Татьяна ещё не получила премию, а Максим уже объявил её семейным ресурсом. За один выходной выяснилось, что у «общего дела» три разных названия, и каждый родственник уверен: именно его цель Татьяна лично согласилась оплатить.
– Не планируй премию тратить, – сказал Максим, даже не подняв головы от телефона. – Деньги уже нужны на общее дело.
Я остановилась у кухонного стола с папкой в руках.
– На какое?
– Таня, ну не начинай. Нормальное семейное дело. Потом всё обсудим.
– Если мы уже решили, как ты говоришь, то что именно мы решили?
Максим наконец посмотрел на меня. Лицо у него было такое, будто я попросила объяснить очевидное.
– Ты только вчера узнала про премию и уже мысленно разложила её по полочкам. Дай день. Я сам всё объясню.
Днём раньше руководитель сообщил мне сумму. Шестьсот тысяч рублей за проект, который мы закрыли после девяти месяцев переносов, переделок и бесконечных согласований. Деньги должны были прийти в понедельник вместе с зарплатой.
Я ещё ничего с ними не сделала. Даже себе не пообещала новую сумку, поездку или ремонт.
В среду вечером только сказала Максиму:
– Подтвердили премию. Шестьсот.
Он присвистнул, обнял меня за плечи и ответил:
– Вот это ты молодец.
На этом разговор закончился.
А в четверг, оказывается, существовало уже какое-то «общее дело».
– Ты кому-то что-то обещал? – спросила я.
– Почему сразу обещал? С тобой невозможно нормально обсудить помощь семье. Ты сначала начинаешь считать, потом задаёшь двадцать вопросов, а человеку уже неловко, что вообще попросил.
– Так попросил кто?
– Я же сказал: поговорим позже.
Он встал, взял со стола ключи.
– И только не делай вид, будто я на твои деньги покушаюсь. Мы муж и жена.
Вот это было очень в его манере. Не ответить на вопрос, зато объяснить, почему сам вопрос неправильный.
Раньше такие вещи касались мелочей.
Максим мог сказать матери: «Мы в воскресенье заедем», хотя меня никто не спрашивал, свободна ли я. Мог пообещать Денису мой складной стол для дачи, а потом сообщить мне, что брату на пару дней нужнее. Или пригласить Оксану к нам на ужин и за час до её приезда сказать:
– Я думал, ты не против.
Обычно я ворчала, но разруливала. Переносила свои дела. Доставала лишнюю тарелку. Объясняла, где лежит стол.
Шестьсот тысяч были не лишней тарелкой.
– Максим, до понедельника никаких решений от моего имени не принимай.
– Да кто принимает? – Он уже натягивал куртку. – Я просто сказал, что деньги нужны не только тебе.
Дверь закрылась.
Я осталась у стола и ещё раз открыла банковское приложение, хотя смотреть там было пока не на что.
Премии не было.
Зато у неё уже имелось назначение, о котором знали все, кроме меня.
В субботу около одиннадцати приехал Денис.
С братом Максима мы виделись часто. Он несколько лет работал на себя: делал встроенные шкафы, лестницы, деревянные перегородки. За последний год заказов стало больше, и Денис снял небольшое помещение под мастерскую.
Он вошёл в прихожую с рулеткой, торчащей из кармана куртки, и сразу спросил:
– Максим дома?
– В магазин уехал. Скоро будет.
– Тогда я пока тебе скажу. Спасибо.
– За что?
Денис улыбнулся и хлопнул ладонью по папке, которую держал под мышкой.
– За станки. Я, если честно, не ожидал, что вы так серьёзно поможете.
Я посмотрела на папку.
– Какие станки?
Улыбка у него осталась, но стала осторожнее.
– Максим не говорил?
– О чём именно?
– Про триста тысяч.
Он произнёс сумму без паузы. Значит, она появилась не сейчас.
Я сняла с вешалки его куртку и повесила ровнее, просто чтобы занять руки.
