня, спальня, ванная, вид из окна. Фотографии были свежие, Ольга узнала новый коврик у двери, который она купила в марте. И были два документа: договор на оказание риелторских услуг и черновик доверенности на продажу квартиры, в котором ее имя стояло как доверителя, а имя Игоря как доверенного лица. Подписи ее не было, но место для нее было аккуратно отмечено желтым маркером.
Она закрыла ноутбук и некоторое время смотрела на стену, где раньше висела картина, которую ей подарила мама. Картины не было, остался только след на обоях, точнее, на том месте, где обои были содраны, видна была прямоугольная тень от выцветшей краски. Все окончательно перемешалось, и что делать было непонятно…
***
Она достала из чемодана свой ноутбук и начала проверять банковские выписки. Общий счет, на который падали их зарплаты, был обнулен две недели назад, за день до ее вылета. Деньги ушли одним переводом на счет, номер которого она не знала. Ее накопительный вклад, на который имелась совместная доверенность, оформленная два года назад, когда Игорь убедил ее, что так будет удобнее для налогового вычета, был закрыт неделю назад.
Сумма была не гигантская, но для Ольги она значила семь лет работы бухгалтером в строительной фирме, где платили стабильно, но не щедро. Она откладывала с каждой зарплаты по чуть-чуть, и Игорь знал об этом, потому что однажды сказал ей, что она «копит как бабушка, по зернышку»…
Она позвонила маме.
– Мам, Игорь тебе звонил, пока я в отпуске была?
– Звонил, да. Спрашивал, когда ты возвращаешься. И еще попросил документы на квартиру, сказал, для страховки нужно.
– Ты дала?
– Да, а что такого? Он же муж.
Ольга закрыла глаза. Квартира была ее, купленная до брака на деньги, которые остались от бабушки, и мама хранила оригиналы документов у себя, потому что Ольга однажды чуть не потеряла свидетельство о собственности при переезде.
– Мам, он забрал оригиналы или сделал копии?
– Забрал, сказал, что вернет через неделю. А что случилось, Оль?
– Ничего, мам. Я перезвоню.
Она набрала Игоря в третий раз. Он не ответил. Она написала сообщение: «Я нашла ноутбук и папку с фотографиями квартиры. Я видела черновик доверенности. Куда ты дел деньги со вклада?»
Сообщение было прочитано через двенадцать секунд, Ольга смотрела на экран и считала. Ответ пришел через минуту: «Давай поговорим вечером, не по телефону».
Она не стала отвечать. Вместо этого встала, прошла на кухню и сказала Сергею, который стоял с рулеткой в руках и явно не знал, продолжать ему работу или нет:
– Сергей, ремонт отменяется.
Он кивнул так, будто ждал этого.
– Договор у меня с Игорем Павловичем, так что мне с ним надо будет решить по оплате.
– Решайте. Но из квартиры вам нужно уйти прямо сейчас.
Он начал молча собирать инструменты. Ольга стояла в дверном проеме и смотрела, как он складывает кисти, валики, заворачивает банки с краской в пленку, разбирает стремянку. Она заметила, что он работает аккуратно, не торопится и не задает вопросов, и подумала, что он, наверное, видел такое не впервые: заходишь делать ремонт, а попадаешь в чужую катастрофу.
Когда он уже стоял в дверях с сумкой инструментов, Ольга спросила:
– А та женщина, которая приходила с Игорем, она что-нибудь говорила про меня?
Сергей помолчал и посмотрел куда-то мимо нее.
– Она сказала: «Тут надо все переделать, Игорь».
Он ушел, Ольга закрыла за ним дверь на новый замок, к которому у нее пока не было ключа. Сергей оставил свой комплект на тумбочке, два блестящих ключа на дешевом проволочном кольце. Ольга подержала их на ладони, они были совсем легкие, невесомые, как будто от ненастоящей двери.
