— Катенька, милая, ну зачем такие траты? — Раиса Ивановна всплеснула руками, глядя, как двое дюжих рабочих втаскивают в прихожую рулоны итальянских обоев. — Итальянский шелк? Дизайнерская плитка? У меня же старенькая двухкомнатная квартира, мне многого не надо!
Катя, грациозно поправив идеальный маникюр, ласково улыбнулась свекрови. В ее глазах светилась небывалая «забота».
— Что вы, Раиса Ивановна! — елейным голосом отозвалась невестка. — Вы мать моего мужа! Вы достойны только самого лучшего! Игорь согласился со мной: хватит вам жить в этом советском мезозое. Мы сделаем вам ремонт премиум-класса. С перепланировкой, встроенной техникой и паркетом из дуба. Вы палец о палец не ударите — я сама всё организую!
Игорь, сын Раисы Ивановны, стоял у стены и виновато переминался с ноги на ногу:
— Мам, Катя права. Она нашла отличных бригадиров. Ты пока на дачу съезди на пару месяцев, отдохни. А вернешься — ахнешь!
Раиса Ивановна внимательно посмотрела на невестку, затем на сына, качнула головой и тихо сказала:
— Ну, раз вы так решили… Спасибо вам, дети. На дачу так на дачу.
Как только дверь за свекровью закрылась, ласковая улыбка с лица Кати мгновенно испарилась. Она повернулась к Игорю и отрезала:
— Так, слабак, слушай сюда. Завтра же подаешь на развод!
Игорь вздрогнул:
— Катя, как развод?! Зачем?! Мы же договаривались…
— Договаривались они! — рассмеялась Катя. — Твой «бизнес» давно прогорел, ты сидишь на моей шее! Я вбухиваю в ремонт квартиры твоей мамочки почти четыре миллиона рублей! Все чеки, сметы, договора с бригадой и акты выполненных работ оформлены строго на моё имя. По закону, неотделимые улучшения имущества, сделанные в браке за счет одного из супругов, при разводе дают мне право либо на компенсацию полных затрат, либо на долю в самой квартире!
— Катя, это же мамина квартира! Ей от бабушки досталась! — ахнул Игорь.
— Была мамина, станет наполовину моя! — прошипела невестка. — Твоя мать пенсионерка, четырех миллионов компенсации у нее нет. Суд обязан будет выделить мне долю в этой сталинке в центре города. А уж я смогу превратить ее жизнь в ад, пока она не продаст мне оставшуюся часть за бесценок! Так что сопли утри и выполняй, что сказано.
Прошло три месяца. Ремонт был завершен. Квартира превратилась в картинку из журнала о роскошном дизайне: белоснежные стены, мраморная столешница на кухне, дубовый паркет и сантехника из премиального салона.
И в этот же день Раиса Ивановна получила повестку в суд. Катя подала на развод с Игорем и одновременно предъявила иск к свекрови на четыре миллиона рублей — за проведенные «неотделимые улучшения недвижимости», либо требовала признать за собой право на 1/2 доли в квартире.
Зал районного суда был душным.
Катя сидела за столом истца в безупречном белом костюме, победоносно посматривая на свекровь. Позади нее сидел дорогой адвокат в тройке.
Раиса Ивановна сидела напротив — скромная, в простом темно-синем платье, с пухлой кожаной папкой в руках. Позади нее стоял растерянный Игорь.
— Встать, суд идет! — отчеканила секретарь.
Судья, строгая женщина средних лет, открыла дело:
— Слушается иск гражданки Екатерины Сергеевны к гражданину Игорю Александровичу о расторжении брака, и к гражданке Раисе Ивановне о взыскании денежных средств за проведенный ремонт в размере трех миллионов девятисот тысяч рублей либо о признании права собственности на долю в жилом помещении. Слово предоставляется истцу.
Адвокат Кати поднялся, поправив галстук:
— Уважаемый суд! Моя доверительница, находясь в браке, за счет собственных средств произвела капительный ремонт квартиры ответчицы. Стоимость квартиры до ремонта составляла десять миллионов рублей. Стоимость после ремонта — восемнадцать миллионов. Были сделаны неотделимые улучшения. Все чеки, договора с подрядчиками, банковские выписки о переводах строителям оформлены на имя Екатерины Сергеевны. Ответчица Раиса Ивановна согласилась на ремонт, знала об объемах работ. Посему мы требуем либо полного возмещения затрат, либо выделения 1/2 доли в праве собственности!
Катя гордо закинула ногу на ногу и одарила свекровь ядовитой улыбкой.
— Ответчик, вам понятна суть исковых требований? — спросила судья, глядя на Раису Ивановну. — Что вы можете сказать по существу? Вы подтверждаете, что ремонт проводился с вашего согласия?
Раиса Ивановна медленно поднялась. Ее голос был удивительно спокойным и твердым:
— Да, уважаемый суд. Ремонт проводился с моего согласия. И да, я подтверждаю, что в квартиру было вложено почти четыре миллиона рублей.
Катя победоносно хмыкнула и шепнула адвокату: «Я же говорила, она сломается!».