– Денис, расскажи с начала.
– Да там нечего рассказывать. Я Максу сказал, что хочу купить форматник и нормальную вытяжку. Кредит брать не хочется, оборудование и так в рассрочке частично. Он через пару дней позвонил и сказал, что у тебя большая премия и вы решили вложиться в мастерскую. Триста тысяч. Я ещё переспросил: ты точно не против? Он сказал, что идея твоя тоже.
Вот тогда я впервые подумала, что «общее дело» получило название.
Мне оно не нравилось хотя бы потому, что никто со мной это дело не обсуждал. Но теперь слова Максима становились понятнее.
– Ты уже что-то заказал?
– Нет. Я не сумасшедший. Деньги сначала получить надо. Но продавцу сказал, что в начале недели дам ответ.
Это меня немного успокоило.
– Хорошо, что не заказал.
Денис нахмурился.
– Таня, если у вас планы поменялись, скажи сразу. Я не обижусь. Просто Максим говорил так, будто вопрос закрыт.
– У нас планы не менялись.
– Тогда всё нормально?
– Я сказала, что планы не менялись. Это не то же самое.
Он посмотрел на меня внимательнее.
В этот момент за дверью повернулся ключ. Вошёл Максим с двумя пакетами.
– О, Денис уже здесь. Отлично.
Брат перевёл взгляд с него на меня.
– Мы как раз про мастерскую.
Максим поставил пакеты на тумбу.
– Ну и прекрасно. Я же говорил, решим.
– Ты говорил, что решили, – сказала я.
Максим не ответил. Начал вытаскивать продукты, будто разговор уже потерял для него интерес.
Денис замялся, потом положил папку на комод.
– Ладно. Я пока ничего не беру. Вы между собой разберитесь.
– Да чего разбираться? – Максим повысил голос совсем немного. – Таня просто любит, чтобы всё было оформлено в трёх экземплярах.
Я повернулась к нему.
– Назови одно. Что именно мы решили?
Он взял пакет с яблоками.
– Потом.
Денис быстро посмотрел на меня.
Теперь он тоже услышал это «потом».
Через час приехала Галина Петровна.
Она заранее собиралась забрать у нас коробку с формами для выпечки, поэтому её появление никого не удивило.
Удивил меня вопрос, который она задала почти сразу после того, как сняла пальто.
– Танечка, я размеры кухни вчера ещё раз проверила. Как думаешь, можно мастеру уже звонить или дождаться понедельника?
Я как раз ставила коробку на стул.
– Какому мастеру?
– По мебели.
– Какой мебели?
Галина Петровна посмотрела на Максима, сидевшего у окна.
– Сын, ты ей вообще ничего не рассказываешь?
Максим быстро ответил:
– Мам, рассказываю. Просто не всё сразу.
Она вздохнула и повернулась ко мне.
– Я решила старую стенку в комнате убрать и кухню наконец заменить. Там дверцы уже перекошены. Максим сказал, что вы поможете. Двести пятьдесят тысяч из премии. Остальное я добавлю сама.
Я не сразу ответила.
Денис уже уехал. На комоде после него остался карандаш, выпавший из папки.
Я зачем-то посмотрела на этот карандаш, потом на Максима.
– Двести пятьдесят?
– Ну да. Он сказал, вы обсудили.
Галина Петровна произнесла это без нажима. Она действительно считала, что разговор состоялся.
– А что именно Максим сказал про меня?
– Что ты сама понимаешь: мне одной сейчас такую сумму тяжело собрать. И что вы решили часть премии направить мне. Я ещё сказала, что неудобно столько брать. Он ответил: «Татьяна не против, мы это вместе решили».
Максим встал.
– Мам, ну зачем ты слово в слово пересказываешь?
– А что такого?
– Ничего, – ответила я. – Наоборот. Очень полезно.
Он посмотрел на меня.