Она села на пол в прихожей, прямо на строительную пленку, потому что в коридоре больше не на что было сесть: банкетку, видимо, тоже вывезли. Спиной привалилась к стене, и голый бетон был холодный даже через футболку. Сверху тянуло сквозняком от балконной двери, которую Сергей не закрыл до конца.
Она сидела и пыталась восстановить последние полгода, как восстанавливают разбитую тарелку: с краев к центру, по осколкам. Игорь, который стал чаще ездить на встречи по выходным. Игорь, который оформил на себя доверенность к ее вкладу и объяснил это так гладко, что она даже не задумалась. Игорь, который перестал жаловаться на нехватку денег, хотя раньше делал это регулярно и с удовольствием. Игорь, который за неделю до ее отъезда вдруг стал ласковым и внимательным, приносил ей чай в постель и дважды спросил, точно ли она хочет лететь одна, может, ему взять отпуск и поехать вместе, и она тогда еще подумала: наконец-то.
Наконец-то он стал таким, каким она хотела его видеть. А он, получается, просто проверял, не передумает ли она с отъездом.
Ольга набрала номер юриста Олеси, с которой они когда-то работали в одной фирме. Та ответила сразу, и Ольга за три минуты рассказала все, что знала, сухо, как отчет, как привыкла на работе, столбиком цифр: вклад закрыт, общий счет обнулен, документы на квартиру забрал, доверенность на продажу в черновике, замки сменил, вещи вывозит. И все это, пока она была в отпуске…
– Квартира добрачная? – спросила юрист.
– Да.
– Доверенность на продажу ты точно не подписывала?
– Нет.
– Тогда квартиру он продать не сможет, но документы нужно забрать и восстановить, если что-то пропало. Вклад хуже, если доверенность была оформлена при тебе добровольно, вернуть будет сложно. Заявление в полицию по вкладу можешь написать, но перспективы честно тебе скажу, размытые. По разводу тебе надо подавать первой и быстро, пока он не успел оформить что-нибудь еще.
Ольга слушала и записывала на обратной стороне какой-то строительной накладной, которую Сергей оставил на столе. Почерк был крупный и ровный, рука не дрожала, и это ее саму удивило, потому что ей казалось, что она должна сейчас плакать или кричать, или хотя бы испытывать что-то такое, от чего люди бьют посуду и звонят подругам. Но она чувствовала только холодную собранность, как будто Ольга, которую бросали и обворовывали, была одной женщиной, а Ольга, которая сейчас записывала телефон адвокатского бюро на строительной накладной, была другой, и эта вторая Ольга уже давно подозревала, что первой стоит поменьше доверять мужу.
***
Вечером Игорь все-таки приехал. Позвонил в дверь, потому что его старые ключи тоже не подходили к новому замку, и в этом была ирония, которую Ольга оценила: он сам заказал замену замков и сам оказался по ту сторону двери.
Она открыла.
Он стоял с пакетом из ресторана, в том пиджаке, который надевал на важные встречи, и улыбался так, будто пришел на свидание.
– Оль, я сейчас все объясню.
– Заходи.
Он зашел, поставил пакет на пол, огляделся, увидел содранные обои и строительный мусор и сказал с интонацией человека, который все еще надеется, что ситуацию можно вернуть в удобное русло:
– Видишь, я же говорил, сюрприз. Просто не успели закончить до твоего приезда.
– Игорь, кто эта женщина?
Он сел на табуретку и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, и Ольга подумала, что этот жест она видела тысячу раз, приходит домой, садится, расстегивает пуговицу, и раньше в этом была привычность, а теперь было что-то другое, будто он устраивается поудобнее перед тем, как начать врать.
– Какая женщина?
– Которая приходила сюда с тобой и говорила, что надо все переделать, видимо, чтобы ничего обо мне не напоминало.
Игорь посмотрел на свои руки, потом на нее, и в этом промежутке между руками и ее лицом что-то переключилось, будто он пересчитал варианты и понял, что отпираться уже не получится.