— Однако, — продолжала Раиса Ивановна, открывая свою папку, — я категорически возражаю против удовлетворения иска. Истцом утверждается, что ремонт делался на «ее личные сбережения». Но это ложь. Ремонт был сделан полностью на мои деньги. Которые Екатерина Сергеевна систематически воровала у меня на протяжении последних четырех лет.
В зале суда наступила тишина. Катя прыснула от смеха:
— Что?! Ваша честь, это клевета! Моя свекровь — обычная пенсионерка! Откуда у нее четыре миллиона?! Она бредит!
— Истец, соблюдайте порядок! — строго постучала молоточком судья. — Ответчик, обоснуйте ваши заявления. У вас есть доказательства?
— Разумеется, — Раиса Ивановна достала из папки стопку документов. — Уважаемый суд, до выхода на пенсию я тридцать лет проработала главным бухгалтером крупного строительного холдинга. После продажи дачи моего почившего мужа и получения наследства от сестры у меня образовалась сумма в размере шести миллионов рублей. Все эти деньги хранились на моем личном банковском счете.
Катя нахмурилась, в ее глазах проскользнула первая тень тревоги.
— Четыре года назад, — ровным тоном рассказывала свекровь, — когда сын женился на Екатерине, я, доверившись невестке, попросила ее помочь мне с настройкой мобильного банка на моем телефоне. Пользуясь моей «неграмотностью», Катя скрытно привязала к моему счету свою виртуальную карту и оформила доверенность на управление онлайн-банком, подделав мою электронную подпись на стартовом этапе.
— Это брехня! — выкрикнула Катя, вскакивая со стула. — У вас нет доказательств!
— Сядьте на место! Еще одна реплика — и выйдете за неуважение к суду! — рявкнула судья. — Продолжайте, ответчик.
— Вот банковские выписки по моему счету за четыре года, — Раиса Ивановна передала документы секретарю. — Каждые две недели со счета списывались суммы: по тридцать, пятьдесят, сто тысяч рублей. Переводы шли на счет Екатерины Сергеевны, а также напрямую подрядчикам, у которых она заказывала дизайнерскую мебель и материалы!
— Но ведь вы могли сами переводить ей деньги! — вмешался адвокат Кати, почуяв недоброе. — Как подарок или помощь!
— Не могла, — ласково улыбнулась Раиса Ивановна. — Потому что все эти четыре года я регулярно подавала в банк заявления о сверке. И когда я заметила утечку средств полтора года назад, я не стала устраивать скандал. Я пошла в Управление по борьбе с экономическими преступлениями.
Катя заметно побледнела и схватилась за край стола.
— В течение последнего года, — чеканила каждое слово свекровь, — все транзакции Екатерины Сергеевны фиксировались правоохранительными органами в рамках оперативного эксперимента. Вот официальное заключение судебно-бухгалтерской и IT-экспертизы МВД. Счета, с которых оплачивался ремонт моей квартиры, на сто процентов пополнялись путем несанкционированных переводов с моего депозита. Более того, ИП подрядчика, делавшего ремонт, принадлежит родному брату Екатерины, и цены в смете завышены ровно в три раза для обналичивания моих средств!
Игорь ахнул и уставился на жену:
— Катя… Ты… ты крала деньги у моей мамы?!
Катя сидела ни жива ни мертва. Белый костюм больше не казался победоносным — невестка сжалась в кресле, глядя на свекровь с ужасом.
— Таким образом, — подбила итог Раиса Ивановна, — истец делала ремонт в моей квартире за счет моих же украденных средств. О каких «личных затратах истца» может идти речь? Более того, в возбужденном уголовном деле по статье «Кража в особо крупном размере» Екатерина Сергеевна уже имеет статус подозреваемой. Вот постановление следователя.
Судья бегло пролистала предоставленные материалы, подняла глаза на Катю и ее адвоката:
— Истец… у вас есть возражения по представленным доказательствам?
Адвокат Кати наклонился к своей клиентке, быстрыми шепотом с ней переговорил, затем встал и бледным голосом произнес:
— Ваша честь… мы… мы просим объявить перерыв для ознакомления с материалами.
— В перерыве нет необходимости, — отрезала судья. — Суд удаляется для принятия решения.
Через полчаса решение было оглашено: в иске Екатерине Сергеевне о взыскании компенсации и выделении доли в квартире — отказать в полном объеме.
Из здания суда Катя выходила не как триумфатор, а в сопровождении двух сотрудников полиции, ожидавших ее у дверей.
Раиса Ивановна и Игорь вышли на крыльцо. Свежий осенний ветер приятно освежал лицо.
— Мама… — пролепетал Игорь, опустив голову. — Прости меня… Я был таким дураком. Я ничего не знал.
— Знал или не знал, а теперь ума у тебя стало больше, — спокойно ответила Раиса Ивановна, поправляя платок. — Квартира у нас теперь с прекрасным ремонтом, итальянскими обоями и дубовым паркетом. И сделано всё на мои деньги — до копейки. А Катеньке придется вернуть оставшиеся два миллиона и провести пару лет в местах не столь отдаленных.
Она покровительственно похлопала сына по плечу:
— Пошли домой, «строитель». Чай пить будем. На новой мраморной кухне.
— Это ваша проблема, а не моя, Тамара Васильевна! Я вас возить никуда не буду, я вам не бесплатное такси