Ты сам поселил маму в нашей спальне и выставил меня за дверь — поздно мириться, я передумала!

— Ну всё, Сима, подулась месяц и будя! — Тихон протопал в ботинках до самого порога кухни и водрузил на край стола коробку заварных пирожных с жёлтой наклейкой уценки.

— Собирай пожитки! Фургон внизу стоит, едем мириться!

Подруга Полина жарила у плиты румяные гренки с яйцом. От такой бесцеремонности она так и застыла с лопаткой в руке.

— Обалдеть! — не выдержала Полина, оглядывая гостя в мятой вельветовой куртке поверх фланелевой рубахи.

— Явился, не запылился! А позвонить в звонок, Тихон, вера не позволяет?

— Чего мне у чужого порога кланяться, раз тут законная жена прохлаждается? — Тихон расстегнул ворот, пригладил ладонью раннюю залысину и шумно потянул носом.

— О, гренки с чесночком! Как я люблю! Накладывай, Полька, я с утра голодный.

— Хоти дальше! — отшила его Полина и переставила тарелку с горкой горячих гренок на подоконник.

— Жалко тебе, что ли? — насупился Тихон.

— Вечно ты, Полька, колючая! Сима, ну скажи хоть слово!

Серафима сидела с краю стола в мягком вишнёвом джемпере, поправляя гребень в русых волосах. Внутри шевельнулась старая обида, но голос прозвучал ровно:

— А чего не предупредил, Тихон? Ровно месяц не звонил. Только раз в переписке спросил, где лежат таблетки для посудомойки.

Шесть лет они жили у Тихона на пятом этаже в соседнем квартале.

Свои две светлые комнаты с балконом, полученные восемь лет назад после размена с первым мужем, Серафима сдавала тихой семейной паре.

Деньги от жильцов шли в общий котёл. Из них гасили автокредит за рабочий фургон Тихона и покупали продукты.

Вдобавок Серафима по вечерам бесплатно считала заказы и распил плит для его мелкой мастерской по сборке шкафов.

В середине сентября квартиранты съехали в свою ипотеку. А через неделю из райцентра нагрянула свекровь, Раиса Прокофьевна, — якобы на декаду к городским врачам.

Только привезла гостья три тюка зимних вещей и коробку кастрюль.

На третий вечер свекровь перетащила подушки в их спальню на ортопедический матрас, купленный весной с премии невестки. Серафима возразила, а муж не церемонясь рубанул: «Мешает моя мать — уходи хоть сегодня!»

Тогда она за полчаса сложила одежду в дорожную сетку, забрала ноутбук и уехала в пустую квартиру.

Первую неделю октября ходила сама не своя, всё ждала звонка. А потом вдруг вошла во вкус!

Повесила на кухне занавески в мелкий цветочек и записалась в бассейн. Взяла на подработку учёт маленькой пекарни за углом.

А неделю назад купила билет на поезд в Казань — погулять по осенним набережным.

— Серьёзно? — подала голос Серафима.

— Прямо сейчас паковать вещи и бежать в твой фургон? С чего вдруг такая милость, Тихон? Раиса Прокофьевна домой уехала?

Тихон кашлянул в кулак и присел с краю, потеснив хлебницу.

— Ну ты загнула, Сима! Куда она на зиму глядя поедет? В райцентре батареи еле тёплые, до поликлиники три версты пешком! Остаётся мама у нас до тепла.

— Да ну? — Серафима подняла бровь.

— И где мы с тобой спать ляжем? На половичке у порога?

— Не психуй! — поморщился муж.

— Чего начинаешь сразу? В проходной комнате софа раскладывается, вдвоём отлично поместимся. Не сгонять же пожилую мать с хорошего матраса! У неё поясницу ломит!

— Значит, мама в нашей спальне, а я в проходной на софе? — уточнила Серафима.

— Под её утренние шарканья на кухню в шесть часов?

— Потерпишь, корона не упадёт! — буркнул Тихон.

— Дело житейское!

