– За триста пятьдесят забирай, Катерина. По-соседски отдаю. Где ты еще такой бокс найдешь? – Василий Петрович спрятал ладони в карманы засаленной куртки.
Катерина посмотрела на ржавые ворота гаража, которые перекосило так, что снизу зияла щель в ладонь шириной. Ей нужно было место под склад для своего небольшого мебельного цеха. Но этот гараж больше напоминал остров забытых вещей.
– Триста, Василий Петрович. И это я еще щедро предлагаю. Вы посмотрите внутрь. Там хлама на три КАМАЗа. Мне месяц только мусор вывозить придется. Крыша светится, .двери перекосило.
Василий недовольно поморщился. Он не заглядывал в этот бокс года два. Ему было лень даже замок смазать, не то что разгребать завалы. Деньги ему были нужны сейчас.
– Ладно, триста. Но учти, я там ничего не трогаю. Забирай как есть, со всем добром. Мне возиться некогда.
– Договорились. Только в расписке укажем: «гараж продан со всем содержимым».
Они подписали бумаги в тот же день. Катерина перевела триста тысяч рублей.
В течение следующих четырнадцати дней Катерина занималась уборкой.
Она вытаскивала старые матрасы, набитые трухой, гнилые доски, горы пустых банок из-под краски и промасленные тряпки.
В один из дней, когда Катерина уже добралась до дальнего угла, скрытого за горой старой ветоши, она наткнулась на что-то твердое и тяжелое.
Под слоем многолетней пыли стоял фрезерный станок с ЧПУ. Небольшой, настольный, но в отличном состоянии. Катерина протерла салфеткой шильдик. Модель была старой, но надежной. Быстрый поиск в сети показал – такие станки сейчас стоят 100-200 тысяч рублей на вторичном рынке.
Рядом обнаружился баян в потертом футляре и увесистый чемоданчик с инструментами. стоил еще тысяч семь. Баян – не меньше десяти.
Катерина вышла на улицу, жадно глотая свежий воздух. Пыль забила ноздри, горло саднило. Она чувствовала себя так, будто выиграла в лотерею.
Эти деньги ей бы очень помогли с ремонтом гаража.
– Ой, Катерина, гараж что ли купила у Васьки? Ну свезло ему! – раздался голос сзади.
Это была Зинаида Петровна, соседка. У них с мужем тоже рядом был гараж.
местная активистка. Она стояла у своего подъезда, внимательно наблюдая за тем, как Катерина вытирает лицо от сажи.
– Потихоньку, Зинаида Петровна. Вот, нашла кое-что интересное под завалами. Станок настоящий, представляете?
Дана совершила ошибку. Она рассказала соседке о находке, не подумав, как быстро эта новость долетит до бывшего владельца. Радость затуманила разум.
***
На следующее утро Катерина не успела даже открыть ворота гаража. Василий Петрович уже ждал ее. Он стоял, привалившись к стене бокса, и его лицо не выражало ничего, кроме холодной решимости.
– Слышь, Катерина. Зинка сказала, ты там станок нашла. И баян мой батяни со стола забрала.
– Василий Петрович, доброе утро. Да, нашла. В самом углу, под гнилыми тряпками лежал.
– Отдавай, – Василий выпрямился. – Это мои вещи. Я тебе гараж продавал, а не оборудование.
– Вы мне продали гараж «со всем содержимым». У нас это четко написано. Вы сами сказали – «возиться некогда, забирай всё».
– Да я не знал, что он там! – Василий повысил голос, его лицо начало краснеть. – Я думал, я его продал еще пять лет назад! Это ошибка. Ты нашла мои ценности и решила их присвоить. Это воровство, Кать. По-соседски так не делается.
Катерина почувствовала, как внутри закипает возмущение. Она вспомнила, как убиралась в этом сарае, платила деньги за вывоз мусора.
– Воровство? Василий Петрович, я у вас этот гараж купила за триста тысяч. Адекватная цена ему — двести, учитывая дыры в крыше и горы дерьма внутри. Я переплатила вам сто тысяч просто за место! И теперь вы приходите требовать то, от чего сами отказались?
