– Ты зачем пальто мое с вешалки сняла, тебе больше заняться нечем с утра пораньше? – муж раздраженно дернул молнию на ветровке, даже не разуваясь в тесной прихожей.
Галина держала в руках выпавший из кармана сложенный вчетверо чек из ювелирного магазина в центре города. В графе с итоговой суммой аккуратным шрифтом значилась внушительная цифра — сто сорок пять тысяч рублей за гарнитур из белого золота с натуральными топазами.
– Я просто хотела почистить рукав от уличной пыли перед твоей работой, а из подкладки вот это вывалилось, – ответила она, стараясь говорить как можно ровнее, хотя внутри уже все сжалось от странной, нехорошей догадки.
Муж буквально выхватил глянцевую бумажку у нее из пальцев, скомкал и торопливо засунул глубоко в карман своих брюк.
– Обойдешься без подарка, – бросил он, глядя куда-то в сторону обувной полки и старательно избегая ее прямого взгляда. – У нас сейчас режим жесткой экономии, впереди траты на машину и налоги, а ты вечно себе в голову всякую ерунду вбиваешь.
Галина оперлась о косяк двери и посмотрела на мужа, с которым прожила под одной крышей почти пятнадцать лет. Через два дня ей исполнялось пятьдесят. Круглая дата, о которой в семье знали все, но почему-то за последний месяц никто ни разу не спросил, чего бы ей хотелось на этот юбилей.
Она работала старшим диспетчером на крупной транспортной базе, с семи утра до самого вечера сводила маршрутные листы, проверяла путевки и выслушивала бесконечные претензии водителей. Зарплата у нее была стабильной и вполне достойной, а за счет квартальных премий в их общем бюджете всегда водились свободные средства. Но последние полгода муж только и делал, что твердил о кризисе, необходимости затянуть пояса и отложить каждую копейку.
– Я ведь ничего у тебя не просила, – тихо заметила Галина, глядя, как он нервно поправляет шарф перед зеркалом. – Сама знаю, что мы откладывали на ремонт совмещенного санузла, где трубы уже на ладан дышат.
– Вот именно, на трубы, – подхватил он, ухватившись за ее слова как за спасательный круг. – Сама все понимаешь, а ведешь себя как капризный подросток. И вообще, взрослые практичные люди в нашем возрасте на безделушки деньги не спускают. Это просто чек коллеги по работе, я ему скидочную карту свою давал в магазин, вот он мне его и сунул вместе с карточкой.
Он даже не дал ей вставить слово, хлопнул входной дверью и загремел ботинками вниз по лестнице, не дожидаясь скрипучего лифта.
Галина вернулась на кухню, поставила чайник на конфорку и села на табурет. Оправдание про коллегу звучало откровенно нелепо, скидочной карты в тот элитный салон у мужа отродясь не бывало. Зато в памяти тут же всплыл вчерашний вечерний разговор.
Муж тогда битый час убеждал ее, что заказывать столик в кафе на юбилей — это пустая блажь и выбрасывание денег на ветер. Он настаивал, что куда душевнее будет собраться дома, напечь пирогов, сделать пару простых салатов и пригласить только самых близких. Под самыми близкими он традиционно понимал свою младшую сестру и взрослую дочь от первого брака, двадцатитрехлетнюю Алину.
Алина жила отдельно, в подаренной ее матерью однушке, работать после окончания института не спешила и регулярно наведывалась к отцу с длинным списком неотложных потребностей. Муж таял от одного ее взгляда и был готов отдать последнее, лишь бы дочка считала его успешным и щедрым родителем.
К вечеру пятницы подготовка к домашнему празднику легла на плечи Галины целиком. Закончив тяжелую смену на работе, она зашла в супермаркет, накупила тяжеленные пакеты с продуктами и еле дотащила их до четвертого этажа. Муж в это время лежал на диване в гостиной, увлеченно листая ленту новостей в телефоне.
– Ты бы хоть курицу из морозилки достал, я же просила утром, – вздохнула Галина, разбирая кульки с овощами и мясом на кухонном столе.
– Забыл, у меня голова на работе раскалывалась от отчетов, – даже не повернув головы, отозвался муж. – Ты давай побыстрее там управляйся, а то завтра гости к двум придут, надо, чтобы стол ломился. Моя сестра любит, чтобы заливное было и буженина домашняя, ты уж постарайся, как ты умеешь.
– А помочь мне со свеклой и картошкой у тебя голова не болит? – спросила она, вытирая руки полотенцем.
– Галя, ну какая свекла, это же чисто женские дела на кухне, – отмахнулся он с привычной снисходительностью. – Я за неделю так напахался, что руки гудят, дай человеку хоть в пятницу выдохнуть.