Думаете, он хоть чуточку смутился от такого предложения? Как бы не так! Сидел вразвалку, ковырял ногтем жёлтый ценник на коробке с уценёнными пирожными и явно ждал благодарности.

— Стало быть, дома ничего не поменялось, — подытожила Серафима.

— Мама на моём матрасе, а ты вдруг воспылал нежностью? Давай уже, колись. В чём дело?

— Скучаю я, Сима! — с воодушевлением соврал Тихон, но тут же сник.

— Да капец там творится, если честно! Мать упёрлась: у неё давление, у плиты стоять жарко. Кормит меня дешёвыми пельменями по акции!

— Бедняжка! — прыснула со смеху Полина у подоконника.

— Изжога замучила?

— Тебя не спросили, Полька! — огрызнулся Тихон и снова повернулся к жене: — У меня все рубахи мятые! По субботам вози маму на процедуры через весь город! А я пашу как проклятый!

— О, процесс пошёл! — весело вставила свои пять копеек Полина.

— Бесплатная стряпуха понадобилась!

— Да не лезь ты в чужую семью! — поморщился Тихон.

— Ладно бы одна готовка! Завтра двадцатое число, списание по кредиту за фургон. А у меня в бумажнике шаром покати!

— И куда заработки делись? — без улыбки спросила Серафима.

— Сентябрь же хлебный был.

— Сентябрь прошёл, а в октябре заказов кот наплакал! — заныл муж.

— Мама обогреватель гоняет сутками, за свет намотало немало! Вдобавок на понедельник большой заказ висит — три шкафа в контору.

Заказчик к восьми утра смету ждёт, а все таблицы у тебя в ноутбуке!

Серафима тихонько рассмеялась. Оно и понятно! Угадайте с трёх раз, с чьей зарплатной карты все эти годы списывался платёж за его ненаглядный фургон, чтобы благоверный не платил пени!

Тихон вечно путал даты и тратил выручку на ерунду.

Весной получил расчёт за прихожую и втайне приволок в гараж дорогущую беговую дорожку. Бегал два вечера, теперь на ней зимние куртки висят.

— Короче говоря, я всё продумал! — бодренько объявил Тихон, приняв её смешок за согласие.

— Сегодня едем ко мне. Наведёшь порядок, посчитаешь мне распил на понедельник. А твою квартиру со вторника снова жильцам сдадим!

— Даже так? — хмыкнула Полина.

— Шустрый какой!

— А чего двум комнатам зря пустовать, когда живые деньги мимо плывут?! — воодушевился Тихон.

— По-семейному всё разрулим! Маме на лекарства подкинем, кредит закроем!

Серафиме вдруг вспомнился позапрошлый год — семидесятилетие Раисы Прокофьевны. Три вечера после смены невестка лепила крохотные пельмени и пекла высокий медовик.

А именинница за столом при всей родне поморщилась: мол, коржи сухие, явно из кулинарии за углом, но сойдёт на скорую руку. Тихон тогда лишь плечами пожал — делов-то, мама пошутила!

— Никуда я не поеду, Тихон, — уверенно сказала Серафима.

— И квартиру сдавать больше не стану. Вон на полке в книге билет лежит — в пятницу уезжаю на неделю в Казань. Погуляю, отдохну по-человечески!

— Каких-таких Казаней?! — Тихон чуть коробку с пирожными на пол не уронил.

— У мужа платёж горит, заказ срывается, а она вздумала по экскурсиям бюджет разбазаривать?!

— Свой личный бюджет! — отрезала Серафима.

— Из моей зарплаты и подработки в пекарне. За этот месяц приличный запас остался, когда перестала на троих разносолы готовить. Закрыли тему!

— То есть как — личный?! — возмутился Тихон.

— Мы не в разводе вообще-то!

Тихон помрачнел, потёр шею и решил зайти с другого бока. Поднялся, без спроса приоткрыл крышку сковороды на плите, шумно втянул носом запах жареного хлеба.