В этот момент я поняла, что мастерская была не «общим делом».
И мебель тоже.
Потому что одна премия уже успела раздвоиться.
Я не стала выяснять отношения при Галине Петровне.
– Пока ничего не заказывайте. В понедельник денег ещё утром может не быть, да и вообще нам нужно уточнить.
Свекровь поджала губы.
– Максим говорил, что всё точно.
– Поэтому я и хочу уточнить.
Он прошёл мимо меня на кухню и слишком громко поставил стакан в раковину.
Галина Петровна забрала коробку и ушла минут через двадцать.
У двери она ещё раз спросила:
– Таня, ты только заранее скажи, если передумали. Мастер цену держать долго не будет.
Я посмотрела ей в глаза.
– Я скажу заранее. Но я пока ничего не передумывала.
Она, кажется, хотела переспросить, однако Максим уже протянул ей пальто.
После её ухода я достала телефон.
– Садись, – сказал Максим. – Сейчас объясню.
– Не сейчас.
– А когда?
– Когда у меня будет вся информация.
– Какая ещё информация? Денис попросил, мама попросила. Людям нужна помощь. Что тут расследовать?
– Пока я знаю про пятьсот пятьдесят тысяч.
Максим отвёл взгляд.
Очень коротко.
Но я заметила.
– Есть ещё кто-то?
– Таня, прекрати.
– Есть?
– Я никому ничего не раздал.
– Я спрашиваю не это.
Он открыл рот, потом махнул рукой.
– Сама накручиваешь.
Вечером позвонила Оксана.
Мы с ней не были подругами, но общались нормально. Она работала бухгалтером в небольшой торговой компании, давно копила на квартиру и последние месяцы постоянно просматривала объявления.
– Таня, я быстро, – сказала она. – Я хотела ещё раз спасибо сказать. Максим сегодня написал, что всё в силе. Для меня это правда очень много значит.
Я прикрыла дверь спальни.
– Что именно в силе, Оксан?
На другом конце стало тише.
– Первый взнос.
– Какая сумма?
– Четыреста.
Я села на край кровати.
Шестьсот тысяч.
Триста Денису.
Двести пятьдесят Галине Петровне.
Четыреста Оксане.
Девятьсот пятьдесят.
Я взяла лежавший на тумбочке блокнот и записала три числа одно под другим. Не потому, что не могла сложить в уме. Мне нужно было увидеть их рядом.
– Максим сказал, что я согласилась?
– Конечно. Я специально переспросила. Я же понимаю, что премия твоя. Он сказал, вы хотите помочь мне увеличить взнос, чтобы платёж потом был меньше.
– Когда он это сказал впервые?
– В четверг вечером. А сегодня написал, что в понедельник всё решится.
Я медленно провела ручкой под цифрами.
В четверг.
В тот самый вечер, когда Максим сообщил мне про «общее дело», у этого дела уже существовало как минимум одно конкретное имя.
– Ты уже внесла куда-то эти деньги?
– Нет. У меня свои накопления лежат. Но я сказала риелтору, что смогу увеличить первый взнос. Если что-то изменилось, скажи. Я не хочу влезать между вами.
– Ты не влезала.
– Тогда почему ты так разговариваешь?
Я посмотрела на закрытую дверь.
– Потому что Денис ждёт триста тысяч на мастерскую, а ваша мама двести пятьдесят на мебель.
Оксана ничего не сказала несколько секунд.
Потом спросила:
– Это из той же премии?
– Другой у меня нет.
– Подожди. Максим мне сказал, что маме вы помогли раньше и сейчас вопрос только со мной.
Вот оно.
Не три просьбы.
Три отдельные истории.
Каждому Максим объяснил, что именно его дело и есть то самое важное решение, которое поддержала я.
– Оксан, завтра сможешь приехать к двум?
– А зачем?
– Хочу, чтобы мы один раз поговорили все вместе.
– С мамой и Денисом?
– И с Максимом.