Галина промолчала. Она стояла у раковины до полуночи, варила, запекала, резала овощи, пока спину не начало ломить от усталости. Муж к тому времени уже сладко спал, даже не поинтересовавшись, нужна ли ей помощь с тяжелыми кастрюлями.
В субботу к назначенному часу первыми явились гости. Золовка Тамара с порога критически оглядела коридор, поморщилась на запах чесночного соуса из кухни и громко заявила, что в подъезде пора бы сделать ремонт за счет жильцов. Следом вплыла Алина, одетая во все новое, надушенная дорогим парфюмом и с выражением вселенской скуки на ухоженном лице.
– С днем рождения, тетя Галя, – небрежно бросила падчерица, протягивая скромную коробку конфет из сетевого магазина у дома. – Мы без особого подарка, папа сказал, что вы сейчас жестко экономите на всем и вам практичнее деньгами, но денег у молодежи нынче нет.
– Спасибо, проходите к столу, все уже готово, – спокойно отозвалась Галина, принимая коробку и ставя ее на край тумбочки.
За столом муж сразу преобразился. Он галантно подливал напитки сестре и дочери, расхваливал закуски так, будто сам провел у раскаленной духовки половину ночи, и без умолку рассуждал о своих карьерных успехах.
– Мужчина в семье должен быть опорой и стеной, – вещал он, промокая губы салфеткой. – Если глава дома умеет правильно распределять ресурсы, то и в семье всегда будет порядок, достаток и стабильность.
– Ой, братец, ты у нас всегда был с головой, – поддакнула Тамара, отправляя в рот кусок буженины. – Не то что некоторые, которые только и умеют, что зарплату на ерунду спускать.
Галина сидела во главе стола, разливала гостям горячий бульон и молча наблюдала за этим представлением. Ни одного доброго слова или тоста в ее честь за первый час застолья так и не прозвучало. Все крутилось вокруг успехов мужа и грандиозных планов его дочери.
Когда с горячим было покончено, Алина демонстративно заерзала на стуле и с улыбкой посмотрела на отца.
– Пап, ну ты же обещал, давай уже, а то мне не терпится примерить при нормальном освещении, – капризно протянула девушка, вытягивая тонкие руки над скатертью.
Муж с важным видом полез во внутренний карман пиджака и извлек оттуда бархатную темно-синюю коробочку с золотым тиснением того самого ювелирного салона.
– Вот, доченька, как и обещал за успешное окончание учебы, – торжественно произнес он, открывая футляр перед восхищенной сестрой. – Настоящее белое золото, топазы высшей пробы. Ты у меня красавица, должна с юности привыкать к статусу и роскоши, чтобы планку в жизни не снижать.
В коробочке сияли массивные серьги и изящный браслет, точно совпадающие по описанию с позициями в утреннем чеке.
Тамара восторженно всплеснула руками:
– Какая прелесть, какая тонкая работа! Вот это я понимаю, отцовская забота и щедрость, настоящая семейная ценность на долгие годы.
Алина тут же нацепила браслет на запястье, повертела рукой перед лицом Галины и со смешком заметила:
– Ну папа у меня просто волшебник, знает, как порадовать. А то ведь некоторые женщины в пятьдесят лет уже и украшений-то не носят, все равно не к лицу, только деньги зря переводить. Им бы кастрюлю новую или сковородку с антипригарным покрытием, и хватит для счастья.
Муж довольно усмехнулся, явно польщенный словами дочери, и полез под стол за своим подарком для жены. Оттуда он достал небольшую коробку, обернутую в газетную бумагу.
– А это тебе, хозяйка, – бодро объявил он, пододвигая сверток Галине. – Самый надежный блендер с тремя насадками, по акции урвал в гипермаркете. Будешь нам смузи по утрам делать и крем для тортов взбивать, вещь в доме незаменимая.
Галина посмотрела на коробку с дешевой бытовой техникой, затем перевела взгляд на сверкающие топазы на руке Алины. Пальцы сами потянулись к лежащему рядом телефону. Войдя в мобильное приложение банка, она открыла вкладку общего накопительного счета, куда месяц назад положила свои заработанные сверхурочными сто шестьдесят тысяч рублей, предназначенные для оплаты стройматериалов и работы сантехников.
Баланс на экране высвечивался издевательски круглым нулем. В истории операций красовался перевод всей суммы на личную дебетовую карту мужа, совершенный ровно три дня назад.
Галина медленно отложила телефон экраном вверх прямо на середину стола, рядом с салатницей.