— Симуль, ну хорош характер показывать, — заканючил он умоляюще.

— Погорячился я в сентябре, с кем не бывает? Шесть лет душа в душу жили! Съездишь весной в свою поездку, а сейчас выручи с кредитом и сметой…

Полина с досадой положила лопатку на край плиты и пошла в прихожую за пальто.

Они с утра сговорились пройтись до обувного за мягкими кроссовками для парка. Но выйти подруга не успела: на стене загудела трубка домофона.

Серафима вышла в переднюю и сняла трубку, решив, что заглянул курьер или соседка.

— Тиша, вы там заснули, что ли?! — разнёсся на всю прихожую зычный голос свекрови.

— У меня в твоей кабине ноги замёрзли ждать! Открывай живо, тут женщина с таксой выходила, я уже на второй этаж поднимаюсь!

Полина изумлённо уставилась на хозяйку. Серафима повесила трубку на рычаг.

Через полминуты за порогом выросла Раиса Прокофьевна в горчичном полупальто и фетровом берете набок.

Не здороваясь, гостья обошла Полину, прошествовала на кухню, открыла навесной шкафчик и переставила банку с гречкой на нижнюю полку.

— Ну ничего себе устроилась невестушка! — с ходу оценила свекровь, заглядывая на чистый подоконник.

— Просторно, светло, ступенек всего один пролёт! Не то что у тебя, Тиша, на пятом этаже — пока доползёшь без лифта, сердце выскочит!

Тихон нервно глотнул и замахал на мать руками:

— Мам, погоди минуту! Мы ещё разговариваем…

— Чего тут разговаривать, на холоде меня мариновать! — негодовала Раиса Прокофьевна и повернулась к невестке: — Слушай сюда, голубушка. Свою квартиру в райцентре я позавчера бригаде дорожников до мая сдала!

— Зачем это? — не поняла Серафима.

— А затем! — назидательно ответила свекровь.

— Предоплату я сразу на вклад положила. Мне протезы зубные ставить пора, мне положено!

А у Тиши на верхотуре жить мочи нет: соседки у лавочки горланят, до поликлиники две остановки на маршрутке трястись!

— И я тут при чём? — негромко спросила Серафима.

— Как это при чём?! — возмутилась Раиса Прокофьевна.

— У тебя поликлиника прямо через двор! Что люди скажут: мать при взрослом сыне по лестницам задыхается, а сноха одна в двух комнатах барствует?!

— Значит, вы ко мне переехать надумали? — голос Серафимы дрогнул от обиды.

— В моё жильё?

— Не переехать, а до весны пожить! — поправила свекровь.

— Вы с Тишей помоложе, возвращайтесь к нему на пятый этаж, да борщ нормальный мужу свари! Тиша, не стой столбом, неси коробки!

Два узла с одеялами ты уже к лифту занёс, тащи остальные! Только занавески эти пёстрые снимите, у меня от цветочков в глазах рябит.

— Ты сама себя слышишь, Раиса Прокофьевна?! — ахнула Полина из прихожей.

— Это же квартира Симы!

— А ты помолчи, подружка! — цыкнула свекровь.

— Муж с женой одна сатана! Ничего с ней не станется!

Серафима медленно перевела дух и обратилась к мужу:

— Так вот зачем ты плёл про квартирантов, Тихон? Уже и мамины узлы на мой этаж притащил?

Тихон нахмурился, сунул ладони в карманы куртки и перешёл в атаку:

— Да потому что с тобой иначе каши не сваришь! Заладила: моё, личное! У нас штамп в паспорте, две квартиры на двоих!

Мне что, мать обратно в холодную хату везти?! Я первый мириться приехал, мужскую гордость на полку засунул!

— Золотые слова! — тут же поддакнула Раиса Прокофьевна, поправляя берет.

— Кому ты в свои сорок восемь с таким гонором сдалась, голубушка? Первый мужик от тебя сбежал, так ты за Тишеньку двумя руками держись! Спасибо скажи, что назад зовёт!