Она выдохнула.
– Я приеду.
Когда я вышла из спальни, Максим сидел перед телевизором. Звук был включён, но он смотрел не на экран.
– Оксана звонила, – сказала я.
Он сразу взял пульт и убавил громкость.
– Ну?
– Четыреста тысяч.
– Она тебе сама сумму назвала?
– А должна была скрыть?
– Я не это имею в виду.
– Денису ты обещал триста. Маме двести пятьдесят. Оксане четыреста. Итого девятьсот пятьдесят тысяч из шестисот.
Максим потёр подбородок.
– Если ты будешь всё складывать именно так, конечно, получится ерунда.
Я даже усмехнулась.
– А как нужно складывать триста, двести пятьдесят и четыреста, чтобы получилось не ерунда?
– Никто не говорил, что все получат ровно столько. Это были ориентиры.
– Они об этом знают?
– Людям надо дать надежду. Потом садишься и решаешь по реальным возможностям.
– Кто садится?
– Мы.
– Нет, Максим. Сначала ты обещаешь. Потом мы садимся. Очень удобная последовательность.
Он раздражённо бросил пульт на диван.
– Я хотел помочь всем. Это преступление?
– Нет. На свои деньги можешь помочь всем, кому хочешь.
– Опять началось: твои, мои. Мы семья.
– Именно поэтому ты три раза сказал «Татьяна согласна»?
Он встал.
– Я знал, что ты в итоге не откажешь. Ты нормальный человек.
Вот эта фраза объяснила больше, чем всё остальное.
Не «я думал, ты согласишься».
Не «я хотел сначала обсудить».
Он знал, что мне будет трудно отказать после того, как люди уже поблагодарили.
– Завтра в два приезжают Денис, твоя мама и Оксана, – сказала я.
Максим резко повернулся.
– Зачем?
– Поговорим про общее дело.
– Не устраивай цирк.
– Я никого не собираюсь развлекать.
– Таня, зачем устраивать бухгалтерию? Я тебе сейчас всё объяснил.
– Нет. Ты объяснил только мне, что суммы были «ориентирами». Завтра объяснишь это тем, кому называл их как решение.
– Ты специально хочешь меня выставить идиотом перед семьёй.
– Я хочу услышать одну версию вместо трёх.
– Можно же решить нормально, без общего собрания.
– Можно было. До того, как ты сообщил каждому, что решение уже принято мной.
Он прошёлся по комнате, остановился возле окна, потом вернулся.
– Отмени.
– Нет.
– Я сам с ними поговорю.
– Завтра. При всех.
– Таня.
– В два часа.
Я ушла в спальню и закрыла дверь.
Через десять минут телефон завибрировал.
Денис написал: «Буду».
Через минуту Галина Петровна прислала вопросительный знак, потом сообщение:
«Максим сказал, что не надо приезжать. Так надо или нет?»
Я ответила:
«Надо. Хочу, чтобы мы вместе уточнили договорённости».
Максим уже начал отменять встречу за моей спиной.
Это окончательно убедило меня, что встреча необходима.
В воскресенье я не стала накрывать праздничный стол.
Поставила запечённую курицу, салат, хлеб и тарелку с нарезанными овощами. Обычный семейный обед.
Мне не хотелось, чтобы потом кто-нибудь вспоминал, как красиво мы сидели, когда выясняли, кому достанутся мои деньги.
Денис приехал первым.
Принёс тот самый карандаш, который забыл у нас, и положил его на тумбу.
– Я вообще не понимаю, зачем нас собрали. Если вы передумали, скажите.
– Подождём остальных.
Галина Петровна появилась через пять минут. Она сразу была недовольна.
– Максим всю дорогу пишет, что разговор ни к чему. Я уже чувствую себя так, будто пришла требовать чужое.
– А я разве не за этим пришёл? – сухо спросил Денис.
– Тебе хотя бы для работы.
