Таня вышла с сыном из роддома. Чуда не случилось. Родители её не встретили. Светило весеннее солнце, она запахнулась в ставшую свободной куртку, подхватила пакет с вещами и документами одной рукой, другой взяла удобней ребёнка и пошла. Куда идти, не знала. Родители наотрез отказались, чтобы она забирала ребёнка домой, мама требовала написать отказную. Но Таня сама была детдомовская, от неё отказалась её мама и девушка дала себе слово, что никогда так не поступит со своим ребёнком, чего бы ей это не стоило.
Она выросла в приёмной семье, папа и мама к ней неплохо относились, как к родной. Немного даже баловали, не приучили к самостоятельности. Да и жили не очень богато, болели часто. Конечно, она сама виновата в том, что у её сына нет отца, это она сейчас понимает. Вроде бы и серьезный он был, обещал со своими родителями познакомить, а когда Таня сообщила о своей беременности, сказал, что не готов сейчас к пелёнкам. Встал и ушёл, телефон не отвечал, наверное, заблокировал её номер. Таня вздохнула:
— Никто не готов, ни папа ребёнка, ни родители. Вот она готова взять на себя ответственность за сына.
Посидела на скамейке, подставив лицо солнышку. Куда ей идти? Говорили, что есть центры для таких матерей, как она, но Таня постеснялась спрашивать их адрес, надеялась, что родители поймут и приедут за ней. За ними…не приехали.
Таня решила, что сделает так, как планировала – поедет в какое-то село к бабульке, та её приютит, Таня будет ей помогать в огороде, пока будут платить детские, а потом устроится куда-то работать. Ведь ей обязательно повезёт, вот она так и сделает, только посмотрит сейчас в телефоне, откуда отправляются автобусы на сёла. Ведь бабульки обычно добрые и ей повезёт. Она перехватила поудобней спящего сынишку, достала из кармана старенький смартфон и чуть не столкнулась на переходе с машиной. Водитель, седой высокий мужчина, выскочил из машины и начал кричать на Таню, что она не смотрит, куда идет, погубит и себя и ребёнка, а ему сидеть в тюрьме на старость.
Таня испугалась, на глаза набежали слёзы, это почувствовал ребёнок, проснулся, заплакал. Мужчина посмотрел на них и спросил, куда она идёт с малышом. Таня ответила, всхлипывая, что сама ещё не знает.
Мужчина сказал:
— А ну садись в кабину. Поедешь ко мне, там успокоишься и решим, что тебе делать. Давай, не стой, вон ребёнок заходится. Меня, кстати, Константином Григорьевичем зовут, тебя-то как?
— Я Таня.
— Садись Таня, давай помогу сесть.
Он привёз молодую маму с ребёнком в свою квартиру. Дома он выделил ей комнату, чтобы она покормила ребёнка. У него была большая 3-комнатная квартира. Перепеленать было не во что. Таня попросила Константина Григорьевича купить памперсы и дала ему свой кошелёк с тем небольшим запасом, что у неё оставался. Но мужчина наотрез отказался брать у неё деньги, сказав, что тратить всё равно не на кого.
Сам он быстро поднялся к соседке, которая работала врачом, надеясь, что она окажется дома. Соседка как раз была выходная, перезвонив куда-то и обсудив все, она составила внушительный список необходимого и вручила Константину Григорьевичу.
Когда он принёс покупки в квартиру, увидел, что Таня уснула, прямо полусидя, склонив голову на подушку, а ребёнок размотался и не спит. Помыв руки, он взял его на руки, чтобы молодая мама поспала. Только он прикрыл дверь в комнату, как Таня проснулась и не увидев ребёнка, начала кричать, где мой ребёнок. Константин Григорьевич внёс ребёнка с улыбкой, мол чего всполошилась, хотел, чтобы поспала. Показав, все что купил для малыша и мамы, он предложил перепеленать его. Мужчина сказал, что попозже придёт его хорошая соседка врач и расскажет, что и как нужно делать с малышом. Она и вызовет сюда участкового врача на завтра.
Далее он завел с ней разговор.
— Никакого села и никакой бабки тебе не нужно искать. Живи у меня, места хватит. Я вдовец, ни детей, ни внуков у меня нет. Я получаю пенсию плюс ещё работаю. Одиночество меня очень угнетает и я буду рад таким жильцам.
— А у вас были дети?