Серафима стояла у подоконника и пару секунд не находила слов.

Взяла со стола деревянную солонку, зачем-то переставила её вплотную к хлебнице, а следом вернула обратно. Машинально расправила пальцами сборку новой занавески в цветочек.

Перед глазами вдруг всплыли зимние ночи, когда она до двух часов сводила его кривые замеры, чтобы вытянуть просроченный кредит. А родной муж без спроса приволок мамины тюки под её порог!

— Ну вы даёте, ребята… — вполголоса обронила Полина, собираясь шагнуть на кухню, но Серафима коротким жестом остановила подругу.

Хозяйка взяла с подоконника телефон, открыла банковское приложение и развернула дисплей к мужу.

— Смотри сюда, Тихон, — без пафоса сказала она и нажала на удаление шаблона.

— Автоплатёж за твой фургон я только что отменила. Завтра двадцатое — плати банку сам! Хоть у мамы со вклада проси, хоть беговую дорожку из гаража продавай.

Тихон переменился в лице, вмиг растеряв всю спесь:

— Эй, мы так не договаривались! Ты зачем это сделала?! Завтра воскресенье, где я сумму перехвачу?! Мне же просрочку влепят!

Серафима выдвинула ящик стола, достала потёртый клетчатый ежедневник с его карандашными замерами и положила рядом с коробкой уценённых пирожных.

— А тут твои неосчитанные шкафы на понедельник, — добавила она с прохладцей.

— Ноутбук я не открою. Беги ищи платного технолога — за срочный расчёт в выходной с тебя сдерут втридорога! А опоздаешь к восьми утра — заказчик неустойку выставит.

— Что? Какая ещё неустойка?! — Раиса Прокофьевна схватилась за ворот полупальто и набросилась уже на сына: — Тиша, ты же обещал мне сегодня после обеда зимние сапоги на меху выкупить!

Их в универмаге до вечера отложили!

— Мам, да помолчи ты секунду со своими сапогами! — взмолился растерянный Тихон и метнулся к жене: — Сима, ну хватит дурить!

Из-за маминых узлов закусила удила? Ладно, сейчас снесу их обратно в кузов! Пусть мама у меня остаётся, только смету посчитай и до получки выручи!

— Ты сам поселил маму в нашей спальне и выставил меня за дверь — поздно мириться, я передумала! — припечатала Серафима.

— Вернусь из Казани — разведёмся. А сейчас мы с Полиной уходим за кроссовками. Забирайте свои тюки с площадки и освобождайте помещение!

— Да пропади ты пропадом, неблагодарная! — негодовала Раиса Прокофьевна, первой направляясь к выходу.

— Пошли отсюда, Тиша! Свет клином не сошёлся, счетовода он в городе не сыщет! И пирожные со стола прихвати, не за её гроши куплено!

Тихон ссутулился, сунул в карман ежедневник, зажал под мышкой пластиковую коробку с надорванным жёлтым ценником и поплёлся за матерью к лифту.

К концу ноября, вернувшись из Казани бодрой и отдохнувшей, Серафима переставила в спальню уютное кресло и удалила номер Тихона. Разошлись они без лишнего шума ещё до первого снега.

А на днях Полина случайно встретила Тихона возле строительной базы. Свой фургон ему пришлось продать за долги, и теперь он крутил баранку по найму на чужой развозной машине.

Завидев Полину, бывший муж выпятил грудь и принялся хвалиться, будто сам бросил сварливую жену ради вольной жизни.

Договорить не вышло — в кармане куртки зазвонил телефон.

На всю стоянку разнёсся требовательный голос Раисы Прокофьевны: велела немедленно ехать на рынок за квашеной капустой, а без домашнего творога на пятый этаж даже не соваться.

Вечером Полина со смехом набрала подругу, но Серафима дослушивать не стала — торопилась на семичасовой заплыв в бассейн.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Ты сам поселил маму в нашей спальне и выставил меня за дверь — поздно мириться, я передумала!