– Это Катя.
– Кто такая Катя?
– Мы познакомились на работе, она в соседнем отделе работает. Оль, это не то, что ты думаешь! — затараторил он.
– А что я думаю?
Он не ответил, и это молчание сказало больше, чем любое объяснение, потому что Игорь всегда умел говорить, это было его главное оружие: обаятельная, уверенная, немного виноватая речь, которая превращала его правоту в подарок, а его вину в недоразумение. И если он замолчал, значит, даже эта речь закончилась.
– Ты хотел продать мою квартиру! – сказала Ольга.
– Я не хотел продать, я думал, мы переедем, вместе, в другое место.
– С Катей?
– Нет! С тобой!
– А доверенность на мое имя, которую ты уже заготовил?
– Это на всякий случай, для риелтора, чтобы процесс быстрее шел, когда мы решим.
– А деньги со вклада?!
Тут он замолчал снова и потер лицо обеими руками: так он делал, когда его ловили на чем-то, и ему нужно было несколько секунд, чтобы перестроить версию.
– Я их вложил, – сказал он наконец. – В одно дело, это вернется с прибылью.
– В какое дело?
– Оль, это сложно объяснять, это инвестиция.
Она кивнула, встала и достала из сумки папку, которую подготовила за день: распечатки банковских выписок, список вывезенных вещей, который она составила, пройдя по квартире, и скриншоты фотографий квартиры с чужого ноутбука.
– Завтра утром я подаю на развод, – сказала она. – Заявление в полицию по вкладу я уже написала, его примут завтра. Документы на квартиру ты вернешь моей маме до конца недели, или я подаю отдельное заявление. Из квартиры тебе нужно забрать свои вещи до воскресенья. Ключей у тебя все равно нет.
Игорь смотрел на папку, потом на нее, и на его лице медленно проступало выражение, которое Ольга видела впервые за семь лет брака: он не знал, что сказать, видиом, потому что слов, которые могли бы это исправить, просто не существовало.
– Ты мне даже не дашь объясниться?! – спросил он тихо.
– Ты менял замки в моей квартире, чтобы я не могла войти в свой собственный дом, Игорь! Ты вывозил мои вещи, пока я загорала в Турции. Ты снял деньги, которые я копила семь лет. И ты привел сюда женщину, которая решала, какие шторы выбросить. Что тут объяснять, Игорь??
Он встал, подошел к окну и несколько секунд стоял спиной к ней, и Ольга вдруг подумала, что если бы это было кино, он бы сейчас повернулся с мокрыми глазами и сказал что-нибудь такое, от чего она бы заколебалась. Но он просто повернулся и сказал:
– Пакет с едой можно забрать?
– Забирай.
Он взял пакет, прошел к двери и у порога обернулся.
– Ты не понимаешь, Оль. Я хотел все сделать нормально.
– Нормально это когда спрашивают, Игорь. Хотя бы спрашивают…
Он ушел, и она снова закрыла дверь на новый замок, на этот раз повернула оба оборота и поставила цепочку, хотя цепочка была старая, еще от прежних хозяев, и болталась на одном шурупе.
Ольга вернулась в кухню и налила воды из-под крана. Вода была тепловатая и отдавала хлоркой, она пила ее мелкими глотками, стоя посреди разобранной кухни, в которой пахло краской, кофе и чужим присутствием.
Потом она достала телефон и написала Сергею, номер которого значился в накладной на стройматериалы: «Сергей, извините за сегодня. Ремонт я, может быть, продолжу, но уже сама и по своему плану. Если будете свободны через пару недель, я с вами свяжусь».
Он ответил через пять минут: «Без проблем. Замки менять не буду, эти хорошие».
Ольга грустно улыбнулась и положила телефон на подоконник, рядом с банкой краски…
— Ты просто жена, перестань капризничать, — сказал муж, вернувшись от мамы, пока я умирала от мигрени