— Был, Таня, сын у меня. Я работал на Севере вахтовым методом, полгода там, полгода здесь. Сын учился в институте, встречался с девушкой. На последнем курсе решили расписаться, так как невеста ждала ребёнка. Ждали с вахты меня, чтобы сыграть свадьбу. Но сын любил мотоциклы, не справился с управлением, разбился насмерть. Как раз перед моим приездом, так что я приехал сразу на похороны. Тяжело заболела жена, похоронив сына. За всем этим я потерял невесту сына из виду, хотя и фото её есть и знал, что ребёнка ждет от сына. Как не искал – не нашёл. Поэтому и прошу Таня, оставайся у меня. Хоть почувствую на старость, что такое семья. Кстати, как сына то назвала?
— Не знаю, почему-то хотела назвать Савелием, имя мне нравится, хотя и не очень популярное.
— Савелий???? Таня, это имя моего сына. Я же не называл тебе его имя. Ну, тут ты вот угадала, обрадовала старика. Ну, остаешься?
— С удовольствием. А я вот детдомовская, меня удочерили, но вот сына моего принимать не захотели. Поэтому не забрали меня из роддома и мне идти некуда. Конечно, если бы не они, не знаю, что получилось из меня, а так я колледж закончила, у меня была сытая жизнь. Хотя после детдома я бы получила квартиру. Мама родная подбросила меня под ворота детдома, положив только цепочку с кулончиком мне на одеяло.
— Ну ты иди переоденься, там я и тебе купил одежду и будем заниматься ребёнком и хозяйством. Вот, ванночку нужно хорошенько помыть, как купать соседка покажет. Ну и самим покушать, ведь мамочке нужно кушать хорошо, чтобы молоко было.
Когда переодевшись в новую одежду она вышла к Константину Григорьевичу, он заметил на шее цепочку и спросил, та ли цепочка, которую мама оставила. Таня ответила, что да, та. При этом она достала кулон. Вот тогда-то перед мужчиной и поплыл пол и если бы не Таня, так бы и упал.
Придя в себя, попросил посмотреть кулон. Взяв его в руки, он спросил, открывала ли она его. Но Таня ответила, что там нет никаких застёжек. Тогда Константин Григорьевич сказал, что он лично заказывал этот кулон для своего сына, он открывается по-особенному. И он показал, как. Кулон открылся на две половинки. Внутри была маленькая прядь волос.
— Это волосы моего сына, сам вложил. Так получается, ты моя внучка? И судьба нас свела не зря!
— А давайте сделаем ещё и тест! Что бы вы не сомневались, что вы мой дедушка.
— И не подумаю. Ты моя внучка, это мой правнук и больше этот вопрос не подымаем. Да ты и похожа на сына, то-то смотрю, что-то знакомое в твоих чертах. А у меня фото твоей мамы есть. Могу показать твоих родителей.
Таня осталась жить с Константином Григорьевичем. Постепенно быт налаживался, молоко у молодой мамы начало прибывать и маленький Сава, конечно, с неохотой после соски, но начал осваивать мамину грудь.
А приёмные родители Тани, так и прождав до ночи Таню, поняли, что она не вернётся. Они хотели её просто проучить, показать ей, что не стоит ей показывать характер, ведь они взяли её из детского дома, чтобы она была им опорой в старости. А она ослушалась, аборт не сделала, от ребёнка не отказалась. Они были уверены, что Тане некуда идти и она придёт с покаянием, и они её всё-таки заставят сдать ребёнка в детский дом. Они даже и не думали, что могут сказать соседи.
Конечно, они ни разу не пожалели, что удочерили её. Таня не имела больших проблем с адаптацией, что бывает часто с детьми, которые всю жизнь до усыновления- удочерения прожили в детском доме. За полгода она поняла разницу между правилами проживания в семье и в детдоме. Очень быстро стала называть их мама и папа, правда сначала добавляла мама Света и папа Саша, но потом просто: папа, мама. В школе быстро нашла общий язык с одноклассниками, училась хорошо, не круглая отличница, но закончила 11 класс без троек. Поступила в колледж на обучение по специальности «Мастер по обработке цифровой информации». Ей очень нравилось это направление развития технологий. Кстати, первый курс закончила на отлично, несмотря ни на что.
Утром приемные родители решили пойти в полицию и написать заявление на розыск. Но когда они рассказали обстоятельства пропажи своей дочери, пожилой участковый сказал, что тогда и он возбудит против них уголовное дело об оставление человека без помощи. Ведь не пустить мать с грудным ребёнком домой, где она прописана — это преступление. А какой розыск, если это её решение было не возвращаться, она совершеннолетняя. Может он и просто пугал эту пару, но вышли они оттуда вконец расстроенными.