– А мебель мне для красоты, что ли?
– Мам, Денис, не начинайте, – сказала вошедшая следом Оксана. – Я уже понимаю, что здесь у каждого своя история.
Максим вышел из кухни последним.
– Вот именно. У каждого своя ситуация. Поэтому я и говорил, что не надо устраивать общий разбор.
– Садитесь, – сказала я.
Первые несколько минут никто не ел.
Максим попытался говорить о чём-то постороннем. Спросил Дениса про заказ, у матери про дела, у Оксаны про квартиру.
Все отвечали коротко.
Наконец Денис положил вилку.
– Давайте уже. У меня в мастерской монтаж вечером. Я хочу понять, рассчитывать мне на эти триста или нет.
Галина Петровна повернула голову.
– Какие триста?
Денис посмотрел на неё.
– На оборудование.
– Максим сказал, что деньги идут мне на мебель.
– Какие деньги?
– Из Таниной премии. Двести пятьдесят.
Оксана отодвинула тарелку.
– А мне он обещал четыреста на взнос.
Вот теперь все трое посмотрели на Максима.
Он сидел напротив меня и медленно складывал салфетку пополам.
– Я каждому говорил, что будем смотреть по ситуации, – произнёс он.
– Нет, – сказал Денис. – Ты сказал: «Таня тоже считает, что мастерская сейчас важнее».
Галина Петровна резко повернулась к сыну.
– А мне ты сказал, что Таня сама понимает, что мне нужно заменить мебель сейчас, пока мастер не поднял цену.
Оксана добавила:
– Мне ты сказал, что вы решили помочь именно с первым взносом, потому что потом я сама буду платить ипотеку и больше просить не стану.
Максим поднял руки.
– Ну хорошо. Я хотел всем помочь. Почему вы сразу набросились?
– Я не набросился, – ответил Денис. – Я спрашиваю, откуда взялись триста тысяч.
– Оттуда же, откуда мои двести пятьдесят, – сказала Галина Петровна.
– Мам, не надо.
– Что не надо? Мне сын сообщил, что вопрос решён. Я уже мастеру позвонила.
– Вы заказали мебель? – спросила я.
– Нет. Он должен приехать во вторник замерить. Но я договорилась.
– Значит, отменять заказ не нужно. Только замер, если вы сами не готовы оплачивать дальше.
Она поджала губы, но кивнула.
Денис посмотрел на меня.
– Тогда скажи прямо. Ты не давала согласия?
– Не давала.
– Вообще никому?
– Вообще никому.
Оксана опустила глаза на стол.
– Мне Максим сказал, что это ты предложила увеличить сумму.
– Я узнала о твоих четырёхстах тысячах вчера вечером.
Максим раздражённо отодвинул стул.
– Можно не делать из меня мошенника? Я не украл эти деньги. Они вообще ещё не пришли.
– А кто сказал «украл»? – спросил Денис.
– По тому, как вы смотрите.
Галина Петровна вздохнула.
– Максим, зачем ты тогда так говорил?
– Потому что если каждому сразу сказать «нет», мы вообще никогда никому не поможем.
– Кто «мы»? – спросила я.
Он посмотрел на меня.
– Мы с тобой.
– Тогда ещё раз. Когда именно я согласилась на мастерскую?
– Ты знала, что Денису нужны деньги.
– Я знала, что он расширяет мастерскую. Это не согласие на триста тысяч.
– Хорошо. Маме мебель нужна давно.
– Я это тоже знаю. Где моё согласие на двести пятьдесят?
Максим сжал губы.
Оксана вмешалась:
– А со мной ты когда решил?
– Оксан, не надо сейчас делать вид, что тебе помощь не нужна.
– Нужна. Поэтому я и спрашиваю. Если ты просто хотел поговорить с Таней, зачем ты сказал мне, что она уже согласилась?
Он повернулся к ней.
– Потому что ты бы иначе сразу отказалась от квартиры.