– Я не отказывался! Я забыл, – он почти кричал. – Станок с чпу! Ты понимаешь, какие это деньги? Отдавай по-хорошему, иначе я в полицию пойду. Скажу, что ты меня обманула при сделке.
– В полицию? У меня есть договор и ваша подпись. Вы не заходили сюда годами. Вам было лень даже мусор выкинуть. А теперь, когда я всё отмыла и нашла ценность, вы вспомнили о собственности?
Василий шагнул к ней вплотную.
– Ты на моем горе нажиться хочешь? У меня денег нет, а ты станок за сто тысяч в карман положила? Да у тебя совести нет, Катерина. Ты же молодая, заработаешь еще. А мне это – прибавка к пенсии.
Катерина смотрела на него и видела не несчастного старика, а хитрого бездельника, который хочет получить выгоду, не приложив ни грамма усилий.
– Значит так, Василий Петрович. Слушайте внимательно. Я не воровка. И наживаться на вас не собираюсь.
Она зашла в гараж и вынесла оттуда футляр с баяном и чемоданчик с инструментами. С силой поставила их перед соседом.
– Вот. Баян и инструменты забирайте. Это память о вашем отце, мне они не нужны. Можете продать их, тысяч пятнадцать выручите. Это вам подарок от меня за мои же неудобства.
– А станок? – Василий даже не взглянул на чемоданчик.
– А станок останется здесь. Я у вас купила гараж по завышенной цене. Плюс я потратила деньги на вывоз вашего хлама. Эти сто тысяч от продажи станка — моя компенсация за ремонт крыши. Можете жаловаться кому угодно.
Василий подхватил баян и инструменты, но в его глазах не было благодарности. Только голая злоба.
– Весь дом узнает, какая ты жадная. Обобрала соседа!
Он развернулся и быстро зашагал прочь, прижимая к себе баян. Катерина смотрела ему в спину, чувствуя, как руки сжимаются в кулаки.
Через три дня жизнь Катерины превратилась в испытание. Василий Петрович не терял времени. Он отирался у подъезда с утра до вечера, собирая вокруг себя сочувствующих.
– Представляете, женщины? – доносился его голос, когда Катерина возвращалась с работы. – Нашла станок в моем гараже. Дорогой, импортный! Я его для внука берег.
А она – «мое», говорит. Распиской в лицо тычет. Я ей – верни, а она мне старую гармонь бросила, как собаке кость. Совсем совести у женщины нет. Деньги глаза застили.
Зинаида Петровна и другие соседки качали головами. Когда Катерина проходила мимо, они замолкали, провожая ее осуждающими взглядами.
– Катерина, ну как же так? – не выдержала Зинаида на следующий день. – Василий Петрович так расстроен. Говорит, вы у него ценную вещь силой отобрали. Может, отдали бы? Человек пожилой, обидчивый. Зачем вам грех на душу брать?
– Силой отобрали? – Катерина остановилась, чувствуя, как внутри закипает гнев. – Зинаида Петровна, я за этот «мусорный бак» отдала триста тысяч. Вы сами видели, сколько мусора оттуда вывезли? Кто-нибудь из вас пришел мне помочь? Нет. А теперь вы считаете мои деньги?
– Но он же хозяин бывший… – промямлила соседка.
– Хозяин тот, кто купил. Он этот станок в навозе похоронил. Если бы не я — он бы там и сгнил.
Катерина вошла в подъезд, громко хлопнув дверью. Ей было противно. Она знала, что права. Юридически — сто процентов. Но шепоток за спиной не прекращался.
Василий Петрович теперь каждый раз, видя ее машину, демонстративно отворачивался и сплевывал. Он продолжал рассказывать всем, что Катерина «украла его пенсию». Конфликт не только не угас, он разгорелся с новой силой.
Катерина утеплила гараж, поставила новые ворота, потратив те самые деньги от продажи станка, но теперь каждый раз, заходя в подъезд, она чувствовала на себе чей-то недобрый взгляд.
Она не отдала станок. Она не стала извиняться. Но цена этого решения оказалась выше, чем она предполагала. Дружелюбный когда-то подъезд превратился для нее в зону отчуждения.
— Почему я должна уходить из своей квартиры? — я растеряно смотрела на чемоданы в коридоре