По дороге Света сказала мужу:
— Саша, неужели мы не смогли бы воспитать внука? Неужели бы не хватило денег? Сначала бы Танюшкины деньги на ребёнка пошли, доучилась бы , пошла работать, специальность вот у неё хорошая и способности…
— Света, ведь это ты меня убедила, чтобы Таня ребёнка отдала. По сути, Света, чтобы поступила она с ребёнком, как и её мама. Я конечно, виноват, что пошёл у тебя на поводу и очень об этом жалею. Где она теперь? Молодец, не сдалась нам.
И Саша замолчал до самого дома. Перед подъездом на лавочке сидела соседка этажом ниже. Она с гордостью держалась рукой за коляску, как бы показывая, что у неё есть внук.
— Здравствуйте. А что Тани не видно? Родила уже? Что с ней?
— Здравствуйте, да родила, сына. Сейчас в санатории, — ляпнула первое, что подвернулось на язык Света и юркнула в подъезд, не став слушать дальнейших расспросов.
Так прошло полгода. От Тани не было никаких вестей, хотя Светлана раз в неделю обзванивала больницы, вдруг она там. Ничего. В колледже она взяла академический отпуск. Областной центр был большой.
Саша после работы просто проходил в комнату и смотрел телевизор или копался в своей старой Мазде в гараже.
Как –то в марте они поехали в гипермаркет, закупить продукты на месяц, семена прикупить. У Светы была получена в наследство маленькая летняя дача, даже можно сказать, что почти бытовка. Главное было к ней 8 соток земли. В этом году Света решила основательно там поработать.
Когда они вышли из машины на стоянке перед гипермаркетом, они увидели, что буквально навстречу им шла Таня с малышом в специальном рюкзаке. Рядом шёл пожилой мужчина, толкая перед собой тележку, нагруженную подгузниками, продуктами и другими вещами. Но Света первое, что увидела – подгузники.
— Таня! Ты где пропала? Мы искали тебя.
— Мама Света, плохо искали, вы ведь знали, в каком роддоме я рожала. Дедушка, знакомься, это мама Света и папа Саша, мои приёмные родители, которые не приняли меня с Савушкой. А это мой родной дедушка, Константин Григорьевич. Он действительно родной во всех отношениях, не дал пропасть на улице.
Промолчав немного, высказался и Константин:
— Я никогда не понимал людей, взявших в дом котёнка и затем выкидывать котят на мусорку, которых привела повзрослевшая кошка. Или не берите животное или решайте эту проблему как цивилизованные люди. А Таня не котёнок, её ребёнка выкинуть не получилось. Я вам даже руки не подам, а Таня пусть как хочет.
— Таня, дочка, мы поступили с тобой, как чужие, неужели никогда не простишь нас? – спросил Александр.
— Чужие как раз поступили как родные. Не знаю, не теперь…. Да и как я смогу прийти к вам с сыном, зная, что вы его не хотели принять. Приходить сама…. — также не выход. Я помню и школьные утренники и все дни рождения, что вы делали для меня, это также осталось со мной, как самое светлое. Помню, как папа Саша отпрашивался с работы, чтобы посмотреть моё выступление. Помню, как мама Света расшивала платье снежинки поздним вечером. И помню, как вы требовали сделать аборт, как не встретили меня из роддома. Вы меня вычеркнули из своей жизни.
С этими словами Таня повернулась к Константину Григорьевичу, попросив открыть багажник, чтобы разгрузить тележку.
— Таня, я виноват, я проявил слабость, пошёл на поводу у Светы, но позволь мне….нам надеяться на то, что мы снова станем семьей. Ну или хоть иногда видеться. И я не хочу быть снова папа Саша, хочу стать вновь папой. Позвони нам, если захочешь увидеться и познакомить нас с внуком. А Вам, Константин Григорьевич, огромное спасибо за нашу дочь, что не дали ей пропасть из-за нашей глупости.
— Это моя настоящая внучка, с которой меня свел Господь и которую я потерял в своё время. А встретиться…если Таня захочет. Но я буду рядом, чтобы вы знали.
— Ну это конечно, а как же. Если захотите, мы всегда будем вам всем рады.
Таня с Константином Григорьевичем сели в машину, а Светлана и Александр так и остались стоять возле машины.
Через два месяца у Александра раздался звонок:
— Здравствуй, папа. Я соскучилась по тебе. Может, где нибудь встретимся…
Как попытка украсть загородный дом по доверенности обернулась долгом в четыре миллиона