– И что?
– Я хотел, чтобы ты не сдалась.
– За счёт денег, которых у тебя нет?
Максим посмотрел на меня.
– Таня, скажи уже, сколько ты готова дать. И закроем вопрос. Шестьсот тысяч всё равно не нужны тебе целиком прямо сейчас.
Вот она, точка, к которой он вёл весь разговор.
Три человека сидели за моим столом и ждали цифру.
Если я назову хотя бы сто тысяч, начнётся делёж.
Денис скажет, сколько ему не хватает на станок.
Галина Петровна напомнит про мебель.
Оксана посчитает ипотеку.
И всё снова станет моей задачей.
Максим обещал.
Я сокращаю.
Максим помогал.
Я отказывала.
Я посмотрела сначала на Дениса, потом на Галину Петровну, потом на Оксану.
– Я не буду называть сумму.
Галина Петровна первой нахмурилась.
– То есть вообще никому?
– Сейчас вопрос не в этом.
– А в чём тогда? – спросил Денис.
– В том, что Максим каждому из вас назвал конкретную сумму и каждому сказал, что я лично согласна. Я хочу понять, что именно он называл нашим решением.
Максим усмехнулся.
– Опять формулировки.
– Да. Сегодня именно формулировки.
Я положила ладонь на лежавший рядом блокнот. В нём всё ещё были записаны три числа.
– Максим, а какое из этих трёх дел ты называл нашим?
Он посмотрел на меня.
Никто не перебивал.
– Все три важные, – наконец сказал он.
– Я спросила не это. Какое из них было тем «общим делом», на которое ты в четверг сказал мне не планировать премию?
– Я не обязан выбирать.
– Но им ты выбрал.
Денис откинулся на спинку стула.
– Мне он прямо сказал, что мастерская сейчас важнее остального.
Галина Петровна сразу ответила:
– А мне сказал, что братьям он уже помогал раньше и теперь в первую очередь нужно решить мой вопрос.
Оксана коротко рассмеялась, но весёлого в этом не было.
– Мне сказали, что мама со своей мебелью может подождать, а Денис сам зарабатывает.
Максим резко посмотрел на неё.
– Я не говорил «может подождать».
– Ты сказал: «У мамы ничего срочного».
Галина Петровна положила вилку.
– Вот как.
– Мам, не начинай.
– Я пока вообще ничего не начинала. Я слушаю.
Максим повернулся ко мне.
– Довольна? Всех перессорила.
– Нет, – сказал Денис раньше меня. – Это не она сейчас три версии рассказала.
Максим замолчал.
Я видела, как он ищет выход.
Не ответ, а именно выход.
Перевести разговор на жадность, неблагодарность, на то, что все родственники действительно нуждаются в деньгах.
Раньше это работало.
Кто станет спорить, что матери нужна мебель?
Кто скажет, что брату не стоит развивать дело?
Кто будет против квартиры для сестры?
Но вопрос был не в их целях.
– Я хочу услышать одно, – сказала я. – Зачем ты обещал одну и ту же премию трижды?
– Не одну и ту же.
– Максим, у меня одна премия.
– Я думал, потом распределим.
– Кто распределит?
Он не ответил.
– Я?
– Мы.
– Нет. Ты уже распределил. Девятьсот пятьдесят тысяч из шестисот. Потом ты собирался прийти ко мне и что сказать?
Максим провёл рукой по лицу.
– Что надо помочь семье.
– И если я скажу, что могу выделить, например, двести тысяч?
– Ну и поделили бы.
Денис нахмурился.
– Подожди. Ты мне сказал триста.
– Денис, это была предварительная сумма.
– Ты не говорил «предварительная».
Галина Петровна кивнула.
– Мне тоже.
Оксана ничего не сказала. Она просто смотрела на брата.
Максим раздражённо выдохнул.