– Скажи, пожалуйста, а топазы покупались именно на эти деньги, которые предназначались для замены гнилых труб в ванной? – ее голос прозвучал удивительно спокойно и звонко в наступившей тишине.
Муж мгновенно поменялся в лице, краска сошла с его щек, а взгляд заметался между сестрой и дочерью.
– Галя, ты что за допрос тут устроила при гостях, совсем стыд потеряла в свой же праздник? – прошипел он, пытаясь перехватить ее руку. – Мы дома потом все спокойно обсудим, не надо устраивать базар на пустом месте.
– Нет, мы обсудим это прямо сейчас, – ответила она, не повышая тона, но глядя ему прямо в переносицу. – Ты забрал мою квартальную премию со счета, на который не положил ни рубля за последние три месяца, и купил на нее золотой гарнитур, сказав мне с утра, что я обойдусь без подарка из-за режима строгой экономии.
Тамара возмущенно поджала тонкие губы и вступилась за брата:
– Подумаешь, трагедия какая, родному ребенку отец подарок сделал на окончание института. Семья на то и семья, чтобы общими деньгами распоряжаться, а ты из-за железок готова родному мужу скандал на ровном месте закатить.
– Вот именно, общими, – отчеканила Галина, повернувшись к золовке. – Только заработала эти деньги я, пока твой брат рассуждал на диване о мужском достоинстве и тяжелой жизни. И квартира эта трехкомнатная, напомню вам обоим на всякий случай, досталась мне по наследству от моей родной тети за два года до нашего брака, и по закону является исключительно моей личной собственностью.
Алина насупилась, пряча руку с браслетом под стол:
– Папа имеет право тратить деньги так, как считает нужным, он глава семьи, а вы ведете себя просто мелочно и некрасиво.
– Твой папа, безусловно, имеет право тратить свои заработанные копейки на что угодно, – ровно произнесла Галина, поднимаясь из-за стола. – Например, на съемное жилье, куда он отправится прямо сегодня вместе со своими вещами и кухонным блендером по акции.
Муж вскочил, опрокинув пустой бокал на скатерть:
– Ты в своем уме вообще, Галя? Ты из-за ста сорока тысяч рублей готова разрушить пятнадцать лет брака и выставить меня на улицу перед родственниками?
– Я выставляю тебя не из-за денег, а из-за того, что ты вор и лицемер, который живет за мой счет и при этом вытирает об меня ноги в моем же собственном доме, – она указала рукой в сторону коридора. – Обед окончен. Прошу всех троих покинуть помещение в течение пятнадцати минут, пока я не вызвала наряд полиции для выдворения посторонних граждан с моей жилплощади.
В коридоре поднялся невообразимый шум. Тамара причитала о черствости и неблагодарности, Алина торопливо обувалась, громко цокая каблуками и требуя, чтобы отец вызвал ей такси бизнес-класса, а муж метался между шкафом и прихожей, лихорадочно запихивая в дорожную сумку свои рубашки, костюмы и туалетные принадлежности.
– Ты еще приползешь ко мне на коленях просить прощения, когда одна в четырех стенах взвоешь от тоски! – бросил он на пороге, злобно сверкая глазами.
– Дверь за собой прикрой поплотнее, замок заедает, – отозвалась Галина, даже не глядя в его сторону.
Она дождалась, пока щелкнет замок, подошла к двери и повернула верхнюю защелку на два оборота. В квартире повисла непривычная, звенящая тишина. Никакого телевизора с бесконечным футболом, никаких недовольных вздохов и требований подать горячий чай.
Галина вернулась в гостиную, не спеша убрала со стола тарелки, составила грязную посуду в раковину и открыла окно настежь, впуская свежий весенний воздух.
В понедельник утром она первым делом заехала к нотариусу и юристу, составила исковое заявление о расторжении брака и заблокировала мужу доступ ко всем своим дополнительным картам. Спустя месяц ремонт в ванной комнате был благополучно завершен, стены сияли новой плиткой, а современные трубы работали без единого сбоя.
А накануне официального развода Галина зашла в тот самый ювелирный салон в центре города, не торопясь выбрала аккуратное кольцо с глубоким синим сапфиром, расплатилась своей зарплатной картой и надела его на средний палец правой руки.
Бывший муж тем временем ютился в съемной комнате на окраине города, безуспешно пытаясь выбить у сестры деньги в долг на оплату текущих кредитов, а его дочка Алина перестала отвечать на отцовские звонки сразу после того, как у него закончились свободные средства на дорогие рестораны и брендовые вещи.
Свекровь прописала себя в нашей квартире за три дня до развода. Но я оказалась быстрее