– Хорошо. Хотите правду? Я знал, что если сначала приду к Татьяне с тремя просьбами, она начнёт считать и половине откажет ещё до разговора. А так вопросы уже реальные. Люди рассчитывают. Можно сесть и найти компромисс.
– То есть люди должны были рассчитывать, чтобы мне сложнее было сказать нет? – спросила я.
– Не переворачивай.
– Я не переворачиваю. Я уточняю.
– Ты всё равно не оставила бы премию себе целиком.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что я тебя знаю.
Я посмотрела на него и вдруг очень ясно вспомнила все наши маленькие «мы решили».
Мы решили заехать к маме.
Мы решили дать Денису стол.
Мы решили пригласить Оксану.
Тогда цена вопроса была час, вещь, один вечер.
Максим не привык спрашивать, если был уверен, что потом я соглашусь ради мира.
Теперь цена просто выросла.
– Ты не меня знаешь, – сказала я. – Ты знаешь, что мне неприятно отказывать людям после того, как им уже что-то пообещали от моего имени.
Он отвернулся.
И этого мне было достаточно.
Галина Петровна первой заговорила.
– Я мебель оплачу сама. Или подожду. Мне не нравится, что меня сюда впутали.
– Мам, никто тебя не впутывал.
– Ты меня впутал. Я два дня думала, что Татьяна дала деньги и просто стесняется обсуждать сумму. Хорошо ещё, что я мастеру ничего не перевела.
Денис закрыл папку.
– Я тоже сам разберусь. Возьму оборудование позже или кредит пересчитаю. Но, Макс, ты мне больше не говори «Таня согласна», если Таня рядом не сидит.
Оксана посмотрела на меня.
– Я свою квартиру всё равно буду искать. Просто с тем взносом, который у меня есть. И да, я вчера уже подумала, что ты странно себя ведёшь. Получается, я бы потом ещё и на тебя обиделась.
– Именно.
Максим резко встал.
– Всё, хватит. Все святые, я один виноват. Отличный семейный обед.
– Сядь, – сказала Галина Петровна.
Он удивлённо посмотрел на неё.
– Мам.
– Сядь. Ты сам устроил. Дослушай.
Он сел.
Свекровь повернулась ко мне.
– Таня, ты премию никому не должна. Это понятно.
Потом посмотрела на сына.
– А ты теперь каждому сам скажешь, что обещал без её согласия. Не так, что «Таня передумала», а как было.
Максим усмехнулся.
– Вы уже всё решили за меня?
– Нет, – ответила Оксана. – Мы как раз впервые просим тебя самому ответить за то, что ты уже решил за других.
После этой фразы за столом наконец начали есть.
Не потому, что конфликт закончился. Просто курица остывала, Денису действительно надо было ехать на монтаж, а Галина Петровна не любила выбрасывать еду.
Разговор перешёл на практические вещи.
Денис сказал, что продавцу оборудования ответит сам.
Галина Петровна отменит замер, если не договорится о более дешёвом варианте.
Оксана предупредит риелтора, что увеличенного взноса не будет.
Никто больше не спрашивал, сколько я готова дать.
Максим почти не говорил.
Когда все разошлись, он начал собирать тарелки.
– Ты этого добивалась? – спросил он.
– Чего именно?
– Чтобы они на меня смотрели как на вруна.
– Я добивалась, чтобы они перестали смотреть на меня как на человека, который сначала обещал, а потом пожалел денег.
Он поставил тарелки в раковину.
– Я хотел как лучше.
– Для кого?
– Для всех.
– Для себя тоже.
Он обернулся.
– При чём тут я?
– При том, что каждому хорошую новость приносил ты. Денис должен был помнить, что брат помог с мастерской. Мама, что сын нашёл деньги на мебель. Оксана, что брат поддержал с квартирой. А когда выяснилось бы, что девятьсот пятьдесят тысяч из шестисот не получаются, сокращать суммы должна была я.
Максим ничего не ответил.
– Вот зачем тебе понадобилось обещать премию трижды. Благодарность оставалась тебе. Отказы доставались мне.
– Ты всё слишком цинично раскладываешь.
– Ты сам попросил не устраивать бухгалтерию.
Он сел за стол.
– И что теперь? Будем жить как соседи и согласовывать каждую копейку?
– Каждую копейку не надо. Чужое согласие надо.
– Я же извинился бы.
– Ты ещё не извинился.
Максим посмотрел на меня.
Потом впервые за эти дни сказал без оговорок:
– Я не должен был обещать от твоего имени. И не должен был говорить им, что ты согласилась.
– Да.
– Довольна?
– Нет. Но теперь хотя бы предложение законченное.
Он усмехнулся, но быстро перестал.
Я достала блокнот и вырвала лист с тремя суммами.
– Завтра деньги придут. Я их не перевожу на наш общий накопительный счёт.
– То есть ты мне теперь не доверяешь?
– В вопросе этой премии не доверяю.
– И сколько это будет продолжаться?
– Пока ты не перестанешь считать моё будущее согласие уже полученным.
Он хотел возразить, но не нашёл формулировки.
В понедельник в 10:17 пришло уведомление из банка.
Зачисление: 600 000 рублей.
Я сидела на работе и несколько секунд смотрела на экран.
Четыре дня назад эта сумма казалась просто хорошим результатом тяжёлого проекта.
К воскресенью она успела стать мастерской, мебелью и квартирой одновременно.
Теперь снова была просто моей премией.
Я открыла отдельный накопительный счёт и перевела деньги туда. Не потому, что решила спрятать их от мужа. Мне было важно, чтобы ни одно чужое обещание не превратилось в автоматический платёж.
В обед Максим написал:
«Пришли?»
Я ответила:
«Да».
Через минуту появилось:
«И что решила?»
Я набрала:
«Сначала ты выполняешь вчерашнее».
Он долго не отвечал.
Вечером, когда я вернулась домой, Максим сидел за столом с телефоном.
– Позвонил всем, – сказал он.
– Что сказал?
– Что ты ничего не обещала. Что суммы называл я. Что помощи в понедельник не будет.
– И?
– Денис сказал, чтобы я больше не решал за него, когда ему брать кредит. Мама сказала, что я веду себя как мальчик, который всем обещал один и тот же велосипед. Оксана вообще посмеялась и сказала, что теперь будет спрашивать тебя напрямую.
– Разумно.
– Очень.
Он помолчал.
– Ты правда никому не поможешь?
– Я правда сегодня не буду распределять премию только потому, что ты заранее создал очередь.
– А потом?
– Потом, если я захочу кому-то помочь, я поговорю с человеком сама. Без твоего перевода с русского на семейный.
Максим покрутил телефон в руках.
– Жёстко.
– Зато понятно.
Через неделю Денис прислал мне фотографию двух станков и написал:
«Выбрал один. Беру в рассрочку, без семейных инвесторов».
Я ответила, что рада за него.
Галина Петровна нашла другого мастера и уменьшила проект мебели почти вдвое.
Оксана продолжила смотреть квартиры в пределах своего первоначального бюджета.
Никто не развалился без моей премии.
И семья не развалилась тоже.
Изменилось другое.
Когда через месяц Галина Петровна попросила Максима помочь с расходами, он вечером пришёл ко мне и сказал:
– Мама спросила, можем ли мы добавить ей тридцать тысяч. Я ничего не ответил. Обсудим?
Я отложила телефон.
– Обсудим.
Это было маленькое слово.
Раньше после него почти всегда выяснялось, что решение уже принято где-то без меня.
Теперь оно впервые означало именно то, что должно было означать.
Мы ещё не решили.
А в семейном чате Максим больше ни разу не написал от моего имени: «Таня согласна».
— Ты всерьёз рассчитывал получить деньги после того, как унизил меня? — Юля закрыла конверт и поставила точку.